1. Имя и фамилия
Киллиан Линч
2. Возраст
25
3. Статус/занятие
Раб, Медико
4. Внешность
От бравых ирландских предков Киллиану достались веснушки и, пожалуй, больше ничего. Даже оттенок волос не дотягивает до характерной рыжей гривы – они светлые и отливают медью только на солнце. Телосложение узкокостное, сухое, жилистое. Не атлет, но и не тростинка – под тонкой кожей прорисовываются рельефные мышцы, которые, однако, скорее «декоративные», а не помощники в рукопашном бою. Ключицы выступают резко. Пальцы длинные, с аккуратными ногтями: такими бы играть на фортепиано – чего Киллиан, к своему большому сожалению, не умеет – и собирать овации. Но жизнь распорядилась иначе. Лицо смазливое, с тонкими правильными чертами, чётко очерченными скулами и слегка впалыми щеками. Глаза точь-в-точь как у отца – серо-голубые. Но если во взгляде сурового ирландского мужчины была сталь, то у Киллиана – скорее хрупкий лёд, который трескается от тепла. Они могут быть ледяными, могут умоляющими, невинными, а могут – пустыми, как выбитые окна заброшенного дома. Из-за светлых волос, кожи и глаз выглядит прозрачным и бледным, почти как мраморная статуя. Такой типаж может одновременно и привлекать, и отталкивать. Но, как известно, на каждый товар найдётся свой покупатель.
Имя прототипа: Freddie Fox
Рост: 175
Вес: 68
Цвет глаз: Серо-голубой.
Цвет волос: Пшеничный.
Особенности: Тонкая татуировка на внутренней стороне правого запястья – кельтский символ, значение которого он не объясняет (когда-то набил в дешевом лондонском салоне). На левом боку – старый шрам от пореза (наследие первых недель в Лондоне, когда он ночевал на вокзале). Ирландский акцент, который Киллиан пытался выкорчевать, но в моменты сильного стресса он проступает.
5. Биография
Нелегкие детство и отрочество Киллиана прошли в рабочем районе города Корк – второго по величине города Ирландии. Его семья была самой традиционной ирландской, какую только можно вообразить. Отец был рабочим на верфи – та самая грубая, мужская работа, которая убивает спину к пятидесяти годам. У Патрика Линча, как у любого уважающего себя ирландца старой закалки, было ещё два дома помимо собственного – церковь и паб. В одном грехи замаливались, в другом – щедро заливались. Мать Киллиана – жертва старых патриархальных традиций, однако о другой жизни она и думать не смела: слишком глубоко въелся в её кровь подобный уклад. А вот Киллиан смел не только думать, но и мечтать. А впоследствии – действовать, когда ему едва стукнуло восемнадцать. Но до той поры он задыхался в жёстких рамках семейных традиций и терпел под крышей родного дома тирана – собственного отца. Тот, кто должен был его защищать, стал тем, кого Киллиан боялся больше всего на свете.
Когда-то он был долгожданным сыном и радовал отца примерно первые четыре года своей жизни. Потом все пошло наперекосяк. Киллиана будто подменили в роддоме, и единственное, что не давало усомниться в кровном родстве: цвет глаз. В остальном он был совсем не похож на своего отца, да и на среднестатистического ирландца тоже. Слишком тощий, нежный, артистичный и эмоциональный. Словом, Киллиан стал сплошным разочарованием для отца, который пытался выбить всю эту «девчачью» дурь старым проверенным способом – ремнем. Не сработало. Киллиан продолжал мечтать о Лондоне, о театре, а потом и вовсе совершил страшное – влюбился в одноклассника. Влюбился, к слову, взаимно. Их роман долгое время был тайной, но правде все равно суждено было выйти наружу. Для Патрика Линча, католика до мозга костей, который свято осуждал грех «неестественных отношений», это стало тем самым последним гвоздем в крышку гроба «идеальный сын». Для Киллиана же это чуть не стало билетом на тот свет. Сбежать из родного дома было скорее вопросом выживания.
Киллиан стоял на пороге взрослой жизни на лондонском вокзале с худым чемоданом и наивными мечтами о поступлении в театральный. Тогда казалось, что все двери перед ним открыты. На деле дверь была одна, и та больно прищемила ему нос. Лондон встретил его не с распростертыми объятиями. Первые недели пришлось ночевать на вокзале, воровать и продавать себя заинтересованным в юном симпатичном теле мужчинам за горячий чай и еду. Эти мужчины были разные, но парадоксально все – как на одно лицо. Однажды Киллиану не повезло нарваться на агрессивного типа, которого возбуждало насилие, а не глубокий горловой минет. После этого незабываемого «свидания» избитого и замерзшего Киллиана нашел в подворотне человек по имени Дэнни. И не прошел мимо. Эта встреча оказалась судьбоносной.
Дэнни – первый, кто был с ним добр в этом враждебном огромном городе, и Киллиан привязался к нему, как бездомный щенок, учуявший ласку. Дэнни был старше и, казалось, умнее. Начинал как карманник и дорос до мошенника среднего пошиба. Киллиан долгое время считал, что между ними – любовь. Дэнни же в первую очередь видел в Киллиане красивый инструмент для добычи денег. Больше никаких отсосов в общественном туалете и жалких фунтов – для Киллиана это осталось в прошлом. Он был красивой наживкой, а Дэнни – мозгом. Они выбирали жертву заранее и тщательно ее изучали: биография, банковский счёт, места, которые он посещал. Рыбешки были жирные, но не особо крупные, обычно – бизнесмены, топ-менеджеры и врачи из зажиточного среднего класса. Они были в скучном браке, искали острых ощущений, но боялись огласки.
Схема была простой: Киллиан, одетый со вкусом, но неброско, «случайно» знакомился с жертвой в разных местах – барах при пятизвёздочных отелях, галереях, клубах по интересам.
«– Простите, я тут жду друга, но он опаздывает. Вы не подскажете, который час?»
«– О, у вас такой же галстук, как у моего отца. Извините за глупость, просто стало грустно...»
Киллиан никогда не навязывался. Он был застенчив, очарователен, чуть меланхоличен и ни разу не напоминал эскорт. Жертва должна была сама проявить к нему интерес. И если она клюнула, то начинался спектакль. Киллиан, мечтавший стать актером, оттачивал свои таланты на чужом доверии. Он вел себя как воспитанный, немного наивный молодой человек, которому был необходим наставник. Ему нужно было стать для жертвы тем самым мальчиком, которого хотелось спасти. Киллиан жаловался на мелкие неурядицы вроде того, что не может позволить себе аренду или оплату учебного заведения. Принимал деньги и дорогие подарки – он их не требовал, жертва сама хотела его впечатлить. А через месяц-два на сцене появлялся Дэнни. Он изображал злого кредитора и требовал с Киллиана деньги – не заоблачную сумму, но внушительную, обычно не больше пятидесяти тысяч. Это был последний акт спектакля, в котором Киллиан в слезах умолял жертву о помощи. Иногда достаточно было просто поплакать, и жертва сама раскошеливалась, желая быть героем. И после этого, с горячими благодарностями, Киллиан исчезал из жизни этих мужчин – вместе с деньгами. Обманутые и обворованные, они не обращались в полицию, потому что было слишком стыдно – перед собой, перед женами.
Нравилось ли все это Киллиану? Положа руку на сердце, не особо. В глубине души ему было жаль всех этих мужчин. Но он был юн, влюблен и шёл на поводу у Дэнни. Тот мастерски им манипулировал и скармливал байки: следующий мужчина станет последним, и они наконец-то сбегут в США, где начнут новую, честную жизнь. Сбыться этому было не суждено, потому что денег никогда не бывает достаточно. Их обоих погубила жадность Дэнни. Им попалась действительно крупная рыба – весьма богатый и влиятельный мужчина, который сам проявил интерес к Киллиану, пока тот ждал в баре другого. Киллиан предупреждал Дэнни, что пытаться обмануть такого – страшная ошибка, но тот считал, что им на голову свалился джек-пот. Итог был предсказуем: их раскрыли, и все закончилось плохо. Для обоих.
6. Как я попал в Дом Забвения
Та самая «крупная рыба» в итоге вывела на чистую воду горе-мошенников. Как и предыдущие жертвы, он не стал обращаться в полицию. Он поступил хуже и, как ему казалось, справедливее – Дэнни был убит, а Киллиан продан в бордель, где его талантам и место. Киллиан, выросший в католической семье, не мог отделаться от мысли, что это – заслуженное наказание за все его грехи. Отойдя от шока, он быстро согласился на все условия, потому что понял: это его единственная возможность выжить в этом месте. Выживать он умеет. А что будет дальше – только время покажет. Пока главная задача – не нарваться на какого-нибудь маньяка.
7. Дополнительные навыки, увлечения
Единственная театральная школа, которую он закончил – это улица и дорогие отели. Дипломов нет, но мастер-класс он мог бы дать любому выпускнику RADA. Может заплакать по команде, стать наивным студентом, циничным соблазнителем или сломанной куклой. Сам не всегда понимает, где роль, а где он сам, настоящий – ответ где-то между строк. Умеет втираться в доверие – не со всеми, но с нужными людьми срабатывает почти безотказно. Наблюдательный, запоминает детали. Умеет готовить ирландское рагу и танцевать ирландский степ, но без претензии на сцену. Достаточно гибкий – сказывается его увлечение йогой, которая помогала поддерживать «товарный вид». Высокий болевой порог – привык терпеть боль с малых лет. Любит читать – это надежный способ сбежать в другой мир с самого детства. И дождь – напоминает о доме, так как Корк славится своими ливнями и туманами. Может смотреть на дождь часами – это его медитация. Курит с пятнадцати лет – вредная привычка, от которой он не может избавиться. Ненавидит виски, но умеет его пить – отцовское воспитание.
8. Ориентация, кинки.
Гомо, пассив. Пробовал быть сверху — не зашло. Больше не повторял. Любит тех, кто постарше – поиск отцовской фигуры по Фрейду. А точнее такого отца, о котором он мечтал, но которого у него не было. Особенно его внимание привлекают джентльмены с хорошими манерами; тащится от классической одежды, сильных рук и интеллекта. В сексе привык обслуживать, поэтому скорее подстраивается под партнера, нежели ищет удовлетворения собственных хотелок. Иногда удаётся испытать удовольствие, изредка – даже кайф. Однажды его придушили – понравилось. А вот что не нравится – когда лупят ремнем.
1. Опыт игры
Большой
2. Связь с Вами
ЛС
Лондон плакал за окном. Киллиан сидел на краю кровати, обхватив колени руками, и смотрел, как крупные капли стекают по мутному стеклу. Если сильно не вглядываться, то могло показаться, что в опутанных туманом очертаниях не самый крупный город Англии, а такой далекий Корк. В номере отеля было темно и тихо. Только то и дело слышалось: тук-тук-тук. Дэнни возился за его спиной – собирал какие-то бумаги и то и дело что-то быстро считал на калькуляторе. Тук-тук-тук. Этот звук действовал на нервы. Или дело не в звуке, а в самом Дэнни. Киллиан не мог точно сказать. Он щёлкнул зажигалкой и вскоре в воздухе запахло терпким табачным дымом. Химозный вишневый привкус на языке всегда действовал на него успокаивающе.
– У нас номер для некурящих, – обронил Дэнни, не отрываясь от бумаг.
Тук-тук-тук.
– Он предложил мне уехать с ним, – тихо сказал Киллиан, не оборачиваясь.
Раздражающий звук мгновенно стих. Это было хорошо.
– Что? – переспросил Дэнни, будто не расслышав. Но Киллиан знал – все он прекрасно услышал с первого раза. Со слухом у него никогда не было проблем. Затянувшись покрепче, Киллиан стряхнул пепел в вазу и все же решил уточнить.
– Тот мужчина сказал, что купит мне квартиру. Оплатит театральные курсы. Я ему нравлюсь. По-настоящему, кажется.
Дэнни не смеялся, и это было плохо. Когда Дэнни смеялся, можно было отшутиться. Когда он молчал – жди бури.
– И что ты ему ответил? – голос Дэнни звучал спокойно, но Киллиан знал эту интонацию. Притворное спокойствие перед взрывом.
– Сказал, что подумаю.
– Ты серьёзно? – Дэнни подошёл ближе и сел с ним рядом, всматриваясь в его лицо, – Хочешь стать игрушкой для какого-то старого извращенца?
– А я сейчас разве не игрушка? – Киллиан поднял на него глаза – серо-голубые, прозрачные и уставшие, – В чем разница, Дэнни? Хотя нет. Она все же есть. По крайней мере, он не заставляет меня врать. Не подкладывает ни под кого. Не заставляет делать вид, что я его люблю.
– Я тоже не заставляю.
– А кто? – Киллиан криво усмехнулся, – Каждый раз, когда я говорю «последний раз», ты находишь следующего мужчину. Каждый раз, когда я предлагаю завязать, ты говоришь «ещё немного, и мы уедем». Куда мы уедем, Дэнни? В США? На какие деньги? Ты их все прокурил и пропил...
– Заткнись.
– ...и потратил на шлюх, пока я разводил всех этих мужиков на жалость.
Дэнни резко встал и навис над ним грозовой тучей, с высоты своего двухметрового роста. Киллиан внутренне сжался – по старой памяти, по-детски, в ожидании удара. Но Дэнни ударил кулаком по стене. Один раз. Глухо.
– Ты думаешь, он тебя любит? – прошипел Дэнни, – Очнись. Ты для него всего лишь красивая вещь. Мебель. Через год он найдёт моложе, и ты окажешься на улице без гроша. А я...
– А что ты?
– А я, блядь, был с тобой, когда ты ночевал на вокзале. Я тебя оттуда вытащил. Помнишь? Или ты забыл, как я тебя на ноги поставил? И что? Теперь ты хочешь меня бросить ради папика с золотой карточкой?
Киллиан молчал. Дэнни прав. Чёрт возьми, он был прав. И это бесило больше всего.
– Я не хочу тебя бросать, – наконец поцедил сквозь зубы Киллиан, – Я хочу... – он вздохнул тяжело, – Я не знаю, чего я хочу. Чтобы это закончилось. Чтобы мы уехали. Чтобы я мог смотреть на себя в зеркало без тошноты.
– Уедем. После этого. Я тебе обещаю.
Киллиан недоверчиво посмотрел на своего любовника. В который раз он это слышал? Дэнни точно заезженная пластинка. Постоянно одно и то же, а в итоге – ничего.
– После какого «этого»? – спросил Киллиан устало.
– Крупная рыба. Последняя. И мы уедем. Честно.
– Ты обещал уже десять раз.
– Но в этот раз – точно.
Киллиан закрыл глаза и звук дождя за окном стал оглушающе громким. Он вспомнил Корк, отца, ремень. Потом Лондон, вокзал, холод. Потом Дэнни – первого, кто дал ему чашку горячего чая и не попросил за это минет.
– Ладно, – выдохнул Киллиан, – Последний раз. Но если что-то пойдёт не так...
– Не пойдёт.
– Если что-то пойдёт не так, — с нажимом в голосе повторил Киллиан, открывая глаза, – Я буду тебя ненавидеть.
Дэнни усмехнулся, наклонился и поцеловал его в висок.
– Договорились.
Киллиан ничего не ответил, только отвернулся к окну. Он вновь смотрел на дождь и думал о том, что эта «крупная рыба» смотрела на него совсем не так, как Дэнни. Не как на инструмент, а как на человека. И это было самое страшное.
Актуальные игры:
Отредактировано Киллиан Линч (2026-04-04 01:13:35)
