ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В "ДОМ ЗАБВЕНИЯ"!

Мы рады приветствовать Вас в Венеции, в палаццо "La Casa Del Oblivion".

Это закрытый клуб для состоятельных людей, готовый предоставить своим гостям запретные и опасные развлечения. Под сводами старинного дворца Ваши порочные грезы станут сладкой реальностью. Здесь обретают плоть самые дерзкие и самые темные фантазии.

Изысканная обстановка. Безупречный сервис. Конфиденциальность.

Гаспар Тоцци
378566176
Главный администратор
Скелет в кружевах

Найджел Вамффре
679939777
Администратор
Око Саурона

Красс Фогран
675435985
Модератор
Злая очаровашка

Джонни Форд
610432719
Модератор
"Ваше слово, товарищ Маузер!"

Благословенная удавка, проклятая и с тайным стыдом любимая… Его трясло от дикой смеси сумасшедшей боли и порочного возбуждения, такого постыдного и унизительного, что слёзы снова обожгли глаза.
© Марк Серсен
● Система игры: эпизодическая
● Игровое время: сейчас
● Принимаются только МУЖСКИЕ персонажи
● Приём андрогинов и трансов строго ограничен

Рейтинг игры: NC-21 (18+).
Просим воздержаться от регистрации лиц, не достигших совершеннолетия.

● Cюжет и матчасть отреставрированы, правила вычищены и отполированы до блеска.
● Несмотря на новый дизайн, приём гетеро и асексуалов приостановлен.

Дом Забвения

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дом Забвения » Партнёрство » Manhattan


Manhattan

Сообщений 81 страница 100 из 113

81


http://sh.uploads.ru/78lAf.png

http://s4.uploads.ru/zJsyF.png
Свобода тусклым светом трещащей в преддверии неминуемой кончины лампочки брезжит в коридоре. Манит к себе тусклым, рваным светом, что даже сквозь полуприкрытые веки розовыми бликами крови в тончайших капиллярах грозит возвращением проклятия почти забытого приступа. Искрящийся белым холодом ветер из открытого где-то окна на мгновение обнял ноги, поцеловал торчащие острой хрупкостью косточки лодыжек и исчез, отрезанный захлопнувшейся дверью.
Тепло рук случайно касается плеч, докрасна обжигая белую, ледяную кожу сквозь тонкую, мягкую серость шерсти свитера, что не способен согреть. Она изо всех сил держится, чтобы не вздрогнуть, не вскрикнуть от неожиданности чужой вежливости на грани заботы.
Она сглатывает ком, тяжёлый, словно камень, режущий горло острыми краями и делает ещё один шаг, оставив лёгкие ботинки где-то на полу прихожей.
Она, чуждая этому миру масок со своим неумением не только считывать, но и изображать эмоции, неловко замирает, с трудом представляя, что нужно говорить и как выразить ту чудесную поддельность восхищения, что свойственна каждому, кроме нее.  Ей чужды гримасы древних богов, что смотрят пустыми глазницами прямо в душу и не понять, что страшнее: те пустые глазницы или отражение древних кошмаров в зрачках человека под маской. Она не часто делает что-то подобное, вселяя душу в столь чуждые эмоции, срисовывает их по памяти из детских книжек и учебников истории искусств, но вот находит на стене одно из своих творений и долго смотрит в его глаза, отчётливо осознавая, что оно впитало в себя душу этого человека и места и давно чуждо своему создателю, как люди вроде нее безверьем отворачиваются от Бога или богов.

читать продолжение: «а может соль я, а может пыль я»

Привет, моя дорогая волшебница. Ты сказочница с тонкими спицами, которыми ты как никто иной умеешь сплетать ниточки жизней персонажей в красивые узоры потрясающих событий. Это удивительная способность: из простых и обыкновенных идей делать необыкновенные и красивые истории. К которым хочется возвращаться в своих воспоминаниях, обсуждать, перечитывать раз за разом. Снова и так же до мурашек, до внезапных приступов милоты и сообщений друг другу: "Я тут перечитал и меня опять понесло!". Это потрясающе. Правда. И ты даришь мне возможность прикоснуться к этим мирам, быть в них, жить в них. Спасибо тебе за это. Правда.
Ты знаешь, мой друг, что я тебя люблю. И я действительно чувствую к тебе любовь, потому что ты близкая и родная, потому что не-такая, потому что особенная. Потому что случайности не случайны и я не устану радоваться тому, что ты есть в моей жизни. И много ещё "потому что", которые не отражают на самом деле и не объясняют ничего. Это случилось и это происходит сейчас. И будет происходить, я уверен. Поэтому пусть будет нам двоим понятное и простое в своей не-простоте объяснение — потому что. Просто потому что.
И я очень рад сейчас говорить тебе эти слова. Меня бесконечно греет мысль о том, что я могу подарить тебе эти минутки, когда ты будешь читать и улыбаться, смущаться и снова улыбаться, а потом начнёшь писать мне свои возмущашки и слать стикеры. Шли, пиши, топай ножкой. Можешь даже позвонить, я буду рад тебя слышать. Да, и твоё возмущение тоже. Главное, что ты однозначно будешь рада. Я в этом уверен.
А ещё я уверен в том, что эта история будет особенной. Впрочем, каждая наша история особенная, но в этих двоих я слышу что-то настолько... тонкое, настолько непостижимое, что даже порой как-то страшно к этому прикасаться, боясь сломать. Но вроде пока ничего не сломал, поэтому давай посмотрим, чем у них всё закончится? Или не закончится, кто знает. Посмотрим, как у нас всегда это выходит. Наблюдать.
Ведь они такие разные и такие всё же близкие и похожие. Это поразительно. И очень здорово. Ещё не до конца осознающие эту близость, но уже начинающие понимать, что она есть. Это уже чувствуется в прикосновениях, словах, взглядах. Это чувствуется самой их человеческой сутью. И сколько ещё граней друг друга им предстоит открыть? Множество! И я знаю, что Авраам будет аккуратен, ведь он знает, что в его руках оказалась настолько хрупкая нежность. Лелеять и охранять. Открывать, защищать, забирать на себя боль. Приручать, не для того, чтобы покорить, но для того, чтобы согреть. Это долгая работа, но Фрея стоит того, потому что она - то самое трепетное чудо, которое откроет в нём новые грани. Это удивительно, смотреть, как меняется персонаж. И, наверное, он, да и она... они будут открываться с каждой главой глубже и глубже. Это погружение как удивительное приключение. Мы не знаем, когда и как оно закончится, и закончится ли вообще. Но одно я знаю точно — я очень, очень... бесконечно рад, что это приключение мы с тобой совершим вместе.
Это и ещё множество других.
Люблю.
   
(с)Авраам

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

https://68.media.tumblr.com/ba9ec2381cbdb9f74ffad486f663b376/tumblr_oqz7wloc2c1us77qko1_75sq.png
Шон

http://s4.uploads.ru/65HRD.png
Финн

http://sd.uploads.ru/tUD8R.png
Алисия

http://sh.uploads.ru/oibsv.png
Медея

http://s4.uploads.ru/SBXnt.png
Мэд

http://s4.uploads.ru/t/ya4Fv.png
Адам

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Он в мире с самим собой, по крайней мере, в эти минуты. Не хочется депрессивно курить и приканчивать кофе, лучше испечь панкейки с кленовым сиропом, потому что его гость-любовник должен восстановить энергетический баланс. Хихикая над своими мыслями, Мемо выбирается из кровати и топает на кухню, не заботясь о том, чтобы одеться. Хотя, фартук повязывает, потому что на кулинарном фронте может произойти что-то непредвиденное.
Не хотелось бы, чтобы его покалечило в тот момент, когда у него появился человек, которому хочется готовить завтрак, а не выгнать из кровати ссаными тряпками.
Мемо сует в карман фартука плеер, надевает большие наушники и начинает работать с тестом, хотя мысли его далеко от еды.
После смерти матери дни Мемо были однообразны, а ночи – ещё более страшными, чем после гибели отца. Ведь не он скинул отца из окна башни, а мать задушил именно он. И стереть воспоминания действительно сложно, хотя сейчас счастья в Мемо больше, чем когда-либо ещё.
Он кладёт на тарелку первый панкейк  - и он не комом, красивый и аккуратный кружок. Ему хочется стараться ради Сэта, хочется услышать от него похвалу. 

«Прочь из МОЕЙ головы, скотина. Пожалуйста.» Мемо

Энджел пришёл в себя в мутных сумерках раннего утра. Несколько томительных минут после того, как его отяжелевшие веки дрогнули и открылись, ему казалось, что он продолжает спать. Что всё это - его затянувшийся кошмар: серая комната, филиал домашнего ада придорожной Америки, сырые стены с обвисшими, торчащими пузырями обоями, затхлый запах плесени и въедливого табачного дыма. И Рокки, которого не было рядом. Эта мысль в особенности показалась ему причудливой. Энджел не знал реальности, настоящей, не иллюзорной, в которой Рокки не было бы подле него, а значит, он продолжает спать.
Может быть, он уже умер? Абсурдная идея, чтобы размышлять о ней всерьёз, ведь в самой концепции заключено противоречие. Едва ли покойный может осознавать своё теперешнее состояние. Или оценивать его. Иногда трезвость ума и дотошливость, так выводившая порой из равновесия Муна бывала хорошим качеством.
Губы Энджела дрогнули в лёгкой улыбке, и тут же, словно выпрыгнув из засады, набросилась на него боль, раздавила и погребла под собой. Болело всё - каждая мышца, каждая косточка в его теле. Ломило, выкручивало и бросало в дрожь, но не было сил даже дёрнуться от невероятной слабости, приковавшей Энджела к месту. Он тихо застонал, повёл пальцами правой руки, только тут поняв, что ноющая боль в предплечье вызвана глубоко и грубо вогнанной в вену толстой иглой для инъекций.

«Who's Afraid of the Big Bad Wolf?» Энджел

Все люди всегда преследуют исключительно свои собственные цели. Волонтёры – лгуны, альтруисты – актёры. Всё самое светлое и бескорыстное всегда делается с какой-то определенной выгодой для себя любимого, пусть и не в слишком обозримом будущем. Все делается для собственного удовлетворения, чтобы все считали тебя отзывчивым, добрым и неравнодушным, в то время как ты расчленяешь чей-то труп в подворотне. У всех нас огромные скелеты в наших маленьких шкафах. Да, я искренне так считаю и всегда с опаской отношусь к людям, из которых доброта и отзывчивость прут из всех щелей, от улыбок которых уже начинает тошнить. Но передо мной не стоял человек с белозубой улыбкой до ушей. У него не было сверкающего от счастья взгляда, ровной осанки, выказывающую всю его уверенность в себе. И судя по тому, что время движется к полуночи, а он все ещё здесь, складывалось впечатление, что этот бар - и есть вся его жизнь, то, о чем он заботится каждый день, все его переживания и волнения были сосредоточены в этом помещении. Удивительно, как всего за несколько секунд в голове девушки проносится такое количество умозаключений, которые скорее всего, даже неверны.
В его взгляде читалось отчаяние и гробовое молчание. Но внезапно какой-то электрический разряд добавил в этот глубокий, но безжизненный взгляд настоящих бесов.

«бросать камни с души» Керри

Некогда сильное тело давно растеряло весь свой потенциал, а потому в первое утро я даже не пытался бежать - просто прогуливался по парку, приглядывая идеальный маршрут. Три года сделали меня слабым и немощным затворником, и пусть стараниями одной упрямой брюнетки это уже было не так, я всё-равно ощущал себя чужим здесь. Молодые, полные жизни мужчины и женщины пробегали мимо, оставляя меня с неприятным осознанием собственного возраста. Ещё не старик, но очевидно выгляжу таковым со стороны, и даже быстро шагая по тропинкам, проложенным среди деревьев и кустарников, я не мог угнаться за ними. А стоило ли даже пытаться?
Тогда, да и сегодня утром тоже я с полной уверенностью сказал бы лишь одно слово: «Да».
За две недели я медленно, шаг за шагом возвращал прежнюю форму. Три раза в неделю просыпался задолго до рассвета и по двадцать минут бегал в ближайшем парке. Когда тело подводило меня, переходил на шаг, неизменно чувствуя стыд за собственную слабость. Но вместе с тем был и прогресс, с каждым разом мне удавалось преодолеть всё большее расстояние. И пусть до прежних результатов ещё было очень далеко, во мне жила вера: когда-нибудь я снова буду таким же выносливым, как и в годы своей молодости.
Я ступаю на полюбившийся мне маршрут и начинаю бег, ощущая прилив сил и надежду на лучшее.

«Race against yourself» Бен

Адриан ощущал себя не иначе, как убеленным сединами старцем, утратившим не только гибкость ума, но и саму жажду новых открытий.
В это утро он проснулся раньше привычного, долго лежал в дальней, отведенной ему комнате и слушал тишину. Она прокатывалась по больному сознанию гимном, восславляющим жизнь, пусть и робко звучащим на пианиссимо аккордах. Спустя пару часов спасительного забвения, наспех оделся и, не дожидаясь кого-нибудь из прислуги, вышел в длинный коридор, что вел в общие комнаты. Адриан двигался медленно и нехотя, еще не отойдя от сумрачных впечатлений тех дней, когда считал дом своей тюрьмой, комнату - одиночной камерой, в которой ему суждено и расстаться с уготованной судьбой, укороченной уставшим от его деяний Аллахом. Мати вглядывался в силуэты и тени, оставляемые предметами, населявшими коридоры, он еще не успел запомнить их местоположение, и всякий раз, как считал, что забрезжила мужская фигура, отшатывался назад, будучи готовым отступить в спасительное убежище, еще не умея простить отца за то, что запер его на полные кошмаров недели, когда демоны населяли каждый угол, выданного ему родителем жилища. Адриан не подпускал к себе Ибрахима, всякий раз срываясь на дикий крик, когда тот пытался приблизиться к его постели, путь к измученному приходами и ломкой сердцу нашла Латифа - жена отца, та, кого он всегда искренне хотел только ненавидеть.       
Воистину пути Аллаха неисповедимы.

«I've been lookin' for someone like you» Адриан

…рыжие пряди на белоснежной подушке в солнечных лучах кажутся живым огнем. Аж в глазах рябит. Он тянет руку, касается волос, слышит сонное бормотание из-за белого плеча (три родинки, одна над другой, как созвездие). Пальцы осторожно касаются гладкой кожи, а внутри все замирает от щемящей нежности. Она обернется, сейчас, и он знает, что увидит её сонную улыбку, увидит лицо, и вспомнит, обязательно вспомнит…
Рамка выскользнула из рук и упала на ковер. Не разбилась. Джей осторожно поднял её и положил на стол. Поставить бы не удалось – слишком дрожали руки. Вернулся на кухню. Сел. Посмотрел на пса. Тот следил за ним, не поднимая головы. Джей поднялся, дошел до ванной, снова умылся. Глаза в отражении были покрасневшими.
…нет, кажется, лейтенант не ждал, что он уйдет. Вернулся. От него веяло холодом, а снег на волосах сначала показался сединой. Сел напротив, и от отдаленной позы, полупустой кухни и белизны за открытым окном внутри делалось тоскливо как в лазарете.
Смысл сказанных лейтенентом слов до Джея доходил очень смутно. Он пытался связать это все в единую картину и не получалось. Ничего не получалось, кроме как увязать имя Хелен с фотографией, и понять, что речь, кажется, о его, Джея, похоронах. Это должно было ударить, прибить к земле, но нет, наверное, казалось слишком фантастическим.
- Я что, умер? – нахмурился Джей, - Я этого не знал, - это прозвучало почти виновато, - Мне жаль.

«The devil's own» Джей

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

mirror mirror on the wall, will i stand or will i fall?

Лучшая игра недели

Мне кажется, что годам к тридцати любые здравомыслящие люди успевают выработать иммунитет к любовным переживаниям. Каждая встреча с бывшим проходит уже не настолько остро, коленки не трясутся, ладошки не потеют (что естественно, то небезобразно), да и сердце перестает выскакивать из груди, отбивая одному ему известную мелодию. В голове перестают мелькать сотни мыслей с общим знаменателем "а что было бы, если..." и в целом к каждому расставанию относишься куда более философски, принимая как данность избитое "значит, не мое".
К сожалению, это не про меня. Я не познала дзен, не научилась решать проблемы, смиряться с неизбежным и в целом поступать по-взрослому - я предпочитаю их избегать.
Именно поэтому последние пять минут я судорожно пытаюсь придумать, как бы по-быстрому отсюда ретироваться в ближайший бар. Не будучи особым фанатом алкоголя и беря сигарету в рот исключительно из инфантильного желания "побесить ближнего своего", со временем я открываю еще одно приятное свойство одновременного чрезмерного употребления никотина и алкоголя - отвлекаешься. Стремительно быстро и надолго. Наутро, правда, возникает стойкое желание убивать всех, в первую очередь начиная с себя, но кого волнует неизвежное завтра? Особенно сегодня, когда Рейн продолжает буравить взглядом, видимо, ожидая от меня какой-то ответ.
- Простите, что?.. - не пались, Алиса, тебе осталось продержаться совсем немного. Кажется, я все прослушала. Глаза забегали, кончики пальцев похолодели, и я прикусываю нижнюю губу, стараясь вспомнить, что же было сказано за последние пятнадцать секунд. Вроде бы что-то о недоверии и готовности предоставить документы. Я победила. А Кит сам не понял, как подписал смертный приговор своему клиенту, - Недоверие, мистер Рейн? 

Алисия

В моем возрасте с учетом всего, что я уже успел пережить, я должен был уже давно научиться не реагировать и не вестись на других людей. Я должен был научиться сдерживать себя и не выдавать даже одним дрогнувшим мускулом, свои эмоции. Алиса смешивала все карты, делая это как всегда легко и без задней мысли. Думала ли она, как именно прозвучит ее фраза о доверии? Вряд ли, но повисшая на мгновение молчание и мои резко вернувшиеся от шока брови, должно быть выдали нас с потрохами. Иначе, как объяснить, что ее клиент потупил взгляд, Джон пару раз кашлянул, а несчастная девочка, чья работала была писать протокол начала откровенно наливаться краской. Сказать, что получилось как-то неловко – это ничего не сказать. Я попытался взять себя в руки и принять максимально отрешенный вид, перебирая в голове варианты ответа на ее выпад.
К счастью Алиса опомнилась первой и попробовала исправить ситуацию, но определенный урон нам обоим она явно успела нанести. Развивать тему мы не стали, даже больше, я только лишь кивал головой и надеялся, что так вся эта встреча закончится быстрее. Оставалось надеяться на то, что наши клиенты не подумали о том, что мы в сговоре и что эта неуправляемо вскрывшаяся личная информация. Хант торопилась сбежать, и я мог ее понять, вся ситуация была крайне неприятной. Поэтому мне и в голову е шло искать какие-то еще мотивы у ее поведения. Получив, в руки визитку, я пару раз ударил ее ребром по столу, провожая девушку взглядом. Стеклянные стены впервые, кажется, оказались хоть на что-то полезны. Алиса уходила уверенно, но поспешно и я едва ли смог сдержать улыбку. Стоило ли считать это за победу?
- У вас не плохой вкус в женщинах, Кристофер, - улыбаясь потирает руки Джон.

Кит

Нельзя подать в суд за то, что тебя наняли на работу

Время. Вот истинный соперник, что крушит и уничтожает все, посмевшее встать у него на пути. Не люди, в их жалких попытках управлять собственной судьбой, но лишь силы, сметающие любые преграды, обращающие реки вспять и способные в одно мгновение истребить все живое на Земле. В задачи Штернберга входили несколько иные аспекты. И в те, что ставила перед ним корпорация, и в его личные, которые он к тому же превозносил гораздо выше любых других. Свои принципы он предоставил на рассмотрение еще при зачислении его в штат сотрудников, чему следовал неукоснительно, упрямо и безапелляционно. Только люди. Как и в каком количестве - уже не имело того значения, но единое, чем Михеле сковал себя, была селективность по виду, хотя бы при этом он продолжал придерживаться концепций о развитии в недальнем будущем сверхчеловека, чему с удовольствием старался поспособствовать, развивая свою область деятельности не только в узком направлении, но и задевая краями смертоносного смерча те понятия, что вполне могли бы привести в небытие и саму стихию.
Вот только, углубляясь все далее в подкорку изысканий, ученый не мог совладать с одним из самых грозных своих неприятелей - оргтехникой. Поскольку, вот уже битый час он воевал с принтером, зажевавшим не только статистические данные, которые необходимо было предоставить на летучке, но и, вероятно, изрядно помявшим гордое звание инженера, что носил мужчина, поскольку обратиться за помощью в техническую службу было ниже его достоинства. И именно поэтому из его лаборатории с переменным затишьем доносились волны немецкого непечатного фольклора, пугавшего разве только микрокультуры в реакторах, поскольку звукоизоляция между помещениями рабочей зоны тоже была одним из условий Михаэля в те славные времена, когда он нервически подписывался под контрактом, изможденный страхом и загнанный в угол неблагосклонной к нему судьбой.
Михаэль

Это была странная страна. Все в ней было не так, как к тому привыкла Мадлен, практически никогда не покидавшая до этого пределов Европы. Начиная от непривычной для зимнего времени года погоды, благодаря которой первую неделю своего пребывания на новой земле женщина скрасила усиленным приемом витаминов и противопростудных порошков, и заканчивая разношерстной публикой, населяющей улицы города и говорящие (к этому просто нужно привыкнуть) на английском. Да, пусть знала она этот язык как второй родной, но все же родным он ей не был и тоска по родине захлестнула женщину на неоднократное провисание телефонной линии, перебирая номера братьев, вспоминая номер матери (хотя с этим можно было бы и не спешить, по крайней мере подождать, пока пройдет насморк, тогда я бы избежала этой познавательной лекции «на кого ж ты нас покинула» в двух частях, под редакцией профессора домохозяйственных наук Сабин Фербер) и заканчивая троюродной теткой, с которой до этого момента разговаривала лишь однажды, когда та приезжала со своим мужем на историческую родину праздновать Рождество, а сейчас же была до того искренне рада слышать голос племянницы, что дважды спутала город в котором живет в настоящее время, намереваясь вероятно заблудить любимую родственницу на просторах Соединенных Штатов. Но чтобы заблудить Мадлен требовалось чуть больше усилий, хотя бы на то, чтобы соблазнить ее заехать в гости. Не на ту напала, Тетя, взрослую уже девочку ожидает взрослая же работа и пусть брови ее хмурились непозволительно долго, созерцая монитор с заветным имейлом в котором был представлен список необходимых требований к кандидату на должность личного помощника, а так же не менее развернутый список обязанностей, собирая первые буквы которых можно было легко составить фразу: «а тебе оно правда надо?», получив тут же ответ, зашифрованный в условиях работы: «Правда, я справлюсь».
И все же кое-что общее в этих городах и странах было.
Мадделин

Among the Living

Раскалывайте наши имена на кончиках ваших языков - чувствуйте невероятную сладость. Мгновения порока обретают чистоту. Мы - ваши ангелы, несущие в вашу жизнь хоть немного смысла.
Чарли, этот старый плут с засаленными глазками, звал нас ангелами. За низость нашего падения. За чужие грязь и пот, что остаются на дне ванной поздней ночью после ухода клиентов.
Чарли любил каждую по отдельности. Пунктик права первой ночи. Как первым нюхнуть порошка из партии. Оценка товара. Ангелы на продажу. Но Чарли хотя бы не бил нас, следил, чтобы мы были здоровы. Очень честный для подлеца. Поговаривали, что его мать  тоже была шлюхой, сдохшей от сифилиса.
Дни были всё такими же грязными и дождливыми. Вечерний сумрак касался оголённых плеч. Платье - подобие целомудрия, волосы - распущены и уложены в мягкие волны. Мальчики по ту сторону ждут шоу. Кто я такая, чтобы их разочаровывать?
Первое впечатление - самое главное. Стоит тяжёлому бархату отъехать в сторону, как клиенты видят то, что желают. Главное - поза тонкая, изящная, граничащая с жеманной соблазнительностью. Гладкая кожа сделает половину за меня. Руки обхватывают стойку микрофона, едва касаясь, скользят то вниз, то вверх - мужское воображение додумает всё за них. И стоит разомкнуть губы чуть-чуть, трепетно, едва касаясь микрофона, чтобы фантазия нетерпеливых получила то, что хотела.
Нет ничего лучше предвкушения.
Я пела под одинокое расстроенное пианино. Ленивый музыкант, перехватив папиросу зубами покрепче, что-то неохотно наигрывал.
А я пела, не забывая, чтобы они могли уловить моё дыхание - клиенты должны понимать, что могут услышать. Кем они могут обладать за хорошую плату.
Наша работа - аукцион.
Рита

Когда он входит –  высокий, широкоплечий, затянутый в черную скрипящую кожу – разговоры смолкают. В абсолютной, насквозь прокуренной тишине, раздается только лишь тяжелый стук его каблуков –  тук-тук-тук – шипение хмельного в высоких стеклянных бокалах, да шелест опадающих мимо пепельницы хлопьев прогоревшего табака. Он – вызывает страх. Он – обездвиживает своей животной мощью. Он – подавляет волю. И он – не я. Я – Алекс, незаметный человек в углу барной стоки.  И я ебать хотел и этот город, и всех людей в нем, но более всего – свою сучью работу. Знаете, почему?..
Утро мое началось, как говаривал старина Боб, через три пизды. Без четверти пять в дверь начали настойчиво ломиться, сквернословя матерно. Две хрупкие леди полсвета, в объятиях которых я кувыркался последние… не помню сколько часов… подскочили, как подорванные, завизжали и принялись в сумасшедшем для столь раннего часа темпе искать нижнее белье. Это было крайне неразумно: с наркотического похмелья они не только не могли ничего найти, но и порядком усугубляли и без того ядерный бардак. Звенело и хрупало стекло, несколько раз падал стул. В дверь стучали все более настойчиво. А я, усталый, взъебанный, с единственным выходным, выпавшим за весь прошедший месяц на этот треклятый вторник… Я просто хотел спать. Сколько-нибудь долго.
-Отъебитесь, суки…
Суки не отъебались. Суки выломали дверь.
Открыв заплывший глаз, я, даже не думая принимать хоть какую-либо приличествующую случаю позу, подтянул повыше смятую простыню и уставился в левую точку пространства. Взгляд фокусировался с трудом, выцветшие цветочки обоев двоились и троились, но это было и не важно. Я знал, кому обязан «визиту вежливости». И знал, почему – обязан.
Их было двое.
Киллиан

Deja vu

Судьба странная штука. Одним дико везет по жизни. За какое дело они не возьмутся все непременно получается. Легко и без забот. Другим же приходится вкалывать как проклятым, но несмотря на это неудачи словно магнит липнут к ним. Не желают отпускать и преследует где бы ты ни был, и за что бы не брался. Алексей Морозов хотел бы относиться к первым, но оглядываясь на свою жизнь, он все же был вторым. С самого детства, всё пошло наперекосяк. Конечно, без труда не выловишь и рыбку из пруда. Но слишком много этого труда приходилось прикладывать мужчине. И все равно всю его жизнь можно было охарактеризовать одним словом – косяк. Конечно грех жаловаться на судьбу, когда на твоем банковском счете лежит ни один миллион долларов, заработанные не самым сложным трудом. Морозову не приходилось впахивать сутки напролет на заводе. Брать дополнительные смены, чтобы была возможность оплатить образование своих детей. Кредиты на машину, ипотека на квартиру. Мужчина смог избежать всего этого, что так терзает нервы и душу его соотечественников. Но если у Алексея спросить, готов ли он был поменяться жизнями с простым работягой захудалого завода в Омске. Медведь бы согласился. Ему никогда не нравилось убивать. Можно было бесконечно долго успокаивать себя, что он убивал плохих парней. Их смерть спасла множество жизней, а пожертвования Медведя дали будущее детям, с которыми жизнь обошлась слишком жестоко. От некоторых из них отказались родители, другие же потеряли их слишком рано. Но с каждым годом эти убеждения стали звучать всё более невнятно. Призрачно. Алексей в них уже не верил. Только бог имеет право судить, и он не делегировал свою обязанность на Морозова. К тому же вся эта светская мишура. Приемы в дорогих костюмах, с роскошными женщинами, которые держат тебя под руку.
Алексей

Он всегда входил без стука, можно сказать врывался, не обременяя себя стуком.  Она помнила об этом до того, как он, не предупреждая ушел, сбежал точно трус, оставив ее одну и, помнила сейчас, когда он сгреб в охапку мужчину посмевшего коснуться ее и предложить ей свою защиту – защиту, в которой так нуждалась Вероника.  Ей необходимо было остановить его, повысить голос и отдать приказ убрать свои чертовы лапы от человека, который не сделал ничего дурного (пока что), но она лишь стояла, слегка округлив свой рот и приоткрыв тот. В голове было столько мыслей, но почему-то ярче всех была та, которая касалась  прозвища, данного Морозову кем-то, с кем она к счастью не была знакома. Он действительно напоминал медведя, хотя никогда прежде ей не доводилось видеть вставшего на задние лапы зверя, готового растерзать того, кто посмел покуситься на добычу хищника.  Сердце билось с бешеной скоростью, мышцы нервно подергивались, хотя, скорее всего этих мышечных спазмов не было видно, она просто их чувствовала, никто впрочем, на Веронику и не смотрел.  Она вздрогнула и вжалась уже ягодицами в прохладный камень, отшатнувшись от Тео – реакция по всем пунктам понятная, как еще можно среагировать на звук бьющегося стекла?  Он не должен был появляться здесь. Его бы не пропустили по понятным всем причинам – он был скорее враг, чем друг семьи.
Воспоминание о том, как он ушел и оставил ее совершенно потерянную и разбитую в поисках новой опоры одну, все еще было свежим, его голос сковырнул старую рану.  И все же мысли материальны, ведь всего мгновение назад ей хотелось, чтобы Фелан ушел, чтобы появилась причина, по которой они не могли бы остаться наедине и продолжить свое общение, но появление Морозова - это насмешка судьбы, а не подарок. 
Вероника

follow my lead

Чтобы вы понимали, я принадлежу к тому типу людей, что всегда сможет найти себе развлечение, хоть в телефон позалипать и поиграть в какую-нибудь простую игрушку, или же посмотреть один из нашумевших сериалов все в том же мобильном, но настал один из таких дней, что я ненавидел до жути, когда я понимал, что все плохо. Находясь в компании друзей, того круга людей, что тащили меня буквально из самолета, стоило ему приземлиться, отпраздновать встречу, пропущенный праздник или день рождения, предварительно интересуясь, не предстоит ли мне полет завтра, я никогда не забывал золотое правило Фишера – перед тем, как садиться за штурвал: не пить, не гулять до утра, а найти себе кроватку, забраться в нее и выспаться. Когда у тебя есть всего одна мечта, и она осуществилась, то потерять ее или попытаться накосячить настолько, чтобы безвозвратно все испортить, нужно быть полным кретином. Кем я не являлся.
И все же, возвращаясь к вечеру, эта была типичная вечеринка в честь Хэллоуина, когда все были в костюмах, масках, с яркими мейками, в крови и кишках, короче, отрыв шел на всю. Даже меня вырядили, причем, словно издеваясь, в костюм дьявола, с долбанными рожками, красной маской на лице и даже хвостом, что реально бесил и мешался. Пытались еще и плащ впарить, но я пригрозил, что хрен им, а не халявные полеты как моим близким друзьям, точнее с приличной скидкой и всякими бонусами. Учитывая, что это предоставлялось, по официальным сведениям, только для семьи, моя нынешняя бывшая жена заработала столько, что ей слово «скидка» кажется личным оскорблением, как и «халява!», поэтому я отдавал эти бонусы друзьям. Сгорят же напрасно. Кстати, о жене… О, Анджелина Фишер, урожденная Кинг, что решила оставить свою фамилию, зарабатывала столько… ее отец зарабатывал столько, что я мог бы с легкостью бросить работу и жить беззаботно, транжиря не свою зелень.
Майкл

Обожаю вечеринки! Ровно так же, как и праздники, в честь которых эти самые вечеринки можно закатить. Хорошо, что здесь мало кто знает о моих британских похождениях и еще не до конца успел разочароваться во мне как в женщине. Бог свидетель – я грешна, по всем фронтам и полям, но не ведаю что творю и делаю без злого умысла на то. Чаще всего, конечно. Хотя кого я обманываю?
Сегодня самый весёлый праздник в году, как мне кажется – день всех святых. Ряженые гости, тематические напитки, да даже дурь тащат от дилеров с «особыми» названиями – ну не прелесть? В моей галерее, само собой, я развернула увеселительную кампанию, где дресс-код – костюм на любой вкус и цвет, а обязательный атрибут – маска. Сегодня каждый сможет стать, кем он не является. И пусть эти вычурные свиньи не снимают с себя масок и в повседневной жизни, но сегодня я смогу взглянуть на них без лишнего презрения, убедив себя, наивную, что это лишь праздничная роль. Ритуал. Обряд. Да, именно так. Сегодня я не позволю им отравить моё настроение!
Так-так-так, посмотрим, что мы имеем?
Я расхаживаю по секс-шопу (а почему нет?) в поисках реквизита. И нет, это не огромный член или насадка на него – я выросла с этих школьных забав. Я ищу наряд, который выигрышно подчеркнет мою фигуру и наверняка притянет к себе с дюжину мужских взглядов. Определенно, я не намерена коротать такую фантастическую ночь в одиночку!
- То, что надо! – вдруг восклицаю я, вскидывая руки к губам в ошеломлении. Девушка за прилавком даже слегка вздрогнула от неожиданности. На меня смотрел костюм блядской Красной Шапочки: короткое, обтягивающее красное платье, с юбкой-пачкой и черными вставками на шнуровке под грудью. Под ним колготки в крупную черную сетку, поверх небольшой плащ-накидка, что завязывается на шее спереди, лишь прикрывая оголенные плечи.
Бонни

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://sf.uploads.ru/Do8bp.png
Алиссия
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2z7DW.png
Летиция
посмотреть

http://sg.uploads.ru/1N4SK.png
Маркус
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/b38a0d0fddc11c5d9be7f41f2094459e/tumblr_oz2dc51G7R1qdqywso2_250.png
Нейтан
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2z85h.jpg
Алисия
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/d153533be02bba002d1eaf41d8dd9c5d/tumblr_oz9cszHoxN1u8pmwwo1_250.png
Шон
посмотреть


0

82


http://sf.uploads.ru/dxtW5.png

http://s1.uploads.ru/hm8tV.png
Эта чернота. Эта бесконечная, удушающая чернота. Она, рано или поздно, поглотит ее – Скади  это предчувствовала.
Гея приняла дар скандинавской богини с торжествующей улыбкой.  Греки никогда не скрывали, что имеют превосходство над другими более слабыми пантеонами.  Никто никогда и не скрывал, что они видели скандинавов слабыми и неидеальными, слишком опекающими мир людей, за счет которых поддерживалось их существование во Вселенной. Греческие боги и их смертные потомки -  эллинес были другими: гордыми, упрямыми, идеальными во всем. Они превозносили себя и свою культуру, они считали себя возвышающимися над всеми, диктовали свои правила, не удивительно, что Гея повела себя столь неуважительно к северянке, она считала, что дар Скади – это попытка загладить свою вину перед богиней-демиургом за то, что та посмела пробудить дочь Гемеры.
Гея и близко не рассматривала Скади, как равную себе по силе, не смотря на происхождение и могущество той.  Не смотря на собственную слабость из-за долгого сна, в который она когда-то сама себя и погрузила и сердце, исполненное материнской любовью к собственным детям, она держалась с таким величием и отстраненностью, на которое неспособен был даже ее потомок Зевс. В момент, когда инистая преклонила колени, перед демиургом являя миру свою покорность и желание служить, не Гея, а дочь ее Рея возложила свои руки на голову Скади. И тогда ее пронзила боль и холод настолько сильные, что она закричала, и от крика ее содрогнулись самые стойкие горы, а их снежные шапки были сбиты силой этого крика и  сошли лавинами вниз, круша все на своем пути.
- В ней дремлет то, что погубило детей твоих – титанов, - молвила Рея, взглядом темным и цепляющим за живое, взглянув на ту, что породила ее.  – Малая часть, но пробудившись, оно сделает ее по силе превосходящей сына моего – Зевса. Ни единый мускул не дрогнул на лице у Геи, взгляд ее устремлен был не на дочь, что удерживала в ладонях своих голову впавшей в небытие северянки, она смотрела за горизонт.

читать продолжение: «We rise»

Дратути, богиня ** А что у нас сегодня на ужин? Мужика ведь своего кормить надо, а то похудеет, красоту потеряет. Но это дела семейные, так что перейдем к более важным. Поздравляю тебя с лучшим постом моя инистая красавица ** Давненько мы не писали за Ареса и Скади, хоть и играем мы ими регулярно. То я ультану в пустоту, то ты не раздамажишь на лоу хп. Благо пишем мы намного лучше, чем играем ** твоя Скади это только твоя. Она действительно богиня. Гордая и властная, такая далекая и недоступная, но в тоже время живая и уникальная. Ты стала моим вдохновением, покорила сердце безумного греческого бога. И я уже не представляю себе мир без Ареса и Скади и это только твоя заслуга. Именно ты вдохнула жизнь в наши эпизоды и сделала их такими завораживающими и прекрасными. День, когда ты откликнулась на предложение в поиске игры стал одним из самых лучших дней в моей жизни, спасибо тебе за это ** Продолжай творить моя прекрасная ведь ты в этом лучшая ** хотя для меня ты во всем и всегда самая лучшая.   
(с) Алексей

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://sf.uploads.ru/NE0ya.png
Михаэль

http://s0.uploads.ru/HBjP6.png
Бонни

http://sh.uploads.ru/cL50k.png
Майкл

http://sd.uploads.ru/tUD8R.png
Алисия

http://s1.uploads.ru/hadBN.png
Рик

http://s2.uploads.ru/leaxz.png
Ада

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Можно подумать, будто я действительно плаксивый. Ничего подобного, вашу мать. Я никогда не развешивал сопли абажуром и не размазывал слезы по паркету. Но последние годы видимо переполнили чашку (или котел, с какой стороны на это безобразие посмотреть) терпения или силы духа (хрен знает, я не впадаю в психоанализ и не живу по всяким вашим Фрейдам), вынуждая меня реветь, точно девчонке, по всякому мелкому поводу, будь оно неладно. Хотя сейчас… На той единственной слезе, которую я не смог удержать в себе в этой злополучной ванной, все желание плакать разбилось о неукротимую бессильную злобу. Я не знаю, что хочу. Загрызть его, наверное. У меня иногда возникало стойкое чувство, что Донни тупой, как валенок: ничего не понимает и не хочет понимать. Хотя тут уже мне приходится бить себя же подсвечником по голове, потому что понимаю, что ничерташеньки восприятие не справедливо. Нет, меня откровенно бесила забывчивость Донни. Он знал, что я располагаю ключами от всех квартир, а если нет, то это скорее нонсенс, чем что-либо нормальное. Он почему-то легко отпускает из памяти момент, что если телефон выключен, то моей заднице обязательно надо проверить, жив человек или нет. А так же излюбленное: я прихожу без приглашения, потому что повторно мне его делать не надо. Я же не самый культурный человек (к пущему огорчению моей дорогой мамы) или не_человек,  один из сказочных тварей: один раз пригласил и не выгонишь. Блин. И потом я же виноват, что являюсь самим собой.
«Denial» Джастин

В современном мире красивы только девочки. Флоренс далеко за двадцать. Тонкая, как шнурок, она прямо несет свое лицо, обрамленное рыжей залакированной ватой. У нее почти нет груди, а если и есть, то та надежно упрятана от сальных взглядов мужчин и оценивающих – женщин цветастым балахоном чуть выше колен. У Флоренс приятный голос, она выступает в баре три раза в неделю: по вторникам, четвергам и субботам. И это все, что можно о ней сказать: ни кто она, ни откуда, ни почему поет, ни чем зарабатывает на жизнь (музыкантам платят мало, их основной доход – чаевые, но к Флоренс подходят редко, брезгуют). Маленькое уточнение: Флоренс слепа. Ее глаза, насыщенного зеленого цвета, колдовские, не видят ни зги; они повернуты внутрь, они смотрят в душу, и не спешат ни с кем поделиться тайной, лежащей на самом дне. Флоренс – неверный код, монашка в синем чулке. Пошлые журналы for men – образец подражания красоток гламурного рая –  представляют раздутых до безобразия, сисястых и бокастых чудовищ, в то время как они – глубоко падшие вульгарные евы, отработанный, пущенный по сотому кругу генетический материал.  Сменщица Флоренс, Дита фон Тиз 2017, как раз из их числа. Киллиан скалится, жадно заглатывая виски: блядством от юной прелестницы веет за версту. Говорят, высшая красота детей человеческих проявляется в их подростковом состоянии и держится не долго. Губмерт Гумберт, а точнее, творец Гумберта – господин Набоков, старомодный господин, не совсем понял, что ему нужно было от Лолиты.
«Shadows of my name» Киллиан

Жест растерянности означал, что монстр не знает, о чем говорить дальше или думает, как правильно поступить?
Секунда… Вторая… Опять скрип рассохшейся древесины.  Локоть коснулся ее плеча. Бен потер глаза. Усталость... Три ужасный дня затяжной мигрени он тоже не отдыхал. Все время был рядом... готовый прийти на помощь по первому зову. Попытки девушки отправить его спать не увенчались успехом. У Бетанкур сформировалась теория, объясняющая его упрямство. Бенджамин занимался самобичеванием. Разделяя с не боль, он наказывал себя за прошлые грехи.  Глупо? Как и многое между ними, но ничего не попишешь. Девушка постепенно привыкала сосуществовать на условиях обоюдности. В это понятие монстр умудрился внести свои коррективы, оставляя за собой возможность манипулировать и управлять. Ирландка отказывалась от обеда – он голодал за компанию. Она не надевала шапку и шарф в холодную погоду – монстр шел с душой на распашку, рискую подхватить воспаление легких. Вначале Ри не замечала ничего вокруг, погрузившись с головой в депрессию и желание поскорее сдохнуть. Потом она бесилась и по ступала Арчеру на зло. В итоге смирилась с неизбежным. Сжимая вилку в руках, настаивала на плотном обеде и для Бена. Ей стало не все равно, что мужчина гробит остатки здоровье. Неравнодушие пугало. Об этом Ри предпочитала не думать, как и не пыталась разобраться кто кем управлял? В сложившейся ситуации сам черт ногу сломит.

«L'ete indien» Мария

— К полуночи подъеду? — интересуется водитель, перегибаясь через промежуток между передними креслами. Рокки утвердительно кивает и шутит, что машина ему вовсе не будет нужна, а Матиас, напротив, просит водителя приехать раньше. Ворчливо замечает, что оставаться до полуночи не намерен. Его спутник с разочарованием посматривает на старого друга и прячет во взгляде «да что с тобой стало». В просторном банкетном зале душно и надушено. Слишком много света. Приторный запах алкоголя и женских духов. Все гости только прибыли и, блистая дорогими смокингами, богатыми ювелирными украшениями и платьями, красуются друг перед другом, вышагивая по мраморной плитке. Уже тут носят закуски, подают напитки и приглашают в зал, укрытый праздничным полумраком, дорогими скатертями, блестящий от надраенных канделябров, свечей, хрома огранки сцены. Всё, как полагается, вечер будет полон музыки, представлений, рассказов о подопечных. СМИ ютятся в сторонке в отдельной зоне для приглашённых и аккредитованных репортёров. Прислуга вечера выстилает на мраморном полу пригласительный красный коврик. По нему итальянец проходит одним из первых, бросая рассеянный взгляд в сторону вспышек и объективов. Он из того редкого числа влиятельных людей, не готовых сверкать перед камерами по многим причинам. Седой ныряет в банкетный зал, тонет в ароматах неподанного горячего, здоровается за руку с владельцем транспортного бизнеса, три поцелуя в щёку с Сицилийским виноделом, короткий поклон даме через три столика.
«The answers are in the silence» Матиас

Дакота Руж - это маленькая плебейка, которая хочет выиграть и свалить отсюда. Она смотрит на людей, которые остались напротив нее и обнажает свои белоснежные зубы в оскале. В руке удобно ложится рукоять, становясь не одним целым с ней, а инородным, но необходимым предметом, поднимающийся вверх по одной ей известной траектории.
Их всего трое.
И она должна сделать выбор. Заведомо неправильный.
Три. Два. Один.
Ее не похвалит хозяйка, но и не даст в обиду. Убьет сама и это будет показательное выступление для остальных - мертвых. Выживший здесь - это мертый на всю жизнь, а ты, Руж, именно это и жаждешь в своей скучной бруклинской жизни.
Щелчок.
Боль в груди и резкий вдох. Она выиграла и в тоже время - проиграла. Револьвер еще крепче сжимается в ладони, скрепляя его с собой как неодушевленный фамильяр. На корке подсознания бьется одна лишь мысль: сдохните! Она кричит так неистово, что видно в плавающем взгляде девушки. И это придает не силы - это дает новый виток желаний.
Мести.

«take the gun and count to three» Дакота

Молодость часто играет на руку тем, кто умеет использовать ее в свою пользу; Айвену было всего двадцать шесть, он знал, что молод и прекрасен. За последние годы он наловчился бороться: с внутренними демонами, с неудачами, с прошлым. Единственное, с чем он никак не мог совладать – это искушение. Юношеский пыл, длинные ресницы и чувственные губы шли в комплекте с животной тягой соития, обуздать которое еще никому не удалось. У Айвена было достаточно много любовников – некоторые задерживались на непродолжительное время, другие были разовыми, желаниями одного мгновения, но жадность не покидала сердца и чресел юноши. Это можно было считать манией, можно было назвать это пороком: на деле же Сабелла всегда так мало было любви. Казалось бы, он был со всех сторон обласканным приемным сыном, но всегда хотелось большего, и отеческие поцелуи не утоляли тот жар, что жил в сердце и ширился по всему телу в особенно холодные вечера. Он не привык быть один. Чтобы жить, Айвену Сабелла необходимо было трахаться. Ничего не скрывая, откровенно как в последний раз. Только тогда бег его распаленной крови ускорялся, разгонялся до километров в час, способных его согреть до самых кончиков пальцев. Он привык брать то, что ему нравится, добиваться желаемого любыми способами.
Новый сосед ему нравился. Его скулы, подтянутое тело, поджарый живот, и эта задница, что отражалась в стекле.

«would you?..» Айвен

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

Сладость или гадость

Лучшая игра недели

Хэллоуин – пора перевоплощений и бесплатных конфет, один из самых любимых праздников американцев, уступающий по популярности разве, что Рождеству. Сэмюель Элмерз не был исключением из правил, и, на то у него были свои причины. В пору его счастливого ребячества родители устраивали целые представления для своих детишек, превращая свой дом в обитель вурдалаков, привидений, вампиров и оборотней.  Детям это безумно нравилось, как и нравились их костюмы, которые шила им миссис Тёрнер. Единственной причиной для негодования был запрет на вылазки за конфетами, что огорчало отпрысков Элмерзов ровно до тех пор, пока взрослые не компенсировали это кучей конфет или чем-нибудь еще из того, что желал получить каждый из маленьких господ. Повзрослев, Сэм стал любить этот праздник еще больше – причиной тому была характерная для его артистичной натуры любовь к перевоплощениям. Из года в год, Элмерз и его друзья соревновались между собой, придумывая все более вычурные и продуманные до мелочей костюмы. Этот год не стал исключением – парень получил приглашение на очередное костюмированное представление, которое в этот раз устраивали Зак и Лианна. И хотя в этом году, возможностей для реализаций своих идей у Сэма было гораздо меньше – он, как и в прошлом году, должен был выглядеть потрясающе.
Заморачиваться в этот раз, Элмерз не стал, и, выбрал для себя вполне заезженный образ вампира. Перебирая какой из кинематографических воплощений вампиров, ему бы хотелось воплотить, Сэм остановился на облике Армана из нашумевшего в свое время «Интервью с Вампиром». Сделать выбор в пользу какого-то конкретного образа – дело десятое, а вот сотворить костюм, найти аксессуары к нему, и, человека, который может это все реализовать – задачка не из легких.

Сэмюел

Когда кто-то делал грязь Кларк убирал. Будь то дело в реальном беспорядке, так и в делах, правда в чужих, но об этой детали мы умолчим. Сейчас же парень ползал на полу с щеткой аля веник и пытался собрать те осколки, что находились не в молоке, черт бы побрал Сэма, который потратился, как он выразился на "экологически чистое" молоко в стеклянной таре. Веселый молочник торжествует. Далее в ход пошла тряпка. Пока золушка убирала хату, двое хитрожопых жителей леса строили свои планы на вечер. Кларку было невдомек, что сговор настолько хитрых созданий приведет скорее всего к краху его планов. Знал бы, то не знакомил их.
Все это время Сэм и Эрика сидели на диване и обсуждали что-то сверх секретное. Убирать Тайрон закончил и решил, что пора заняться готовкой. Быстро разложив пакеты с едой он решил, что не плохо бы позвать сестру на помощь. Все таки хорошие идеи по готовке она выдать могла.
- Зайка, пошли поможешь мне, - как ни странно откликнулся и Сэм. С ним она как раз очень любопытно переглянулась и через секунду, выражение ее лица стало мега приветливым с теплой улыбкой, той что так любил видеть ее брат. Тай растаял на глазах и улыбнулся сам. В такие моменты его можно было просить о чем угодно, но девочка знала что рано.
- Братика нужно довести до нужной кондиции, - минуту назад Эрика сказала это шепотом Элмерзу. - Ты так вряд ли сможешь, а меня он любит больше всех на свете.
Эрика подошла к Кларку, тот дал ей фрукты. - Так, ты иди мой, а я порежу.
- Да, хорошо, -девочка побежала к раковине, Сэм видимо решил понаблюдать за этим, совсем не торопясь на вечеринку, которую так хотел посетить.
Тайрон очень быстро нарезал фрукты в салат, положил порцию сестре и Сэму, который тоже решил сесть за стол.

Тайрон

Нельзя подать в суд за то, что тебя наняли на работу

Конечно, ответ герра Штернберга нисколько не удовлетворил, поскольку он действительно имел некоторые вопросы касательно кандидатуры, сидящей ныне напротив и взирающей на него если не с вызовом, то в холодном спокойствии, которого так всегда не хватало самому ученому. Откровенно говоря, более всего его беспокоила ее служба на немецкое правительство - тот пункт на титульной странице резюме, на который Михаэль уже в течении минуты смотрел безотрывно, пытаясь довершить в своих размышлениях ту картинку, что, если и складывалась, то с большим скрипом. Он не нуждался в том, чтобы перечитывать все заново, поскольку и без того наизусть выучил все строки, отчасти обладая эйдетической памятью, которую все еще воспитывали в австрийских университетах, а также из-за того, что он действительно поверил в эту женщину, какой бы при встрече отталкивающей она ему ни показалась. Думаю, мне удастся смириться с сим прискорбным фактом, если она не подаст мне поводов для подозрений на все еще не оборванные былые связи... Разочаруешь ли меня? Мне всю жизнь приходилось быть необычайно осторожным, а потому, можешь поверить, именно таким я и остался до сих пор. К тому же, Михеле небезосновательно считал, что отличить одну разработку вируса от другой не хватит ума и у более искушенного науками человека. Может быть, именно поэтому его порадовал факт того, что Фербер была специалистом по химическому оружию - ей труднее будет воспринимать смену направления изысканий, а потому и адаптация пройдет гораздо позже, нежели понадобиться Штернбергу, чтобы вывести ее на чистую воду либо убедится в ее непогрешимости.
- Вы достаточно посвятили фрау доктора Фербер в род моей деятельности? - единственное, что донеслось со стороны инженера, когда тот покинул тягучую пелену своих размышлений, чтобы обратиться к мистеру Стерлингу.
Михаэль

Серьезный то какой… и заросший. С тем же успехом, с которым Михель изучал свою будущую спутницу жизни, а если учитывать все условия контракта, то при успехе общего дела по самоуживанию друг с другом, то пожизненную спутницу, Мадлен изучала своего будущего руководителя. Почти не мигая, слегка улыбаясь, в тех пределах вежливости, которые вписывались в серьезную мину и не считались насмешкой, с искренним интересом и любопытством. Лабораторным крысам она порой уделяла меньше внимания, пусть они того и заслуживали, но ведь их век был не так уж и долог, чтобы зацикливаться. А растянуть век этого существа, так же входило в один из пунктов, кажется. Во всяком случае, сделать все от нее зависящее, чтобы ценный сотрудник ни в чем не нуждался и до последней минуты мог приносить свою, впоследствии шуршащую купюрами в карманах акционеров, хотя в наш век, скорее электронные нули на экране личного счета и платиновый блеск кредитки, пользу.
Благо на молчаливую дуэль между двумя оппонентами было отведено ограниченное количество времени, и, что тоже было плюсом, лишних вопросов ей не задавали, толи считая свой интерес зазорным в присутствии третьего лица, толи и впрямь, что было крайне сомнительно, вопросов не имея. У самой же немки тоже были невысказанные вслух мысли, ведь, как верно заметил Стерлинг, в суть работы ученого ее посвятили лишь в общих чертах, грубо говоря, сказали, что он ученый. Ха, если и в его бумажках написано, что я солдат, ладно, офицер, то я вполне пойму его недовольство, практически не углубляясь в ту область, которой Штернберг занимался, а это значило, что он мог как выращивать зеленые водоросли, скрещивая их с плоскими червями, а из полученной слизи выращивать новое новейшее лекарство по самоомоложению, так и пытать в своих лабораторий детишек, заставляя их ломать себе челюсти, выговаривая никак не поддающуюся твердую «Л».
Мадделин

feel like I do

Ненавижу аэропорты. Толпы людей, которые толкаются, грубят и оттаптывают ноги, бесконечные мамашки с вопящими детьми, которые потеряли связь с реальностью и внезапно решили, что окружающий мир им глубоко должен и самовлюбленные индюки - мои любимые, от ста восьмидесяти и выше - ориентация которых не позволяет им посмотреть, блядь, вниз, чтобы вовремя заметить меня, не сбивая с ног. Последние, кстати, особенно бесят - особенно тот зеленоглазый блондинчик, явно не вылезающий из стоматологических клиник с кристальной улыбкой во все тридцать два, который извиняется совершенно неудебительно. Я вымученно улыбаюсь в ответ и делаю вид, что не думаю о том, насоколько ритмично его выпотрошенные кишки будут покачиваться на люстре - это я конечно утрирую, но нестояк я желаю ему вполне искренне.
Свою сварливость и ненависть ко всему живому я предпочитаю объяснять гормональным всплеском ПМС,  плохой погодой и задержкой рейса до Лондона, но никак не расставанием с Китом. Никак не плохими новостями из дома, вынудившими меня скоропостижно собирать чемоданы, трусливо избегая мучительно долгих прощаний. Я никогда не умела правильно расставаться с людьми. Признаться, я никогда не умела принимать решений - а уж тем более, нести за них ответственности, чисто по жизни предпочитая плыть по течению, надеясь на неизменный авось. И ровно до вчерашнего дня все прекрасно получалось, само собой складываясь в своеобразный паззл, приобретая вполне себе симпатичную картинку. Вчера как-то неожиданно я стала взрослой, слушая голос отца на другом конце провода, безэмоционально сообщающий мне, что мой любимый дедушка впал в кому. Что скорее всего я не успею с ним попрощаться, но однозначно успею на похороны. Вчера я до боли закусываю нижнюю губу, бездумно глядя на теплую летнюю ночь Кембриджа.
Алисия

Обожаю аэропорты.
Вы скажете, что я псих, и я абсолютно буду не против. Как можно любить эту вечную нервотрепку, когда носятся люди с чемоданами, что почти отдавливают ноги каждому прохожему, неугомонные дети, капризничающие и орущие, чтобы получить внимание родителя и выпросить игрушку или шоколадку, нервные работники, то ли не выспавшиеся, то ли просто от чего-то злые, длинные очереди к стойкам регистрации, уступающие разве что очередям в туалет? Все это могло довести спокойного человека до ручки, надо лишь знать, на что было давить, но для меня вся эта суета и, в какой-то степени, вакханалия были дороги сердцу больше любимой машинки в детстве. Да и вообще, все что было связано в с полетами, не только, когда поднимаешь огромную птичку в небо, чтобы доставить ее из пункта А пункт Б. В хаосе тоже есть своя гармония, иная, противоположная ощущениям, когда под ногами тысячи метров до земли, ты наедине со своими мыслями, собой, и даже второй пилот, сидящий рядом, теряет всякую ценность в виде собеседника, в хаосе же, в извечной суматохе, было спасение от неизбежных дум, что посещают голову, нагружают ее, заставляют анализировать произошедшее и думать: «а что было бы если...» Просто не успеваешь подумать, когда в тебя врежутся в толпе, бросив «извините», «придурок!», «куда прешь?!» и далеко не самые приличные слова в обществе, или завяжется беседа ни о чем с соседом, что спросил у тебя банальность в виде: который час, вы тоже летите этим рейсом. И за это я был благодарен. Сегодня мне предстояло не управлять самолётом, а быть обычным пассажиром, очень расстроенным, что не успел урвать билет в бизнес классе и лететь самым обычным, ругая себя за спонтанное желание побега. Ещё несколько часов назад, вернувшийся из долгого передела до Тайланда, я представлял, как приеду домой.
Майкл

Только мёртвый не боится смерти

В музыке Уинтерс не разбирался, даже не смог бы обозначить направление, которое ему нравится более других, но как и многие в наше время обладал убеждением, что современные музыканты не чета их предшественникам.
Бен замолчал. Песня ему нравилась, но вокал Райана Теддера не вызывал в нём тех ярких эмоций, как, скажем, голос Тома Йорка, и связывал он это в первую очередь с различиями поколений. Не самое полезное умозаключение, которое может сделать человек, оказавшийся на его месте, но ход собственных мыслей помог детективу успокоиться, а это уже дорогого стоило. Мужчина перевёл взгляд в сторону пассажирского места, оценивая состояние сидевшей на нём девушки.
Если вы становитесь заложником ситуации, то лучшее, на что можете рассчитывать, это поддержка со стороны. Уинтерс представлял в каком положении оказалась его спутница по не воле. Он ей не сочувствовал — в конце концов собственные пороки стали причиной её бед, но всё-таки понимал, что со спокойной женщиной в качестве «пленницы» ему справиться куда легче, чем с истерично вопящей жертвой.
- Сегодня так сложно найти подходящую радио-волну, - детектив заговорил внезапно, и пусть пару мгновений назад он напевал себе под нос, могло сложится впечатление, что начало их разговора где-то потерялось, словно Бен сразу перешёл к середине.
- Даже здесь иногда крутят откровенную чушь, - продолжал сетовать мужчина, не глядя на блондинку: несмотря на разговор сосредоточен он был на дороге, а особенно на зеркале заднего вида, в котором вот уже два квартала как не было угрожающего силуэта преследующей их машины. Отсутствие опасности в поле зрения хоть и было хорошим знаком, вызывало вполне оправданную тревогу - кто знает, где и когда эти ребята покажутся вновь.
Бен

- Вернись в реальность, Бон. Ты хочешь кокос на законных основаниях. Ты блять слышишь себя?
- Ой, ну прекрати. – Скверность на лице сопутствовала моей никотиновой затяжке.
- Я дал контакт. Езжай и не еби мне мозг.
- Иди нахуй.
- И тебе хорошего дня.
Я кдаду трубку и нервозно откидываю ее вслед за своей бранной речью. Сука!
Нет, знаете, я не наркоманка! Я прошла эту злоебучую трёпку в центре, где, на минуточку(!), меня мурыжили восемь месяцев. И соль в том, что я действительно уверовала в их ведомую мысль о высшем благе, о том, что вокруг все так норовят подкинуть искушения, подпитать твою слабую волю – а вот ни-ху-я. Покуда сам человек не возжелает покончить с этим, покуда сам не размыслит, не накормит свои принципы – так толку ноль будет ото всего, что будут впаривать вам эти врачи, одетые в личину участливости. Фу, блять. Тошнит.
Мало того, что чистая я была последнюю неделю, так еще и мой постоянный дилер решил съебать из города в тот блядский момент, когда мой полугодовалый запас исчерпал себя на третий месяц. И нет, я не налегала на эту дрянь, не частила как заправский нарк – моя гуманитарная душа неистово требовала честной подачки нуждающимся, потому я спустила почти полкило во имя какого-то бомжатского притона у вокзала. Возлюби ближнего своего.
После нелестного диалога с Мэдом на ум не приходит ничего дельного: острая необходимость допинга, нервозность, спрессованная дикость, порывающаяся наружу – все симптомы неуравновешенного человека, всё то, от чего я так ненавистно открещивалась.
На экране мелькнул адрес -  тут же я копирую его в Убер, назидательно требуя машину класса люкс. Потому что могу, мать вашу.
Бонни

| Каждый кузнец своей судьбы |

Скрежет металлического «ключа» в замочной скважине продлился не долго, всего лишь несколько поворотов, щелк-щелк, и все было готово.
Дверь открыта.
Рука легла на дверную ручку, и под тяжестью которой, та стала проседать, опускаясь вниз.
Щелк.
Парень не стал оборачиваться. Это было уже действительно бесполезно. Эти двое никогда не смогут нормально вести беседу. А в такой манере диалога уж точно не получится.
Скорее кто-то кого-то прирежет, чем договорятся о какой-либо совместной работе.
Но, по сути, ему было все равно. Поедет она с ними или же нет.
Спасти ребенка напарники смогут и сами.
А завтра он просто оставит в ящике сообщение о том, где, если та захочет, сможет забрать своего племянника. Но на эти раздумья у нее будет всего на всего пару дней.
А дальше? Дальше они скроются из страны.
Бросив все. И вся.
Но не тут то было. Когда Рейн потянул дверь на себя, он заметил тень на лестничной площадке.
Еще немного на себя. И за порогом он видит лицо парня.
Тот явно не ожидал увидеть в своей квартире другого, да еще и с обнаженным торсом, растрепанного.
То был парень Эл, Рейн сразу же узнал его.
Рональд/Рейн

Дверь открывается.
Но, что же это?
«Какого черта? Что это за хрен с горы?!?!?!
Чего?!? Где его одежда??? Почему этот ублюдок выходит отсюда в таком виде?!?!?!»
Кровь кипела в жилах.
Глаза наливались кровью.
И чем больше он всматривался в этого тощего блондинчика, который в ответ смотрел на него округлившимися глазами.
Тем больше это подливало масла в огонь.
Давно он не испытывал подобного чувства, и даже уже успел соскучиться по той ярости, что им овладевает в подобные моменты.
Толчок. Шаг. Хлопок.
И вот уже этот хмырь болтается пришпиленный одной рукой к стене. Едва ли стоя на одних только носочках.
Скрежет зубов, ярость кипела в нем, бурлила кровь, струясь по венам.
Сейчас он был словно проснувшийся вулкан. Лава, которого была готова пожрать все на своем пути.
Хрип. Такой глухой и жалобный.
Потуги блондинчика выдавить хоть слово из своей глотки, лишь вызывали улыбку на лице Скорпиона, а ведь его мышцы почти успели позабыть, как это делать, ту самую, его полуулыбочку, что так ехидно смеялась на его лице.
Пальцы жертвы жалобно хватали за руку, в надежде ослабить железную хватку.
Рональд/Блэйк

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

https://78.media.tumblr.com/ddbe58374eb947d447501b2a503b9fce/tumblr_ozkwuuJGEU1u8pmwwo5_250.png
Кит
посмотреть

http://se.uploads.ru/wBgfV.png
Хайди
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1510491446/80ce4474/19388081.png
Рауль
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1510491446/1878d1e4/19388080.png
Рауль
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2zkDD.jpg
Алисия
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/7a4ed14df53ea8fd9b93158b00c42aaf/tumblr_oz2dxnzzdM1qdqywso2_250.png
Нейтан
посмотреть


0

83


http://s1.uploads.ru/wrmij.png

http://s7.uploads.ru/mYOze.png
Офелия. С тех пор как Томас оставил семью, Уиллоу не приходилось примерять более подходящей маски. Полоний учил дочь быть верной и разумной подданной отца и короля, смерив «природу» и огонь любви. И Уил с удовольствием отмечала сходство судеб: своей и придворной датчанки, пусть история второй закончилась печально.
Слепое следование чувствам долга и ответственности за маленького ребёнка нередко становилось причиной её отказа от собственных желаний, прихотей и даже, в определённой степени, свободы. Родители сбежавшего супруга радушно приняли её с малышкой Чарли в чересчур большом для стареющей пары доме, и за такую доброту оставшаяся в одиночестве мать готова была мириться с любыми неудобствами - в конце концов, судьба дочери важнее любых обид и неприязни.
В их театре Шекспира вспоминали редко, отдавая предпочтение пьесам юных, хоть и не по годам, авторов, мечтавших зрителя скорее поразить и удивить, нежели вдохновить или научить чему-то. Не то чтобы ещё такая молодая актриса уже успела стать занудным снобом, но после пары подобных постановок и в ней просыпалось желание вернуться к классике. По счастью, эта мысль посещала далеко не одну только Уиллоу, так что время от времени на их афишах появлялась фамилия бессмертного драматурга из Англии, а в храм Мельпомены возвращался интерес и любовь к творчеству.
Без курьезов, впрочем, не обходилось. Иногда незыблемые строки и устоявшиеся образы переписывались безумцами, желавшими и без того универсальную историю сделать для их современников доступной и понятной, но по итогу вместо самодостаточного произведения выходила пресная и нелепая пародия, способная лишь вызвать скуку или смех.
Помня о последнем таком эксперименте, руководство театра приняло решение без острой на то необходимости лишних правок не вносить. Воодушевленные вердиктом сверху люди ожили, и работа закипела: повторялись давно известные всем строки, готовились костюмы, декорации и сцена.

читать продолжение: «»

Вилочка, солнце-зайка-детка-рыбка. А тебе идет улыбка!)
Ты чудесный игрок, и я даже не дёрнулась в интриге, когда мне назвали твоё имя. Просто потому, что ты Д О С Т О Й Н А
В первую очередь хочу тебя, само собой, поздравить, похвалить и порадоваться вместе с тобой)
Во вторую очередь - поблагодарить.
Поблагодарить судьбу-матушку (пафос-пафос, наше всё) за то, что свела наши блуждающие ролевые души..))
И за то, что помогла мне воплотить мою "розовую" ролевую мечту. Это истинная правда. Я всегда хотела отыграть такую непростую историю, и ты, как никто, отозвалась с потенциалом и ответным энтузиазмом) За это всегда остаюсь благодарной)
Желать музы, вдохновения и прочей шняги не буду - тебе всегда их хватает на написание столь дивных постов (вне зависимости от роли), я просто от всего сердца пожелаю терпения, выдержки и частой улыбки на лице ^^
   
(с) Бонни

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://s7.uploads.ru/3P9Jw.png
Джастин

http://sf.uploads.ru/NMqRJ.png
Бонни

http://s0.uploads.ru/OlxUq.png
Бенджамин

http://s1.uploads.ru/lQs4D.png
Мария

http://s5.uploads.ru/jJwMz.png
Гарри

http://sh.uploads.ru/oibsv.png
Медея

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

В Маленькой Италии ему нужно было пройти сквозь рыночные ряды, прежде чем попасть на нужную улочку, где расположилось скромное семейное кафе "У Фредо". Несмотря на будний день, в павильонах вовсю кипела жизнь, толчея народа, окружившая его, заряжала энергией, запах специй и свежих булочек мешался в воздухе с ароматами зелени, фруктов, кофейных зёрен и, очень иногда, хорошего крепкого табака. Настроение внезапно поползло вверх, и Рицио, не привыкший долго сохранять на лице мрачную мину, заулыбался, то и дело отвечая на приветствия знакомых торговцев, не занятых с покупателями - он и сам был нередким гостем здесь. Иногда по поручениям Фредо, иногда по собственным нуждам.
Но улыбка быстро сползла с его лица, когда он заметил весьма любопытное трио недалеко от одного из последних прилавков. Рицио замедлил шаг, ступая тихо и мягко как кошка, стараясь не привлекать внимания прежде, чем разберётся в ситуации получше. Впрочем, сценка, представшая его глазам, была достаточно красноречива: двое латиносов не самого презентабельного вида зажали светловолосого паренька одетого гораздо лучше, чем следовало бы, отправляясь в не самый благополучный район Нью-Йорка. 

«Ненависть с первого взгляда» Энджел/Маурицио

Хуже всего – бояться неизвестного. Если бы кто-то спросил Элис, если бы кому-то было интересно ее мнение, то она не преминула бы сказать – ко всему можно привыкнуть. Рано или поздно синяки становятся дурной привычкой, вроде курения в постели, рано или поздно начинаешь упиваться вкусом собственной крови из разбитого носа или порванных губ, рано или поздно тело само станет просить ударов, потому что оно к ним привыкло. Наверное, это некая разновидность стокгольмского синдрома, а может, он и есть собственной персоной – Элис бы сказала, да никогда не разбиралась в чертовой психологии. Элис понимает привычное. Осязает губами, чувствует запах, лелеет звук, ведет себя пристойно, потому что понимает. Потому что привычное не вызывает страха.
Но сейчас Элис стоит в самом сердце безумия, она находится в центре города, окутанного ужасом, и, если на секунду затаить дыхание, не моргать, не существовать – услышишь, как рвется реальность.
Элис знает, точнее, чует, слышит своим женским чутьем, распознает своей женской интуицией – между Томом и Харрисом слишком много общего, уж точно гораздо больше, чем Том смог быть понять, в чем Харрис смог бы себе признаться. Наверное, это судьба – выбирать таких мужчин, наверное, это фатум, а может, рок или карма.

«Hide'n'seek» Алиссия

Первые свидания. В них что-то есть, верно? Когда аромат, когда яд, а чаще нечто среднее.
Я никогда не задумывался о том, на сколько первых свиданий можно пойти с одним и тем же человеком. Из самого понятия, можно решить, что оно может быть одно и только одно, но спустя пять лет, целую вечность и жизнь, мы с Лисой изменились. Мы совершенно точно уже не были теми взрывными и ревнивыми глупцами, готовыми убить соперника просто за то, что тот встал рядом с любимым. С годами я научился не придавать слишком много значения бессмысленному флирту и ждать чего-то от людей. Это было просто на самом деле. Как и тогда я продолжал бегать от любой формы отношений, не умея только защищаться от тех, кто врывался в мою жизнь и просто сносил на своем пути стены словно дракон пламенем. Алиса же была за стеной уже давно, робко постучавшись, она гордо зашла и навсегда там осталась. Может быть я и хотел ее оттуда выгнать, но все мои попытки были тщетны. Говорят, что есть такая любовь, не умирающая даже сквозь века. Я всегда думал, что это не более, чем красивые истории из книг для девушек, но сейчас, сам уже не был ни в чем уверен. Да, мы были совершенно уже другие и у нас новых было первое свидание, но где-то там в глубине, это все еще были мы. Те самые мы, которые ели вместе китайскую лапшу, спорили до умопомрачения на парах и те мы, которые совершенно не хотели вылезать утром из постели на лекции. 

«hot right now» Кит

Она много раз была на пол шага от смерти. Хотела того или нет. Но всегда была не против. И никогда не готова. Но только не сегодня. Этот день, этот раз, был другой. Она страстно желала этого избавления. Впервые, наверное, в своей жизни. Один на один, лицом к лицу с судьбой. И судьба снова рассмеялась гнилостным своим дыханием, чернотой зубов.
У нее вырывают из рук вино и становится нечем дышать. Удары в дверь как в стенки между клапанами сердца. Сбивают ритм, лишают воздуха. Она хватается за стены, как рыба без плотных, соленых волн. Слишком тяжелая, неизлечимо больная.
Она смотрит, как драгоценный промороженный напиток плещется в пустой белизне раковины. Тянет пальцы, спускает даже ноги на пол. И пока непрошеный ее спаситель уходит к двери, она, шатаясь, впивается в окрапленые красным края.
В глазах темнеет, к горлу подступает ком. Колючий и кислый. Подкашиваются колени. Она тяжело плюхается обратно на табурет, чудом не мимо. Упирается лбом в острые колени, стараясь не морщиться и не касаться ссадин. В этой звенящей вакуумом темноте гулко звучат слова оправданий. Жестко звучат строгие вопросы. Мало ей необорванной жизни.

«tranquilize» Джэнни

Но, должно быть, у парня все же вертелся за плечами какой-то завалящий ангел-хранитель, хотя и, наверняка, страдающий алкоголизмом, нигилизмом, да и той самой катаплексией. Впрочем, останавливаться на достигнутом Мэдоку не позволяли возобновившиеся позывы, как бы ему ни хотелось прилечь прямо там, где упал, а поэтому он собрался с остатками силы воли и сделал еще один рывок к стене, чтобы проползти к ванной хотя бы по ней. Каким образом они выбрались оба из лифта и добрались до хаты Сфорца, начисто покинуло мозг мужчины, если вообще когда-нибудь там отпечатывалось. Где-то по пути к своей незабвенной цели Мэд краем глаза заметил свой костыль у порога, но сейчас их разделявшее расстояние исчислялось в световых годах, и добрести до него было слишком фантастичной затеей. Зато, худо-бедно, в час по столовой ложке, парень упрямо влачил свое непослушное ватное тело в сторону вожделенного... как же унитаз-то далеко... умывальника. И выворачивало его до тех пор, покуда трясучка не свалила его обратно к земле - Мэд подтянул к груди здоровую ногу, обнял ее рукой и уткнулся в колено подбородком, храбро сражаясь с невыносимой дурнотой, которая не то, что не отпускала со вчерашнего, но и перетекла в какую-то особую перманентно-выматывающую форму. Но при всем при этом, в голову как-то не очень-то доходило, что пора бы завязывать с подобным образом жизни, или хотя бы с наркотой.
«Death Becomes Her» Мэд

Мы дрожим в полупустом вагоне метро, я лихорадочно дышу в ворот подобранной куртки, явно не моей, потому что от этой хоть немного сносно пахнет. В промежутках из носа стекает крохотной струей кровь, мажет мои ботинки, мои мозги кипят в своей хрупкой оболочке.
Мне хочется сдохнуть.
Но я жива, и кончились стимуляторы смерти.
Я жива, как нищий сукин сын, на восемьдесят процентов состоящий из мерзкого пойла, он ползет по обломкам пешеходных тротуаров и любому, кто проходит мимо, хочется блевать от одной мысли, что можно случайно коснуться его ботинком.
Я жива, как жирный педофил, насилующий ваших маленьких драгоценных мальчиков, - не сыщется столько помойных ведер, сколько проклятий пало на его голову, но эта скотина ходит среди вас по этим грязным улицам и дышит с вами одним воздухом. Он мразь, ему наверняка дерьмово, но он и не думает помирать.
Я жива как таракан, которого хлопнули тапком, и вот он лежит в углу стены, дергается из последних сил, и его не хочется касаться, чтобы облегчить муки несчастного насекомого, но мысленно ждешь момента, когда же он, наконец, замрет.

«Mortido» Самин/Отэм

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

L'ete indien

Лучшая игра недели

Бену не хотелось оставлять Марию с этой шумной семейкой, но лучше так, чем бы они изволили друг друга нагнетающим молчанием. Ей на пользу общение. Она ведь любила это раньше... Девушке легко давалось найти общий язык с людьми. Он едва ли сошел бы за хорошего собеседника. Из него всегда информацию нужно было вытаскивать клешнями. На Аляске она быстро сдружилась с Надин и Хенком. В Нью-Йорке нашла поддержку в лице Джайи. Наверное, это хорошо. Общаться еще с кем-то, делиться своими переживаниями и тем, как прошел день. Бен никогда этого не понимал. Не понимал смысла, что о его дерьме будет знать кто-то еще и захочет сбежать после первых минут разговора. Свои мысли он предпочитал оставлять при себе. Другие могли строить догадки и предполагать о его жизни что угодно, Бен никого не подпускал слишком близко. Только для Марии в его сердце было отведено особое место.  Жаль, что ей это уже было не нужно. Она с трудом принимала даже помощь от его рук. Всегда считала себя чем-то обязанной ему, что он делает это не просто так, а после обязательно спросит с нее плату. Это болело. До сих пор болело слишком сильно. Но к таким отношениям он приучил Марию сам. Сначала давал, а потом отбирал вдвое больше. Любил, а затем втаптывал в грязь. Казался человеком, когда на самом деле за шкурой скрывалось чудовище. Она помнила его таким... всегда будет помнить о худшем, позабыв то хорошее, что было между ними.
На какой-то момент Бену тоже захотелось забыться. Чтобы кто-то в нем увидел не только монстра, но и человека. Ни чем не обязывающее общение с Эленой и ее семьей давало ему такую возможность, пока он не понял, что она хочет большего чем просто дружбу. Бен не мог ей этого дать. Не мог дать ничего. И пусть это было глупо, но даже будучи не вместе с Марией, он не мог предать ее доверие и обмануть собственное сердце. Хоть никакого доверия уже и не осталось. 

Бенджамин

Возвращение Бена совпало с призывом горна.  Как торжественно! Мария с удовольствием использовала бы голову монстра в качестве барабана. Стала в один ряд с ряжеными актерами, изображающими англичан времен колонизации. Ох, она бы отыгралась за каждое утро, что мужчина провел в обществе наглой разведенки. Арчер играл с ее племянниками, носил ее на руках, завтракал вместе с ее семьей. За две недели Элена добилась больше, чем она за годы недотношений со зверем в человеческом обличии. Кто виноват? Почему сложилось так, а не иначе? Всему виной нелюбовь монстра? Слепая влюбленность самой блондинки? Чувства девушки не позволяли ей разглядеть всю низость их с вязи. Слишком долго она принимала за привязанность то, что было насмешкой и потребительством в чистом виде. Элена не допустила бы такого отношения. Она бы не спустила монстру и тысячной доли того, что позволяла Бетанкур.  Выходит, ирландка сама виновата?  Не исключено, но убить хотелось все равно монстра и его пылкую возлюбленную.
Ревность вступила в химическую реакцию с обидой. На выходе ожидалась термоядерная реакция. Сегодня М ария впервые поставила себя на место мужчины. На пару секунд перенеслась в их домик на опушке северного леса. В ней так мало звериного... Они никогда не были с монстром одного вида, но слушая россказни соперницы ей хотелось крушить и разрушать. Доводы рассудка не брались в расчет. Голос разума был тише комариного писка. Сердце барабанило в висках. Яд и желчь скопились на языке. Она с трудом контролировала свое тело. Наверное, так и чувствую себя люди в состоянии аффекта. Сильнейшее душевное потрясение толкает на необдуманные поступки. Как на беду, под руку подворачиваются кухонные ножи, пистолеты, топоры. Тогда на кухне, Когда Бен сжала ее шею до хруста в позвоночнике... он был в схожем состоянии? Ревность ослепила... заставила его сжать руку сильнее... 

Мария

Пора расставить все на свои места

Опасно жить не по правилам, опасно пытаться идти на поводу у обстоятельств, думая, что так будет проще. Ничего не менять, сославшись на третью сторону и тем самым снимая с себя ответственность. Она должна была подумать о последствиях, прежде чем соглашаться на все это; расставить приоритеты, оценить свои возможности и, хотя бы просто послушать голос морали на предмет того, как не хорошо вмешиваться в семейную жизнь других... Однако, отец умел быть убедительным, когда ему это было нужно. Ему было нужно это сближение, вот только он до конца не подумал о том, какие последствия оно может понести, но ведь стоило. Не влюбляться и только. Эти отношения словно заранее были обречены на провал, так для чего было нужно задевать сердце, чтобы потом успеть его безжалостно ранить. Казалось бы, это просто, когда слова вертятся в собственных мыслях, но это не может быть гарантом того, что этого не произойдет. Опасная игра с вызовом для чувств уже успела начаться. Она влюблялась, но ведь именно это становилось ошибкой, которой сама она дала ход. Случайные встречи, тайные встречи, очень скоро они перестали быть таковыми. Отец словно делал вид, что закрывал глаза на то, чем занимается его дочь, следует ли она его плану, однако он в любой момент мог оказаться рядом. Только он этого ещё не сделал. Должно быть продолжал верить в неё, доверяя в её руки её собственную судьбу. Впервые. Стоило ли говорить о том, что это он сам толкнул её в его койку.
У Дилана была жена и ребенок, но только она сейчас находилась в постели рядом с ним, после того как они приехали вчера в этом вечером в этот уютный, роскошный отель. Все, как и много раз прежде. Они вдвоем, и никто не может помешать им быть вместе, забывая о все прочем мире. Бояться нужно было чувств, что таились внутри неё становились сильнее и ярче, с каждым днем; становились реальными.
Оливия

Он всегда считал, что поступает правильно и по совести, пусть последнего у него было не так много как оказалось. Если начинать все сначала, то можно было понять, что он был за человек. Дилан всегда слишком много времени уделял холдингу, не оставляя время на семью, только лишь после рождения сына, стал более лояльно стал относиться к женщине что его родила, в конце концов, он когда-то любил эту женщину. Они поженились слишком рано, но как бы то ни было были вместе уже почти десять лет. У Офелии не было конкуренток. У такой женщины их просто не может быть. Красивая, стервозная и опасная. Она всегда шла рядом с ним высоко держа голову, будто была королевой, и это было правда. У нее было все. Дилан не жалел денег, но в последнее время, все сказалось ему не тем. Слишком чужим и только сын имел для него значения, когда мужчина приходил домой. Он давно не любил супругу, может именно поэтому скоро на ее месте появилась другая. Она была мягче и с ней ему было лучше, он хотел находится ближе, но в сложившейся ситуации, они не могли себе этого позволить. Однако при первой возможности он набирал ее номер, приглашая на ночное рандеву. Ей стоило бы отказаться, но казалось они оба слишком погрязли в этой любовной связи. Она приходила каждый раз, по его зову как мотылек летела на огонь, стараясь не обжечься. Он понял это давно, потому что каждый раз, когда он уходил, говоря, что номер оплачен, она молча кивала. Жестоко? Она знала на что идет, связываясь с ним. 
Оливия ждала его, когда он приехал за ней, не говоря не слово, она садиться в машину, и они едут в отель. Супруга давно знала о его изменах, устраивая истерики дома, сокращая его пребывания в этих стенах еще на более короткий срок. И если дома время тянулось, то с Оливией оно буквально бежало вперед, заставляя их беречь каждую минуту наедине.
Дилан

Первая победа или стратегический подход?

Медленно, нехотя, словно ведомая за руку кем-то невидимым, Нина выползала из утренней дремоты. Проснулась она с первой трелью будильника, что зазвенел на прикроватной тумбочке со стороны мужа. Егор резко сел на кровати, и проделывая утренний ритуал, сдал ее бедро, больно и тягуче. Она не пошевелилась, стараясь не нарушать своих планов – не оказаться под мужем, удовлетворяя дикое желание этого Зверя. Егор еще минут десять массировал ее ногу, просыпаясь. И вот кровать под ним прогнулась и следом закрылась огромная дверь, что вела в их спальню. Нина выдохнула. А день то задался.
Часам к десяти девушка появилась на кухне, кутаясь в большой халат мужа. Клим будто издевался над ней, оставляя этот предмет одежды на кровати с ее стороны, выбрасывая тонкий халатик китайского шелка в ванну. А потом и вовсе он куда-то исчез.
Уже три месяца как она замужем за Климовым Егором, авторитетом какой-то группировки, а вот какой ей не удавалось выяснить. Спросить было не у кого. Ее не выпускали из дома, а если Нине и удавалось выйти прогуляться, то только в сопровождении охранников. Один был водителем, второй всегда сидел ряжом, если не было Егора. Но обычно днем, муж уезжал по своим делам, оставляя свою молодую жену в огромной квартире.
-Доброе утро, Клавдия Макаровна, - девушка присела на стул, вытаскивая из широкого рукава тонкую руку, покрытую уже начинающими сходить синяками. У мужа была сильная рука. Егор ходил с ней за руку, сжимая ладошку Нины так, что казалось еще чуть и захрустят косточки.
- Проснулась, вот и славненько. А я тебе поджарила батон на маслице и сварила какао.
- Я не люблю какао. Можно мне чаю?
- А Егор с удовольствием его выпил, и ты попробуй.
Нина

- Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждешь. И каждый вечер сразу станет так удивительно хорош, и ты поёшь… - мурлыкала Клавдия, зажигая газовую конфорку и доставая из кухонного шкафчика банку с какао.
Час был ранний, и в доме царила непривычная тишина; все спали. Егору вставать через полчаса, а значит, у неё как раз есть время, чтобы приготовить ему завтрак.  Водрузив на плиту тяжёлую чугунную сковороду, женщина ловко нарезала ломтями батон белого хлеба, собираясь поджарить его на сливочном масле. Климов уминал с десяток тостов за раз, запивая двумя-тремя чашками горячего какао, поэтому Клавдия Макаровна жарила их целую гору, чтобы Егорушка мог плотно позавтракать, а остатки доедали ребята.
В доме, помимо них троих - Егора с женой и экономки, постоянно жили пятеро бойцов охраны, которые столовались отдельно от хозяев. Вот и выходило, что на просторной кухне день-деньской кипела работа: шутка ли, накормить такую ораву здоровых мужиков! Тяжеловато, конечно, да и годы уже не те, но брать себе помощницу Клавдия категорически отказалась.
- Не кобенься, - посоветовал Егор, накалывая на вилку кусок сочной котлеты по-киевски. – Найдём тебе помощницу, сама выберешь и всему научишь. Я же вижу, одной тебе тяжело.
Клавдия Макаровна глядела исподлобья и комкала в руках полотенце.
- Чужого человека в дом тащить? – буркнула она наконец, поднимаясь из-за стола, и отвернулась к плите, на которой стояла пятилитровая кастрюля. – Сама справлюсь, не старая еще. Или работать стала плохо?
Хмыкнув, Клим подошёл к женщине и мягко взял её за плечи.
- Ерунды не говори. На обед у нас чего?
- Борщ твой любимый будет.
- Уксуса побольше влей.
- Ну-ка! – нахмурилась та и сердито пихнула Егора локтем в грудь.
Георгий

Во что бы ни стало...

Тебе не снилось совершенно ничего, ты видел только темноту и пустоту и не был до конца уверен, что и вовсе спал. Из этого состояния тебя можно сказать выдернули крики и всхлипы Леви, ты узнал его голос еще в темноте и в той же темноте еще мгновение пробовал его безуспешно найти в ужасной панике, в итоге ты открыл глаза и сперва убедившись, что ты дома ты развернулся к Леви и в этот момент почувствовал то, как крепко он держит тебя за руку и тянет к себе. Ты не сразу, но все же разбираешь его слова и понимаешь то, что именно ему снится сейчас и скорее хочешь "выдернуть" и его из этого сна, ты начинаешь звать его по имени, касаешься плеча, обеспокоенно смотришь на него и в конце концов он все же резко отрывает глаза и садится, а ты садишься следом за ним. Минуту наверное он соображает где он, а потом то, что ты рядом и смотрит на тебя рассеяно.
- Все хорошо, мы в безопасности, Леви, - говоришь ему ты и в следующий момент обнимаешь за шею утыкаясь туда носом, - я тут, я рядом, все хорошо, - судорожно повторяешь ты и чувствуешь как он обнимет тебя в ответ. Ты не знаешь точно сколько времени вы так просидели, но в итоге когда вы разрываете эти объятия становится все же чуточку спокойнее.
Ты не задаешь вопросе о сне, а он о нем и не говорит, вы оба знаете все и не нужно объяснений, вся эта история все равно будет еще долгое время вас преследовать, так что наверное просто надо позволить волю эмоциям, а после оно само устаканится, верно?
Вы встаете, поочередно идете в душ, одеваетесь в твою домашнюю свободную одежду и затем отправляетесь на кухню чтобы позавтракать. Честно говоря, тебе кажется, что вы не ели уже лет так сто, потому что кормили вас весьма паршиво, иногда и вовсе о вас забывали, а тут ты точно знал, что тебя как минимум покормят, а вот что дальше?
Джефф/Дрю

Как же было хреново и страшно раскрыть глаза и понять, что ты все еще там, в том особняке, что ничего не закончилось, и ваше спасение было сном, галлюцинацией, так хитро подсунутой твоим сознанием. Тебе было страшно понять, что Дрю и правда куда-то забирают и что накануне вы все так же засыпали на "нарах", а не в мягкой удобной двуспальной кровати, пропитанной запахом твоего друга и чьим-то еще. Властным, терпким, скорее всего запах Грэма. Нельзя же было настолько явно нафантазировать себе даже запах. Наконец-то приходишь в себя, когда отдаленно слышишь голос Дрю. Он зовет тебя, говорит, что все хорошо, и что тебе заставляет осмотреться вокруг. Все та же комната, что и вчера, кровать, постельное белье, запахи и Дрю. Он рядом, обнимает тебя, успокаивает. Твое сердце учащенно бьется, словно ты от кого-то убегал. Ну оно почти так и было, от ночного кошмара. Облегченно выдыхаешь, потому что это всего лишь сон, и руки сами тянутся обнять Эванса, прижать к себе сильнее и не отпускать. СЛовно в этом доме вам что-то может еще грозить. Но ты просто был напуган.
Посидев так немного в обнимку с другом, понимаешь, что тебя отпустило. Нужно было привести себя в порядок и выйти из спальни. Душ, потом переодевание. Лыбишься как идиот, когда натягиваешь на себя футболку Дрю, она пахнет им, и вот теперь тебя окончательно окутывает спокойствие, и ты чувствуешь себя под защитой. Когда вы появляетесь на кухне, то оказывается, что там жизнь уже кипит полным ходом. Вероника здоровается с вами, целуя обоих в щеки, а ты смущаешься, а после тоже выдаешь "доброе утро" и садишься за стол рядом с Дрю. А потом происходит что-то непонятное. Это касается Эванса. Оказывается, что Грэм отписал все, что у него есть, вернее было,  твоему другу. Такое вообще возможно!?!?
Нейт/Леви

Школа

Ни в один из дней, которые она прожила до этого счастливого момента, Рэйчел не ненавидела свою работу настолько сильно. И пусть она повторяла себе эту фразу каждое утро, пусть она, еще со времен учебы стала для нее своеобразным кредо жизни, но факт оставался фактом. Ненавижу! Стоит ли говорить, что при подобном отношении, настроение у женщины с самого утра было самым соответствующим надвигающемуся празднику? И не просто надвигающемуся, а буквально закинутому на верхний багажник новенькой Митсубиси ярко-красного цвета, так и норовящему улететь вместе со встречным порывом ветра. Но собственно, ей было на это глубоко плевать. Ди Каприо конечно был красавчиком хоть куда, и она бы не отказалась с ним познакомиться, сходить на ужин или провести вместе пару уикендов, но не с картонной же его версией, в самом то деле! Не настолько еще пала ее самооценка, не так сильно она отчаялась в своей жизни, чтобы оставлять этот «сувенир» у себя дома, пусть и достался он ей за каких-то пару баксов в подарок к остальной покупке-обязаловке педсовета по случаю подготовки к празднованию Хэллоуина. Приспичило же новому директору, с небесно-голубыми глазами и бархатистым голосом, который по достоинству оценить можно было именно так, мягким шепотом в самое ушко: «Мисс Сандерс, я уверен, лучше вас никто не справится с выбором костюма для меня… и вас, ведь парные костюмы всегда в моде?», - главным героем из прогремевшего прошлой зимой фильма, правда в качестве костюма для Сандерс определив медведя. И конечно Рэйчел не смогла ему в этом отказать, до кучи прикупив еще и топор, который сейчас, без гипнотического воздействия голоса, готова была всадить этому красавчику промеж ребер. Ну ничего, достаточно будет созерцать, как он в такую жару будет щеголять в телогрейке и меховых штанах… может он даже снимет рубашку, а?
Медея/Рэйчел

Винсент бесил. Он был похож на отца – самовлюблённый мудак с комплексом бога, который смотрел на Шелл, словно она была не его младшей сестрой, а туалетной бумагой, прилипшей к подошве его гадов. У него были карие глаза и светлые волосы, и он ужасно картавил, хотя выдавал это за личную фишку. «Павлин хренов», - думает Шелл, оттирая слаш с длинных русых волос.
У них с Винсом война – одна на двоих, но друг против друга. Они воевали в школе, они воевали дома, и Мишель иногда думала, что это никогда не закончится. Отцу было плевать, учителям – тоже, а она не собиралась сдаваться. Кроме того, Винни был не единственной её проблемой, но одной из важнейших, поэтому все мысли Шелл этим утром были именно о нём.
Сегодня утром Шелл встала явно не с той ноги, поэтому забыла дома доклад, который надо было сделать по естественным наукам, надела кеды с рванными шнурками на правой ноге, а кроме всего прочего – она слишком запоздало стала «взрослой». Отец, конечно, не говорил с ней об этом, а вот школьная медсестра и интернет – вполне. Поглаживая живот, Шелл ввалилась в школьный автобус, думая о том, что хочет остаться дома и поспать. Но сегодня был явно не её день, поэтому через двадцать минут автобус въехал на территорию школы, а Шелли вывалилась на улицу и сонно поплелась на уроки.
В сущности, можно было теперь спокойно уходить с физкультуры, всё равно сидеть на матах – это не для неё. Но тренер Финч вряд ли согласится её отпустить без видимых причин, а говорить при всех, что у неё «эти» дни, Шелл не собиралась.
Безвыходная ситуация, боже.
- Райлли, ты поедешь с этой крезанутой училкой в магазин, жребий указал на тебя, – толстяк Эд ткнул её в плечо, заставив поднять на себя взгляд.
Шелл похлопала глазами, не понимая, с кем она поедет и за чем.
Рокки/Мишель

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://funkyimg.com/i/2zMbj.png
Бренда
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2zV2K.jpg
Алисия
посмотреть

http://sg.uploads.ru/MlYwa.gif
Маркус
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/6c4b486c09e89fff3deb228af04a3ae6/tumblr_p05bqwTeA71qdqywso1_250.gif
Син
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2zNXp.png
Хьюберт
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/d2f2772b70fb19a35a9846fa94632587/tumblr_p0a0nyt0uk1s6xly4o2_250.jpg
Джиневра
посмотреть


0

84


http://sd.uploads.ru/WwMF3.png

http://s1.uploads.ru/DQ96z.png
Ее прикосновения все такие же родные, как и пять лет назад. Мы словно в очередной раз миримся после размолвки на пару недель, а не спустя вечность и океаны. И уже совершенно не важно, что на нас все еще что-то капает. Уже совершенно не важно все то, что было до или то, что может быть после. Не важны наши клиенты и весь город. На несколько мгновений в целом мире остались только мы вдвоем. Я не слышал, как за нашей спиной, кто-то недовольно фыркал на тему комнаты или того, что мы мешаем проходу, не слышал, как гудели машины, снова собравшиеся в непонятно откуда и почему образовавшейся пробке в городе.
Ее пальцы замирают в паре миллиметров от волос, словно она не может решиться дотронуться до них. Я напрягаюсь, сам не понимая, чего хочу больше, чтобы она убрала руку или все-таки запустила пальцы в мою гриву, как раньше начав накручивать мои кудри на свои пальцы. Это слишком сложно, кажется не один из нас не способен решить эту головоломку сейчас. Мы все так же безрассудны, как были тогда в Гарварде, но уже совершенно другие люди. Нас окружает новый мир со своими правилами и законами. Алиса приходит в себя первой, не сильно, но уверенно отодвигая меня от себя, упираясь ладошками в мою грудь.
- А ты все так же умеешь решать за всех, Хант… - я качаю головой и достаю из кармана сигарету. На что я надеялся, когда, поддавшись порыву поцеловал ее? Что мы вот так возьмем и как в каком-то дурном фильме волшебным образом снова будем вместе, выкинем за борт все накопившиеся за это время обиды и недосказанности, выкинем за борт все, что случилось за последние пять лет. Я не строил иллюзий, что Лиса жила монахиней в каком-то английском аббатстве, вполне возможно у нее был парень или жених, какой-нибудь лорд.

читать продолжение: «mirror mirror on the wall, will i stand or will i fall?»

Мне кажется, не столь волнительно попасть в таблицу с лучшим постом, как писать поздравительные слова. Это я сейчас как бы набиваю себе цену, доказывая, что я - ярый ненавистник тостов - иду на такие жертвы только ради тебя.
Ну, а если чуточку серьезней, то я уже давно говорю всем о том, как сильно мне с тобой повезло. Ты не просто нереально талантливый игрок, от одного поста которого у меня появляется столько вдохновления, что сразу хочется заспамить сюжетами, но еще и нереально хороший человек. Друг, который всегда поддержит, который за столько короткое время стал мне настолько близким, что я до сих пор не до конца смирилась с тем, что ты играешь с кем-то еще. Потому что - нет, дружи только со мной! И пусть сейчас в силу объективных причин мы общаемся и играем чуть меньше, чем мне реально хотелось бы, знай: я прижилась на форуме и осталась здесь только благодаря тебе. По сути, и сижу я тут только благодаря тебе. Поэтому пожалуйста, продолжай творить, радовать глаз манипами и писать шикарные посты, каждый из которых достоин оказаться всех. Радовать окружающих чувством юмора и лично меня - очаровательным характером Кита, которому, несмотря на то, что он редкостный засранец, всегда будет прощаться все, стоит только покрепче взять за руку и проводить до дома :)
Спасибо тебе, что ты есть. И вдвойне спасибо, что есть у меня.
   
(с) Алисия

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://s1.uploads.ru/lQs4D.png
Мария

http://s0.uploads.ru/OlxUq.png
Бенджамин

http://s8.uploads.ru/6CnqW.png
Нина

http://s9.uploads.ru/RMnh5.png
Георгий

http://sd.uploads.ru/WqjJZ.png
Син

https://68.media.tumblr.com/ba9ec2381cbdb9f74ffad486f663b376/tumblr_oqz7wloc2c1us77qko1_75sq.png
Шон

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Может, он прав. Настолько прав, что мне не хочется в это верить. Его злость, обличенная в слова, его усталость, его правда - они льются струей холодной воды мне на темечко, от чего в голове зарождается тяжелый, чугунный гул, бьют по мне молотом, вколачивают истину против воли.
Или же я снова обманываю себя, поддавшись странным, новым чувствам, приняв их за то, чем они не являются, и в этом случае нам действительно стоит прекратить этот бессмысленный разговор, который и начинать-то не стоило, и вернуться каждый к своему, к нашим прежним отношениям, окончательно поставив запрет на нахождение в одной постели. не нужно его отпустить сейчас, чтобы не изводить и себя, и его бесплодным ожиданием невозможного. Да он и сам стремится уйти, но я никак не могу принять решение. Я - рохля, размазня, как угодно назовите, но у меня смелости не хватает дать ответ на простой вопрос о том, какой дальше будет наша жизнь. Мне стоит лишь промолчать или выдавить из себя короткое "уходи", чтобы навсегда разбить эту связь, и я уверен, Джастин первым будет строго блюсти дистанцию. А подталкивает меня к этому лишь то, что он до сих пор любит того, другого, а это для меня как ножом по сердцу. Хотя, какое мое право?
И можно ли назвать любовью то, что я ощущаю к нему?

«Denial» Донован

- Ричард, ну какого хрена?
- Спокуха, брат, все путем, - дыхнув на Киллиана адовой смесью перегара, нечищеных зубов и зажаренной химии, Ричи ввалился в кристально чистое пространство корпоративной квартиры своего давнего приятеля. - Друг ты мне, или где? У меня сердце разбито, понимаешь? Се-р-д-це!
Тут стоит, наверное, сделать оговорку: сердце Ричарду разбивали с завидным постоянством и периодичностью в три месяца. Ровно столько его «дамам» требовалось на то, чтобы понять: крепкий семейный быт с ученым построить невозможно в принципе, с финансами у него не все гладко, дома его не бывает, секс редок и не регулярен, про цветы, внимание и конфеты можно позабыть вовсе, а животные, причем любые, от таракана до вымершего миллион лет назад динозавра, ставятся выше самой прекрасной из представительниц женского рода, будь то Анжелина Джоли или Королева Британии. Обычно Киллиану удавалось каким-то таинственным образом предвидеть момент накопления критической массы ричардово пиздеца и раствориться в пространстве – от греха подальше и во имя ясности сознания, но за последние месяцы в его жизни приключилось столько всего «интересного», что он банально забыл про существование друга и проблем, связанных с ним нервущейся красной нитью. И вот она – расплата.

«It's an SOS» Киллиан

Всё в мире подчиняются закону короткого сообщения, и вот нам уже не нужны длинные предложения: у облаков есть язык, ты раскрываешь зонт, затягиваешь дождевик на заклепках, вытаскиваешь галоши, говоришь - здрасте и выходишь из поля зрения. У других слова четче или негромкие: стой, садись, ешь, слушай, молчи, не запоминай. Если ты не знаешь языка, то как ты узнаешь своевременность бессистемных знаков?
У всего есть смысл, есть память и есть история. Чарли снимает перчатки, чтобы дотронуться: в свежевырытой земле лежат надувные шарики - синие, желтые. Когда ты судья, присяжный и палач, воспринимай искусство сквозь призму ассоциаций и будь осторожен (доедай кашу, не бери в рот грязное): то, что мы видим, не обязательно то, что подразумевалось в самом начале.
Когда заканчивается рама, впадаешь в зеркало. В полночь шторм передвинул тарелки, задул свечу: у обручального кольца есть своя магия. У полыни - крапивный цвет, горький запах, рождественская тоска (бронсон пьёт не разбавляя - из сенного мешка не утаить ни шила, ни штыка). Распевать песни упавшим выпадет той, что осталась в стекольной раме - прикрывала грудь после первого секса да на дне кастрюли выскребала жемчуг, пока побитый морозом вереск не сказал постой.

«dresses are white, roses are red» Чарли

Пожалуй, мне хотелось бы, чтобы ты был чуть более милым со мной. Чуть более обходительным что ли… Безо всех этих нервных выпадов в мой адрес, когда непонятно то ли шутишь ты, то ли пытаешься таким образом задеть, демонстрируя свое шовинистское отношение из разряда «я мужчина, значит, я лучше и умнее». Хотя, с другой стороны, как часто я видела хорошее отношение в свой адрес? С детства я привыкла к тычкам и затрещинам, к тому, что со мной обращались как с вещью. Годы моего взросления не были безоблачными, и еще тогда я узнала, какими скотами могут быть мужчины. И, наверно, именно тогда в моем сознании и укоренилась мысль о том, что с сильными мира сего следует поступать точно так же, как они поступали с теми, кого считали слабее себя. Вот только в моем случае ни дядюшка, который твердо верил, что я никогда не смогу дать ему отпор, ни мои будущие, а ныне уже прошлые мужья, видящие во мне лишь красивую игрушку, не догадывались, что именно они были пешками на моей шахматной доске. И я рубила головы безжалостно и беспринципно. Выбирала себе жертву, хотя они думали, что это они выбирают меня, и играла с ней в «кошки-мышки» до тех пор, пока она мне не надоедала. Теперь моей жертвой был ты. И пока что я позволяла тебе чувствовать свою власть надо мной, играя роль беззащитной и слабой. Но не настолько, чтобы не реагировать на твои слова, вскользь брошенные в мой адрес.
«Разрушь меня...» Аурика

Удивленно вскинутая бровь, маленький глоток животворящего и пищеводосжигающего напитка и немного заторможенная реакция на радостные новости. Если бы с подобным заявлением в его квартиру ворвалась Рита, Маркус бы не поленился сдержанно улыбнуться, распустить объятья и, возможно, искренне порадоваться за кузину и самого себя — как минимум, настойчивое регулярное капанье на мозги и высасывания денежных средств на благое дело в одно мгновение свалились бы на плечи очаровательного — Марк не сомневается, для такой роли Рита бы подыскала себе идеального принца, — счастливчика.
Но Киллиан…
Марк пытается беззвучно взять побольше воздуха, но кислород застревает где-то в горле, не желая пробивать внутрь, сквозь трохею и бронхи — он слишком опешит от лаконичного известия, в котором ему — Крамеру — придется принимать непосредственную роль.
Киллиан — одинокий лис, предпочитающий растворяться в окружающем мире, черпая энергию от своей независимости и полной самостоятельности; каждый звук, запах — даже едва колеблющееся в мерцаниях лампочка — демонстрирует насколько силен дух Макбрайда, стоит лишь ему зайти в комнату.

«Toxic» Маркус

Небрежный взмах руки из-за потёртой спинки зелёного кресла— и рядовой Чемберс застывает в дверях, словно истукан, в то время как Линкольн Грейвс продолжает выпускать пепельные клубы дыма, не отказывая себе в слабости положить ноги на узкий подоконник и насладиться несколькими минутами долгожданного спокойствия и единения с мыслями, что роятся в голове подобно стайке испуганных пичуг. Военное звание обязывает вытягивается по струнке перед более высокими чинами, но, к счастью, подполковник редко удостаивается подобной участи. Чего нельзя сказать о Чемберсе, в ожидании неловко переминающемся с ноги на ногу. Грейвс переводит взгляд в мутное зеркало на стене, у которого давно отбит край, а поверхность покрыта тонкими царапинами. Одному дьяволу известно, в каких передрягах оно побывало. Пуговицы формы Чемберса застёгнуты не до конца; рукав не то испачкан, не то зияет небольшой дырой, образованной неловким движением возле острого гвоздя в стене. Линкольн усмехнулся: уверенность в неначищенных до блеска сапогах рядового укреплялась всё больше с каждым новым завитком дыма, который поднимался из набитой табаком трубки. Чемберс не был эталоном солдата, что неукоснительно соблюдал устав и старался выглядеть соответствующе. В отличие от него, подполковника Линкольна Грейвса, носившего звание с гордостью, подчёркивая это внешним видом с иголочки и уважительным тоном, в котором всегда слышались стальные нотки. Что поделать: не всем дано быть великими, а удел слабых духом — преклоняться перед этим самым величием.
«we might be dead by tomorrow» Честер

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

The Sound of Silence

Лучшая игра недели

Вы когда-нибудь просыпались посреди ночи, пытаясь вспомнить из-за чего это произошло, когда сердце колотиться так, как будто пытаясь вырваться из груди наружу? Признаюсь честно, для меня это было впервые. Обычно, совесть не мучила меня кошмарами, можно так сказать, что это компенсировалось встречаемыми на пути демонами, призраками и теми непонятными порождениями Примали, что встретили меня в Приюте Мойры. На этом я думал, все мои путешествия по кошмарам, заканчивались.
Башню заливал свет солнца, кажется, проспал я не так много, завалившись в кровать перед рассветом, ровно в тот момент, когда можно уловить его приход. Тени отступали перед границей накатывающего света. Красиво – да, но совершенно бесполезно для того, кто живет большую часть времени по ночам. Сейчас же, из башни открывался вид, на проснувшийся Город. И если ночами казалось, что грязи тут навалом, то днем. Ну, она еще блестела в лучах. В общем, картина малоприятная. Бедняки сидели у краев улиц, прося подати и незаметно умыкивали у зевак кошельки или что-то ценное. Я усмехнулся, вспоминая себя в те годы. Долгое время мне везло, прежде чем в один прекрасный день не поймали Хранители. Теперь же это больше напоминало Легенды прошлого. Мало кто помнил, каким Город был еще десяток лет назад. А мы с Бассо не особо любили и вспоминать. Нам остались только птица, да имена.
— А, Гаррет! – это было сказано с удивлением. Ну да, обычно так рано моя скромная персона никуда не выбиралась. Пришлось отказаться от большей части снаряжения, оставляя только сапоги, штаны, рубаху да плащ, который скрывал лицо. Меч, висящий на поясе тоже присутствовал, но скорее всего был не нужен, потому что если кто-то захочет меня ограбить, то будет пойман за руку. Да и когда в последний раз кто-то вообще замечал Хранителя, идущего в толпе? Давно это было, очень давно.

Аллан

Лайфстрим. Поток жизненной силы. Сефирот совершенно не помнил тот момент, когда попал в этот поток. Не теплый и не холодный, он приятно окутывал тело, путался в волосах, проскальзывал меж пальцев.
Сефирот наблюдал за плавными потоками, чувствуя невероятное успокоение, гармонию внутри себя. Хотелось закрыть глаза и совсем раствориться в ласкающем воплощении жизни, забыться… Распасться на сотни маленьких частиц и плыть куда – то дальше, ни о чем больше не тревожась. Без боли. Без мыслей. Без чувств.
Только спокойствие. Безмятежность.  Это ведь так соблазнительно быть частью и одновременно – сразу всем. Быть ничем – но и сразу во всем.
Воин закрыл глаза, раскинул руки в стороны, глубоко вдохнув, чувствуя, как по телу мягкими волнами распространяется тепло, как поток ласкает кожу, подобно материнским прикосновениям. И все существо шептало об одном – поддаться безмятежности. Не оказывать сопротивления и просто – сдаться.
Да, именно осознание того, что придется сдаться, заставило Сефирота открыть глаза, чуть нахмурить брови.
Сдаться? Перестать быть собой? Отречься от идей и целей?
- Ну уж нет. – Произнес сереброволосый, сжимая руки в кулаки.  Великий воин, гордый боец, достигающий своей цели – он не привык сдаваться и минутная слабость, навеянная потоком никак не могла сломить его воли. Сефирот четко решил для себя выбраться из этой безмятежной неги. «Мне еще слишком рано распадаться на части, я не хочу быть ничем!»
Он сделал попытку встать, но поток затягивал в себя глубже, засасывал, подобно болотной трясине. «Я не сдамся!» - била по вискам мысль, предавая Сефироту сил пробиваться дальше сквозь ставший таким плотным поток.
- Мне надо выбраться!
Сефирот сам не узнал свой собственный голос сейчас, тихий, он словно доносился откуда – то издалека.

Дитрих

Death Becomes Her

Сбегать до маркета? Она, разве, не соображает, что сейчас он добежит хорошо если снова до ведра, и то, в случае, если успеет? Конечно, Мэд считал Медею девушкой разумной, но даже ее логическое мышление изредка давало сбой. И он даже хотел было объяснить ей, что... он попытается это сделать обязательно, как только ему полегчает, но если она настаивает прямо сейчас... Впрочем, в какой-то момент до него начало доходить, что под подобным предложением может скрываться этот проклятый неуловимый юмор, который ранее Мэдок еще пытался различить за главным идентификатором - смехом, но Сфорца выводила его на новый уровень, когда ни единый мускул на ее лице не дрогнул, чтобы развеять все сомнения смертельно больного человека, что старался самостоятельно взобраться на ноги, хотя бы по голове то и дело пролетала мысль доползти до кровати. И что же ее так забавляло вводить парня в глубокую задумчивость? И если бы только ее... Если вы думаете, что купальник был единственным, что он на вышеописанный момент проспорил кодле - ошибаетесь, был и еще один эпизод. Тогда, правда, загадывала Кейт, и все разочарованно было вздохнули, не представляя, что в этом может быть чересчур забавного, лучше бы послали его лубриканты со страпонами покупать, но Берк их не разочаровал. Надо так надо - его даже спецом подвели к салону красоты, поскольку изначально мужчина не подозревал, куда обратиться, чтобы приобрести день спа-процедур с шоколадным и арбузным обертыванием и тайским массажем. Возможно, если бы он услышал вдогонку пролетевший шепот: "Может, все-таки сказать ему, что это была шутка?..", то все бы обернулось несколько иначе, но шайка была беспощадна и шанса избавиться от дальнейших неловкостей Мэду не предоставила. Запутавшемуся и позабывшему все на свете за расспросами администратора, он уже не знал, куда деваться и что думать, отыскав только единственный вариант поскорее от всего этого избавиться - соглашаться со всем, что девушка ему говорила.
Мэд

Медея вновь посмотрела на Берка, будто тот изволил пошутить, а она вновь влезла в его непонимающую шкуру и не могла с первого раза распознать эти зачатки юмора в его беспокойстве, но нет, беспокойство вкупе с умирающим видом, когда уже можно было и панихиду заказывать, если удастся отыскать кодлу этого парня, было неподдельным. – Брось, в твоем состоянии ты не смог бы мне навредить, даже если бы захотел… Тут скорее сам бы побоялся, что я положением воспользуюсь, а? – Загадочно подмигнув, девушка в непритворной ласке провела ладонью по груди парня, на деле же проверяя, не показалось ли ей, что одежда на том была настолько сырой, будто он пробежал тридцатикилометровый марафон. И нет, не показалось. Сложно было вообще поверить в подобный обман зрения, когда дрожь, что сковала друга в мелкую сеть судорог, едва не расшатывала вместе с ним пусть и старую, но довольно прочную кровать. И что прикажете делать ей? Играть в доктора или лучше вызвать настоящую бригаду, способную оказать квалифицированную помощь? Хотя постойте, да-да, кажется, она ведь доктором и была… - Я шучу, расслабься. Мертвого сейчас поднять было бы проще. – А то ведь еще поверит, начнет читать ей лекции о моральных устоях и о своей новой пассии, которая верит, любит и ждет, а ты, милая, изволь привести рыцаря в чувство, чтобы тот явился под окна принцессы при полном параде и желательно без похмелья. Хотя тут, мне кажется, попахивает уже отравлением… Боги, ну только мужика с температурой мне для полного счастья не хватало.
Ничего не оставалось делать, кроме как взять себя в руки. Да, подрагивающие, ведь прошедшая ночь не прошла для нее даром, но те хотя бы были не сломаны и могли самостоятельно свою хозяйку одеть, раздеть и накормить. Первым пунктом она и занялась, следуя принципу «надеть маску на себя, потом на ребенка», ребенка благо тут не было, но вот больной мужчина, что скрипом челюсти выдал нечто похожее на «Нормально все», был ничуть не лучше.
Медея

L'ete indien

Почему так происходило всегда? Едва он что-то держал в руках, у него это сразу же отбирали. Едва в глазах Марии он смог увидеть что-то помимо боли и пустоты, смог вылезти из панциря и поверить в ее искренние слова, она выносила приговор и вонзала острый клинок в его сердце. Она знала... знала его самые сильные страхи, иначе откуда появилась эта мысль уйти. Она должна знать, что самое ужасное, что не сможет вынести Бен - это ее уход. Потерять ее вновь, так и не обретя до конца. Мария могла говорить, что это временно, что она обязательно вернется, что так будет лучше... но он-то чувствовал, что это не так. Она не вернется. Время растянется на недели, месяцы, а может быть и годы. Будет лучше... возможно, для нее. Она сможет жить без боли, без зверя, без постоянных мыслей, что монстр может вернуться и нанести свой удар. Она сможет спать, не запирая дверь. Так было в самом начале, когда Бен нашел девушку и привел домой. Замков на двери не было, но она подставляла спинку кресла к ручке, чтобы в случае чего знать, что враг рядом. Он был самым худшим ее врагом. Не нашлось иного решения, чем уход.
Он сжимал девушку в своих руках, чувствовал, как она дрожит, но это было не от холода, от тех его слов, которые ранили слишком глубоко. Пальцы замерли на ее щеках, проводя подушечками по нежной коже. Когда в последний раз он так прикасался к ней? Это было вечность назад, в этой самой комнате, когда они только приехали. Но сегодня многое было иначе. Бен прикасался к ней с таким отчаяньем, будто через секунду Мария могла раствориться в воздухе. Взгляд застыл в ее глазах. Наверное, так могло быть. Ее решимость уйти была непоколебима. Она всегда была так упряма. Бен возненавидел эту упрямость.
- Да, я был... - ему с трудом воспоминания те месяцы. Он помнил их как будто это было всего лишь вчера. Просто невыносимо больно было вспоминать то, как Мария отказывалась жить.
Бенджамин

Бен никогда не выставлял напоказ свою боль. Прятал все в себе. Боялся проявить слабость или она была слишком ослеплена болью и обидой, чтобы заметить? Прошлое сделало все, чтобы они никогда не встретились вне страха и отчаянья. Они обречены сталкиваться защитными панцирями и отлетать в дальние углы, наподобие бильярдных шаров. Никто не знал, как снять проклятье. У них не осталось шансов восстановить оборванные связи. Сегодняшний скандал наделал много бед. Вытащил на поверхность обиду и грязь. В ушах продолжало звучать ранящее эхо. Мария не видела иного выхода, кроме ухода. Девушке всегда было неуютно в роли содержанки. Каждый раз, когда Бен приносил новый пакет с одеждой или новое пальто, которого ей не хватало для дождливой погоды или для слишком ветряной, Ри не знала, как реагировать. Прежние отношения с монстром приучили к равнодушию с его стороны.  Зверь в человеческом обличии мало интересовался ее теплом, комфортом и здоровьем в целом. Это было больно, но понятно. Новый Бен действовал с точностью наоборот. Падал из крайности в крайность. Незаметно проделал дистанцию от безразличия к маниакальной озабоченности всем, что касалось «него Марии». Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ирландку не оставляло чувство, что придет день, когда ей выставят счет за все подаренные блага. Больше всего она боялась услышать упреки из уст Бена. Сегодня ее страхи материализовались. Он, как заведенный, твердил одно и тоже. Делал акцент на ее «непомерных запросах». Ей всего было мало. Она бесилась из-за страха потерять комфорт. Он говорил еще… еще… еще… Закреплял полученный результат. Видел по ссутулившейся фигуре, что попадает точно в цель. Долго не мог остановиться. Как же хотелось убежать от этого, но у нее не было средств на обратную дорогу в Нью-Йорк. Каждая нитка на теле девушки куплена монстром. Он оплачивал счета, покупал еду.
Мария

Everything that rises must converge

Чёрч сидел на руках послушно, хотя носик, чёрный и влажный, то и дело норовил принюхаться к странным запахам старого дома. Щенку было интересно, что они делают в этом месте, но ещё он хотел кушать и спать, и спать – больше. Хозяева явно были чем-то обеспокоены, но он был слишком мал, чтобы думать о том, почему его люди выглядят такими встревоженными. Когда Рокки опустил Чёрча нечто похожее на пуф у окна, тот зевнул, поёрзал и устроился поудобнее, чтобы проспать до утра. Мун даже позавидовал тому, с какой лёгкостью вырубился Чёрч. Вряд ли он сам сможет уснуть также просто, как сделал это щен. Он не чувствовал себя спокойно, наоборот, весь он был напряжён: ему не нравилась эта бабка, не нравились житель Маустрэпа, не нравился сам город.
Он огляделся. Комната была куда уютнее той конуры, в которой он вырос, и только поэтому настроение Рокки чуть приподнялось, пусть недостаточно для того, чтобы оптимистично смотреть в будущее. Кожанка начала уже надоедать, поэтому он облегчённо выдохнул, снимая её и равнодушно сбрасывая около кровати, не приученный к тому, чтобы наводить порядок.
Пока Эндж исследовал кровать, Рокс заглянул в шкаф и разочарованно выдохнул – пустые полки, несколько вешалок с деревянными плечиками, но больше ничего. А он-то раскатал губу, что тут осталось что-то интересное. Может, старуха хранила тут нечто необычное… хотя, конечно, хорошо, что там не было её панталон или нижних юбок. Захлопнув дверцу шкафа, Мун почесал живот и понял, что он весь пропитан едким потом, пылью и табачной вонью. Нестерпимо захотелось помыться, но вряд ли там есть вода, а голос рыжего подтвердил его опасения. Да что это за дыра, где вода включается по расписанию?! И это – их отпуск, устроенный вдали от Карреры и Большого яблока. Вместо того, чтобы трахаться, вкусно жрать и, может, убивать ради удовольствия, они в какой-то сраной дыре ради какого-то выблядка и мамаши, которая не могла держать ноги сдвинутыми. 
Рокки

Крохотные струйки ледяной воды текли по коже, выжатые из плотной махровой тряпицы в руке Рокки, осторожно и бережно скользящей по телу Энджела. Он прикрыл глаза, откидывая голову назад под тяжестью копны волос, липнущих к влажной, но теперь уже чистой спине. Мышцы непроизвольно сокращались, стянутые сладкой дрожью лёгкого озноба - капли стремительно высыхали в полуночной духоте, оставляя ощущение схожее с тем, что возникает от тающего эфира.
Чувство чистоты было освежающе-приятным, и хотя Энджел предпочёл бы полноценный душ, это было лучше, чем ничего. С тихим вздохом он развёл колени, позволив ладони любовника скользнуть между липких бёдер, к усталости теперь примешивалось едва ощутимое на грани сонного сознания возбуждение, странно-будоражащее пощипывание нервов. Прикусив губу, Энджел коснулся кончиками пальцев щеки Рокки, провёл вниз до подбородка, ухватывая за него цепко, притягивая любовника к себе для поцелуя, вынуждая прервать своё занятие.
- Спасибо. Давай теперь я тебя помою.
Предложил он, пропуская мимо ушей вопрос в духе русской классической литературы (Энджел не был уверен, что Рокки знаком с творчеством Достоевского, и потому вряд ли это была изысканная шутка). Поднявшись с постели, он толкнул на покрывало Рокки, помогая ему избавиться от остатков одежды, взял свежий полотенец, первый, намокший и посеревший от собранной с его собственной кожи пыли, отбросив просушиваться.
Он начал с плеч и спины, стирая пот и грязь, освежая, сложенный в четверо клочок ткани был больше ладони Энджела и постепенно нагревался от его тепла, хотя в первые секунды после погружения в воду был почти ледяным (костяшки пальцев Энджела покраснели от холода). Наклоняясь вперёд, чтобы провести рукой по лопаткам вниз, до самой поясницы, Энджел ощущал на своей голой груди дыхание Рокки, что отзывалось покалывание в напрягшихся сосках. Некоторое время в комнате раздавался лишь стрекот насекомых, тихое ворчание и сопение спящего щенка.
Энджел

невеста насилия

Часы на тумбочке показывали четверть второго, а Маринка Никитина по-прежнему сидела на застеленной кровати при полном параде, обняв колени и уставившись сухими злыми глазами в темноту. Вечером она поцапалась с матерью, и та, разозлившись, запретила ей выходить из квартиры, отобрала и где-то спрятала ключи, а сама легла спать. Они жили вдвоём, отца Марина почти не помнила – ей было три, когда родители развелись.
Антонина Ивановна, выросшая в детдоме, воспитывала дочь в строгости, но это помогло мало, и пятнадцатилетняя Марина уже зажималась по углам с взрослым племянником их соседки по лестничной клетке, месяц назад вернувшимся из армии. Как-то раз застав их вместе, Антонина молча выставила ошалевшего парня за дверь, принесла из спальни мужнин ремень и от души выпорола дочь. Маринкины вопли слышал, наверное, весь подъезд, и еще с неделю она провела под домашним арестом, лежа на кровати на животе. Мать надеялась, что одного раза будет достаточно, но не тут-то было: отлежавшись, Маринка как с цепи сорвалась и ринулась менять ухажёров. Поначалу Антонина  еще пыталась её удерживать, запирала дома и грозилась навсегда отключить домашний телефон, но потом поняла, что горбатого могила исправит, и махнула на непутёвую рукой.
Время от времени на неё, что называется, находило: она плакала, называла дочь бандитской подстилкой, обещала побрить налысо, чтобы та не могла показаться людям на глаза, но дальше угроз и оскорблений обычно не заходило. Маринка вполуха слушала родительские истерики, лениво огрызалась, а сама прикидывала, как незаметно слинять из дома на хату к Климу, с которым её познакомил бывший любовник. Её не обижало, что Егор относится к ней как к проститутке и делит с друзьями – от этого мужчины она готова была стерпеть что угодно. Она надеялась, что Клим в конце концов оценит такую преданность и безотказность влюблённой в него Марины и захочет навсегда оставить её при себе. Пределом её мечтаний было, разумеется, замужество.
Георгий

Сегодня Нина не пошла в школу. Там они с мамой принесли справку, что девочке надо поехать в санаторий на лечение, примерно на месяц. Надавали кучу заданий, чтобы потом, по приезду Нина смогла быть допущена до экзаменов. Сложив в рюкзак пару книг, блокноты для рисования (ей очень нравилось выводить всякие символы, не имеющие смысла), отец привез из магазина вышивку. Для увлечения все готово, остались чемодан. Но тут перехватила мама, сказав, что надо сходить в магазин:
- В поезде ехать три дня. Не набегаемся на станцию.
Набросив легкое пальто, на распущенные волосы Нина надела беретку, которую связала сама еще на уроках труда, и с волнением в груди побежала в ближайший магазин. Вечер быстро надвигался на город. Кое на каких улицах уже зажигались фонари над подъездами, на лавочках сидели бабушки и дедушки, прогуливаясь перед сном. А в парке, через который Нина решила вернуться домой, еще играли дети, мамы болтали, присматривая за ними. Она расставалась со своим городом, ненадолго. Это и вызывало грусть, но она увидит свою тетю – тоже приятное событие.
В киоске, торговавшем книгами, девушка провела много времени, засмотревшись на новинки ее любимого автора. Но тут ей показалось, что на нее смотрят. Сделав шаг в сторону, она увидела, что напротив, возле дерева стоял молодой мужчина, не сводя глаз с этого киоска, а потом перевел взгляд и она столкнулась с его черными глазами. Нину пробрал озноб.
- Привидится же такое, - прошептала и взяв пару книг, вышла на улицу. – Ой, - книги вылетели из рук, и Воробьева поднимает взгляд. – ппппроститеее.
Что ее больше напугало – повязка на глазу у мужчины или его цепкий взор. Он, молча, посмотрел на нее и пошел дальше, засунув руки в карман. Возле дерева никого не было. Нина быстрым шагом пошла домой, а во дворе и вовсе припустилась бежать, словно ее нагоняло нечто страшное. Ждать лифт не было сил, и лестницу Нина пропорхнула, вваливаясь в квартиру. Сердце готово было выпрыгнуть.
Нина

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://s5.uploads.ru/3MoGc.png
Дамиан
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/67ef740cdc48979a0d297dfe8b18c842/tumblr_p0emk3qKy01qdqywso1_250.png
Нейтан
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/67b7647154e5cc38355d1f08ec49cfb3/tumblr_p0ejv8szdX1u8pmwwo4_r1_250.gif
Влад
посмотреть

http://sa.uploads.ru/ZPlX4.png
Ада
посмотреть

http://sf.uploads.ru/kecR8.png
Маркус
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/68e617ef0367e8d7b836615cc37f9a40/tumblr_p0lgznYLzc1soigcio1_250.png
Вероника
посмотреть


0

85

http://i99.fastpic.ru/big/2017/1217/53/0a739567f5076cd6b7cbbffa35611753.png

0

86


http://s1.uploads.ru/CZE6Q.png

http://sa.uploads.ru/Qb2fA.png
Лье никогда не причинит ей боли. Пенни это знает. Видит, когда он смотрит на неё вот так, открыто и прямо, как давно никто не смотрел. Как никогда никто не смотрел. Он её не боится, как боятся прохожие, те, которых она видит за больничным забором, если ей удаётся ускользнуть и забраться на дерево. Они одеваются все по-разному и выглядят, каждый по-своему. Разноцветные вещи, интересные фасоны. Эти люди похожи на пуговицы в коробке у Джоуи. Он как-то давал Пенни поиграть его пуговицы, а, когда она взяла их, начал биться головой о столешницу и кричать. Громко. Прибежали санитары и заставили её вернуть коробку. Ей не хотелось, а потому на тонкой коже остались синяки от крепких пальцев. У Лье совсем другие пальцы. Они тонкие и белые, красивые до невозможности. Если бы Пенни могла, она забрала бы их себе, спрятала бы под подушкой, чтобы перебирать, как пуговицы, когда ей страшно или одиноко. Но тогда бы он не смог бы прикоснуться к ней. Вот так, как касается сейчас, самыми кончиками. От этого прикосновения Пенни начинает ёрзать на месте. Внутри всё зудит. Кончик языка то появляется между губ, то исчезает. Нервный, быстрый. Желание. Ей рассказал об этом доктор Уотсон, когда трогал её. Она не хотела. Тогда не хотела. А сейчас ей хочется. Хочется, чтобы пальцы Лье скользили по её коже, пока не вернулись змеи. Она не отберёт у него пальцы, если он будет касаться её.
- Мама говорила, что люди врут. Все врут. Даже мама. Она больше не приходит ко мне, Лье. Никто больше не приходит, – Пенни знает, что он поймёт её, пожалеет, а тогда, может, подержит её за руку чуть подольше. Ему нельзя, как нельзя было и доктору Уотсону, но тот не обращал на это внимания, значит, и Лье можно, он просто джентльмен, а джентльмен будет ждать до свадьбы. Так говорила мама, когда ещё могла говорить.

читать продолжение: «Погружение в синдром Адели»

Моя милая пташка!
Я тебе говорил, что этого поста следовало ждать так долго, потому что он чертовски крутой. Впрочем, как и все твои посты. Твои персонажи настолько живые, что иногда, читая, я волнуюсь за них как за реально существующих людей. И мне кажется, что безумие – тонкое, интеллигентное, потрясающее – это то, что тебе удаётся выписать просто идеально. То обилие деталей и мыслей, которое ты вкладываешь в свои посты, меня всегда безмерно удивляет, потому что я, например, и вовсе не могу даже подумать о некоторых вещах.
Ты один из самых талантливых соигроков, которые у меня только были, и самый лучший друг, о котором я и не смела мечтать.
И, учитывая, что с каждым днём всё ближе Новый год, который я воспринимаю как самый крутой праздник, я верю, что мои пожелания для тебя будут иметь под собой силу.
Я желаю тебе счастья, милая. Большого, необъятного, как я, счастья. Чтобы твоя очаровательнейшая улыбка радовала нас всех как можно чаще.
Я желаю тебе добра и спокойствия, чтобы ничто не тревожило и наполняло сомнением. Чтобы каждый твой день был прекраснейшим днём.
Спасибо тебе за наши редкие игры, за наши частые встречи и за то тепло, которым ты меня окутываешь.
Лис любит тебя! :З
   
(с) Гильермо

Каждый раз это получается внезапно, и каждый раз я за тебя очень радуюсь, особенно радуюсь. Ты и так знаешь, что ты для меня значишь, но это ещё далеко не всё. Мы с тобой только недавно разговаривали о признании и о внимании, которого кто-то достоин больше, а кто-то меньше. Так вот ты из числа первых, и никогда в этом не сомневайся. Да, сейчас я имею в виду твоё имя в шапке и награду в профиль, но в целом - не только об этом. Думаю, чуть выше Рокс уже всё сказал, а мне остаётся только повторить, что я и так часто тебе повторяю – мне с тобой повезло. Больше, чем тебе со мной, но это уже совсем другая история, верно? А пока я буду заходить на Манх и смотреть на его шапку, потому что твой пост лучший, как и ты сама.   
(с) Рипли

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://s0.uploads.ru/d1pHY.png
Энджел

https://68.media.tumblr.com/8d7e04a1b034757273b247999f6d3a92/tumblr_oqz7l5FYUf1us77qko3_75sq.png
Рокки

http://s0.uploads.ru/OlxUq.png
Бенджамин

http://s1.uploads.ru/lQs4D.png
Мария

http://sd.uploads.ru/WqjJZ.png
Син

http://sf.uploads.ru/NMqRJ.png
Бонни

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Посреди душного жаркого лета, на огромной высоте многоэтажного дома, в просторном пентхаусе наступила зима. Несмотря на все попытки весны прийти к этим двоим, несмотря на все попытки их двоих дать друг другу хоть крупицу искреннего тепла… Не выходило. А теперь и вовсе застыло в стазисе, потому что пришла беда, заморозившая всё, что ещё было живым. Филип окунулся в заботу о маленькой жизни, которая была с ним очень долго, своим теплом и участием. Он носил её на руках, делал массаж, сцепив зубы ставил уколы. Кормил со шприца, сняв иглу, разминал лапы и радовался до чертовой влаги в глазах, когда она однажды вдруг едва различимо заурчала. И оглянувшись вокруг в тот момент, он понял, что остался один. Что он сейчас — один. И не с кем поделиться этим маленьким взрывом счастья внутри. И что-то вдруг ёкнуло.
Закрывая дверь на ключ, оставляя Серую в лазарете, он возник в гостиной, где на маленькой громкости телек показывал мультики, Матиас катал на полу машинки, а Мора была рядом с сыном, то кивая ему на принесённую игрушку, то глядя на приключение мультяшек. Наверное, они его не услышали, а, может, попросту не обратили внимания, как он сам не обращал внимания на них, слоняясь по дому тенью. Сжалось внутри что-то… обидой, горечью. 

«нарисованное море - глубоко до дна» Филип

Пока ты читал эти строки что-то внутри обрывалось ко всем чертям, было больно, сдавливало грудь, все внутри, тебе было грустно и страшно и к тому же ты не успел даже толком скорбить по Грэму, так как следом за его смертью произошел тот ужас, от которого вам теперь долго придется приходить в себя.
Ты проводишь пальцами по бумаге, по написанным им буквам, кусаешь губы склонив голову к плечу и вытирая слезы с щек. Откинув голову в его рабочем кресле ты прикрываешь глаза и пробуешь мысленно представить как он подходит к тебе сзади, как подходил когда-то, как опускает теплую ладонь на плечо и ты пробуешь вспомнить его улыбку, его теплую уютную улыбку. Она не сразу показалась тебе теплой и уютной, она не сразу вообще тебе приглянулась, ты и не видел ее по началу, вообще, но со временем когда ты привык к Грэму, когда тот начал о тебе заботиться, когда он показал тебе, что ты ему совершенно не безразличен, тогда, когда постепенно ты проникся к нему ты впервые увидел эту улыбку, ты ощутил на себе этот нежный взгляд, ты начал привыкать к его всегда-теплым рукам, ты начал принимать и получать его любовь такой какая она есть. Сейчас ты точно не можешь сказать, любил ли ты его "по настоящему", но ты точно мог сказать, что он был тебе родным, очень близким.

«Во что бы ни стало...» Джефф

Неладное Рада заподозрила, когда после отмеренных себе трех глотков, вдохнула уже раз десятый. Ведь не мог же старый колдун так долго собираться с силами?! Что он там для нее готовил? Уж не испепелить ли решил со злости? А как же воскрешение, как же служба за армию вселенского зла, разорение крестьян, умерщвление невинных дев и добрых молодцев? Она же была уже готова, не надо ее убивать с концами!
Теряясь в догадках и опасениях, травница осторожно приоткрыла глаза. И о чудо, злобному колдуну уже не было до нее никакого дела, ведь тот вновь повстречал своего заклятого врага, бросившегося к нему откуда-то со стороны, в самоубийственном броске, с тем отчаянием, которое исказило уставшее лицо, с тем бесстрашием, в котором Радея, отчего-то, почувствовала отголосок своей вины. Но как же? Он же лежал, еще совсем недавно, вон там, у самого края поляны, поверженный, бездыханный… а теперь казалось, что и трава в том месте не была примята, что и не было этой страшной картины, привиделась она травнице, будто ту по голове кто-то лапой своей нахальной саданул до беспамятства. Но не было времени порадоваться юной ведьме, пролетело оно легким перышком по ветру, когда исказился незримый узор магии, что опутал сетью поляну, когда удар той небывалой силы, что собирал в своих руках некромант, содрогнул эту землю, смял сам воздух, раскалив его докрасна, что и на вдох ничего не осталось. И не стало никого.

«Все, что нас не убивает, делает большую ошибку» Медея

Дерево, растущее у дома Нелл, никогда не сбрасывало листья. Громадное и величественное, настоящий исполин среди своих собратьев, оно оживало в непогоду, как пробуждается ото сна спящее чудовище в темной пещере. Всякий раз ветер вдыхал в него жизнь и, подобно кукольнику, дергающему за нити марионетку, заставлял шевелить косматыми ветвями и скрестись в окна спальни. Нелл не любила это дерево.
Она боялась его.
Ей казалось, что по ночам дерево смотрит на то, как она спит.
Ночь выдалась тревожной. В этом месте всегда царила поздняя осень, холодная и безрадостная, полная долгих дождей и вездесущей грязи. Глухая барабанная дрожь – не что иное, как тяжелые капли, нескончаемым потоком хлынувшие на оконные ставни; то и дело прерывали чуткий сон Нелл. Здесь ничто не давало ей покоя.
Здесь было лишь вечное ожидание его.
Гроза разыгралась пуще прежнего, раскаты грома перемежались с ослепительными вспышками молний, и только перед самым рассветом непогода проявила уступчивость. И тогда в наступившее затишье Нелл смогла расслышать тихий шорох за дверью.

«s a l v a t i o n» Дарья

У истины были карие глаза. Дамиан поначалу вздрогнул, увидев в запотевшем зеркале Маргарет, и тут же отвел взгляд, скрываясь в струях воды, чтобы не выдать то, что всколыхнуло ее вторжение. Хватит. Параллели не доводили ни до чего хорошего, по крайней мере в последние дни он только ошибался. Они в очередной раз были в состоянии молчаливой войны, и желание повторить то, что происходило в декорациях первой поездки в Вегас могло напрочь разрушить хрупкое равновесие.
Сочельник. Всё правильно, все стремились побыть вместе с семьей. Ему не нужно было отвечать, чтобы она почувствовала его согласие с ее решением. Что-то все же оставалось неизменным, пусть сама Маргарет улепетывала от него во всю прыть, едва справившись с равновесием у порога, стоило ему лишь двинуться в ее сторону. Страх за него или за себя? Вопрос без ответа, как его так и не высказанные соображения о головной боли, да и нужны ли были ей ответы в попытке просто забить неловкую паузу, где он раздет, а она не стремится обратить обыденность в очередную провокацию.
Чистые вещи ждали на том же кресле, откуда исчезла грязная одежда. Дамиан слишком привык к заботе обслуживающего персонала, чтобы думать, что этот жест означал для Маргарет, да и вообще просто устал думать.

«all that I have is this old dream» Дамиан

У Стива давно отпало какое-либо желание производить на окружающих приятное впечатление, однако ему не приходило и в голову, что сегодня многим прохожим казалось, что встретились с сумасшедшим; еще бы после бессонных ночей вид его оставлял желать лучшего: под глазами проступали водянистые мешки, отросшая щетина колкими опилками покрывала внушительную квадратную челюсть и спускалась на тонкую точно у ламы шею. Немытый, запущенный в сильно помятом костюме и несвежей сорочке, вдобавок пропахшей кислым молоком, миновал десятки недовольных людей и по переходу выбежал к лифтам. Он не сразу сориентировался в болезненно освященном коридоре четвертого этажа. Потребовалось вдохнуть немало запаха хлорки и больничной еды, прежде чем увидел у дежурного поста автомат с сэндвичами, шоколадными батончиками и сладкой газированной водой, вокруг которого прыгал кучерявый мальчишка. Коллинз знал все о декларировании доходов физических лиц с целью получения налоговых вычетов, но абсолютно ничего о том, как утихомирить своего семилетнего ребенка, уже через долю секунды скрывшегося за дверью палаты.
Невесомое онемение в теле, казалось, ослабело, зато внутри левой ноги заработала с грубой силой воткнутая пластина, раздирающая плоть инородностью, как фабричный гарпун мертвую тушу коровы.

«и в огне не сгорит, и в воде не утонет.» Дуглас

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

(не)контролируемое безумие

Лучшая игра недели

Вопли парня об убийстве заставили Энджела испытать лёгкое замешательство. Слегка отшатнувшись, не разжимая пальцев на рукаве рубашки, рыжий хмуро и неодобрительно заглянул в лицо умоляющего о пощаде Гейла. Остатки симпатии и снисхождения, которые ещё могли оставаться в нём к этому студентику, испарялись с каждой секундой. Гейл раздражал. Невыносимо.
- Да заткнись ты уже, - вполголоса прошипел Энджи, как следует встряхнув парня за руку, словно пытаясь привести того в чувство.- Чё ты разнылся как баба? Возьми себя в руки и подотри сопли, я не…
А потом Гейл Роджерс сделал кое-что очень и очень глупое. Энджел тихо вскрикнул, отпуская руку студента, схватился за голову, прижимая волосы у корней, чтобы облегчить боль. Из глаз непроизвольно брызнули слёзы, застилая взгляд мутной пеленой. Мальчишка попытался примериться, чтобы садануть носком кеда по коленке этого грёбанного идиота, но удача сегодня была не на стороне дураков. Поскользнувшись, Гейл рухнул на пол. Энджел, потирая кожу под волосами, тяжело дыша от злости и негодования, остался стоять, глядя на парня сверху вниз блестящими, как у разъярённой кошки, глазами.
Он ведь правда не собирался трогать этого кретина. Не сейчас, в любом случае. Он достал им ссаное пиво, он пытался привести Гейла в божеский вид, так как сам студентик на это был неспособен и нуждался в няньке. Энджелу просто хотелось провести вечер в компании, о которой он всегда мечтал. Он готов был терпеть присутствие Роджерса, его блеющий голосок и постную рожу ради этого. Он не хотел причинять никому вреда! Но этот тщедушный цыплёнок так и напрашивался. В конце концов, любому терпению наступает предел.
- Замолчи, замолчи, ты, жалкий кусок дерьма…

Энджел

Кровь уже не так бурлила, ярость растаяла, оставив беспокойство и легкую тоску по любовнику, который в запарке подростковой обиды уехал с не пойми кем в чертов мотель. Нет, как ни странно, за Энджела он не беспокоился, потому что его мальчик мог себя защитить, но в тоже время Рокки думал о том, как бы поскорее забрать его и спросить, какая муха его укусила. Может быть, Рокс был не слишком умен, но он прекрасно понимал: Харт не станет просто так психовать и ныть, что-то случилось. Но что? Мун беспокойно вздохнул, провел ладонью по волосам и прикурил очередную сигарету, ощущая себя каким-то взволнованным, будто что-то должно произойти, хотя он понятия не имел – что именно. Мотель ему не нравился, он казался ему страшноватым и заброшенным, хотя, наверное, Энджу подобное место наверняка понравится, у него были странные вкусы.
Единственное, что неожиданно пришло на ум – в этой пустынной местности вряд ли кто-нибудь услышат, как кричат случайно прижатые к ногтю студенты. Рокки повел плечом, оттолкнулся от Миртл, прошел мимо пурпурного джипа, оглядывая его с легким презрением. Нет уж, никогда бы он не сел в эту пафосную развалюху, едва ли способную удовлетворить даже менее взыскательный вкус. Мун прошелся мимо номера, в котором слышалась музыка и голоса, но он видел, что Энджел вышел оттуда вместе с этим пидором.
Рыжий не видел его, но это не значит, что он не следит за любовником, просто Рокки решил, что мальчику нужно свободное время, немного пространства, чтобы ощутить себя самостоятельным. Но Мун прекрасно слышал, как визжал Гейл, хотя сначала толком и не понял, что произошло. Только в момент, когда он увидел растекающуюся кровь, внутри что-то сладко вздрогнуло, а сердце забилось.

Рокки

follow my lead

- На чем мы остановились?
- Что ты абсолютно безбашенная, чокнутая и сумасшедшая и все этом в одном очаровательном костюме развратной красной шапки с необычными пирожками в корзинке, - выдал я после долгого молчания и попытками успеть за этой особой.
Нет, серьезно, я никогда не встречал такую быструю смену эмоции и действий. И как для полного неспециалиста по расслаблению путем приема запрещенных препаратов, я не сразу подумал на них. Грешил, мол, обычная женщина со сменой настроения в доли секунды, когда семь пятниц на неделе, когда тараканы в голове носятся и один за другим «хочу мороженное, а может погулять, ой снег выпал, а какая сумочка!» и у каждого свои мысли, которые не повторяются. Ей-Богу, будь я таким тараканом, я бы просто уже застрелился, задолбав самого себя, и решив, что это единственный выход.
И все же я здесь, все еще в ее компании, пытаюсь угнаться за ней, прикусывая нижнюю губу после поцелуя и рассматривая, как короткая юбчонка прыгает в такт ее движениям, вновь открывая миру прелестное бельишко. Люблю я таких женщин, раскованных, что не ставят себе какие-либо рамки и готовы на приключения, риск, по крови несется азарт, и совсем не прочь провести ночь в приятной, естественно, моей, компании. С такими было просто, весело, беспроблемно, когда нужно думать, как же подкатить, что сказать, что предложить выпить, еще разводить на разговоры, показывая, что у вас есть общие темы или тебе вообще интересно, что в этой симпатичной голове, тут просто берешь, закидываешь на плечо и валишь в долгий и продолжительный закат, когда даже само место уже неважно. Да хоть на этой же крыше.
Майкл

Внимательно следую взглядом за своим спутником на сегодняшний вечер, а может и ночь, который по-хозяйски закрывает дверь на засов, резюмируя свое нежелание быть замеченным, деловито и в своей слегка наглой манере упрекая меня в обратном, на что я корчу недовольное лицо, безутешно надеясь, что несмотря на маску, он заметит это.
- Иногда они могут добавить горчинки, - игриво отвечаю, когда он снова оказывается поблизости. И мы опять окунаемся в эту тягостную, приятно ноющую в низу живота агонию поцелуя, который на сей раз остается не прерванным, а полноценным и оттого столь сладостным, что хочется продолжать и продолжать. В нескольких отрывках между чередой жадных, смелых и весьма нескромных слияний губ, я улыбаюсь, вызывающе прислоняясь к мужчине в доступной мне позиции. Закрывая глаза, я проваливаюсь в бесконечный поток сознания, который стимулируется таблетками, увлекая своей зыбучестью и пёстрыми всплесками ощущений. От каждого касания меня пронизывает буквально волна настолько сильного желания, что я не в силах совладать с этой скромной традицией обязательной прелюдии. Черт побери, я уже готова ко всему! Переняв инициативу в свои руки, я перебираюсь к дьяволу на колени и отчаянно посыпаю открытые участки кожи, не спрятанные костюмом, нетерпеливыми поцелуями. Не желая долго оставаться в такой недоступной к телу позе, я стаскиваю мужчину на голую поверхность крыши, однако и положение под ним меня не шибко устраивает – я хочу решительно дать понять, что ждать мне совершенно не хочется. Резким толчком я отстраняю его от себя, чтобы перекатить на лопатки, и мне это удается в конце концов.
Бонни

This is the start of how it ever ends.

Мое двадцать пятое рождество заползало за воротник темного пальто зябкими снежинками, вырывалось изо рта густыми клубами пара и оседало на бровях серебристым инеем. Оно покалывало морозцем, хрустело под ногами, заполняло легкие холодной ясностью, и, куда не посмотри, было свежим и пронзительно-прозрачным. Будучи всегда чуть горячее, чем того требовал мой личный лечащий врач, я превосходно чувствовал себя на легком, наполненном падающими снежинками морозе и чувствовал в себе растущую потребность испытать весь must have каникул на горнолыжном курорте и немного сверх меры, как раз натянуть нервы и попытать счастья сломать себе позвоночник. Но, се ля ви, в это Рождество я был не один.
Мое двадцать пятое Рождество цеплялось за рукав и без остановки ворчало из-под натянутой на глаза шапки, закрывая мерзнущие губы теплыми вязаными варежками. Оно стремилось залезть мне под пальто, засунуть мерзнущие пальцы в рукава, и при малейшей попытке отойти от меня на два метра чувствовало задом холодок и неслось обратно, залетая в теплые объятия с руками и ногами. Шла отчаянная борьба изнеженности и любопытства - как итог, мое Рождество было заочно всем недовольно, хотело в тепло и каждые пять минут просилось обратно.
Как вы уже поняли, идея вытащить нас в Альпы принадлежала мне, и Мика такому подарку в коробке с красным рождественским бантом до поры до времени даже радовалась.
Ее мучения кончились, когда мы залезли в теплое такси, и я привычным жестом по-хозяйски положил свою лапищу ей на бедро. Мимо проплывали картинки телевизионной рождественской сказки - дома под стать пряничным, заснеженные ели, счастливые лица.
Леонард

Если меня спросят, как я хочу провести ближайшее рождество, я бы не задумываясь ответила – Милан. Или Париж. Или Лондон, Барселона, Канары, Бали. Вариантов, в общем-то много, и они никак, ну совсем никак не пересекались с чертовыми Альпами, где по ночам темно, как у негра в пятой точке (я не расистка, просто так говорят) и холодно – всегда, черт возьми, всегда холодно. Иногда мне кажется, что даже у камина я когда-нибудь покроюсь тонкой корочкой льда – и это еще я тактично затыкаюсь о постоянно промокающих и замерзающих ногах, красном носу, которому дышать тяжело от замерзающего содержания (что естественно, то небезобразно), и пальцах, которые я не могу согнуть уже через пять минут после выхода на улицу. Возможно, в ворчании Гейбла есть определенный резон, и шерстяные варежки спасают куда лучше, чем дизайнерские перчатки из тонкой бежевой кожи ягненка, но красота требует жертв! В первую очередь, естественно, его жертв, потому что все равно в итоге это будет не моей головной болью, если я простужусь и заболею.
Вообще-то первые пару дней после торжественного вручения романтической поездки для двоих в Альпы я даже радовалась, фоткала перевязанный темно-бордовой атласной лентой конверт (мой мужик – самый лучший мужик в мире как минимум потому, что поддается дрессировке, и уже год спустя точно знает, что все подарочки должны быть не только содержательно правильными, но и красиво преподнесенными), выкладывала в инстаграм и хвасталась завистливо прищуривающему глаза Уоррену, который, в отличие от меня, любил зимние виды спорта и даже умел их готовить. Мой заряд оптимизма заметно поиссяк, когда от холода у меня начала дрожать челюсть.
Микаэла

Welcome to my silly life (c)

Джордан смущённо потупила взор, но довольной улыбки сдержать не смогла. Ей было странно слышать такие слова от парня, странно, но приятно. Приятно было осознавать, что кто-то будет ждать встречи с тобой, кто-то пожелает отложить свои дела, ну, или наоборот, взвалить на себя дополнительные, чтобы увидеться с тобой. Джордан не пользовалась популярностью у противоположного пола и прекрасно это знала, а потому не тешила себя несбыточными мечтами. Она не была девочкой-солнышком, согревающей окружающих своими тёплыми лучиками оптимизма и заряжая их позитивом. И если ты при этом не являешься писаной красавицей с загадочным прошлым и томным взглядом, кавалера тебе не видать, как собственных ушей. Девушка уже почти пообещала Рену прийти, но вовремя себя остановила.
- Ничего, значит, прогуляемся, - заключила она, украдкой бросив тоскливый взгляд на дом, где обитала этим летом её семья. Странно, что Рен не знал наверняка кому принадлежит этот дома, странно, что он не слышал о том, что в семействе важной политической персоны обновления. Впрочем, едва ли он интересовался политической жизнью Нью-Йорка или светской жизнью Лонг-Айленда. И это играло Джордан на руку. Она не могла объяснить, почему не хотела, чтобы Рен узнал её историю. Возможно по тем же причинам, что заставили и его соврать девушке о своей семье: не хотелось, чтобы другой человек делал скоропалительные выводы до того, как узнать тебя получше.
А так они болтали обо всём на свете. Рен попросил Джордан поподробнее описать маяк, и тут уж она на эпитеты не поскупилась. Японец, в свою очередь, рассказывал девушке о своей любви к океану и сёрфингу.
Джордан

Она обрадовалась встрече. Действительно обрадовалась, о чем говорила широкая и искренняя улыбка. И Рен сам невольно ее отзеркалил. Хотя, казалось, улыбаться шире уже некуда. Джо ему нравилась. Действительно нравилась. С ней было легко, спокойно и комфортно. И парень был бы рад, если бы они стали друзьями. В Чикаго… не то чтобы у Рена было много друзей, но общаться с людьми было проще. А вот в Нью-Йорке с друзьями напряг. Да даже не с друзьями, а просто со знакомыми. И Рену очень хотелось удержать ту тоненькую ниточку… взаимопонимания, что протянулась вчера вечером между ним и Джо. Дальше он пока что как-то не заглядывал.
На слова о том, что купальник девушка захватила, Рен вновь широко улыбнулся. На «спасибо» за футболку, только тихо рассмеялся. О какой благодарности вообще может идти речь, если по его вине девушка намочила свою одежду? Впрочем, озвучить мысли он не успел.
Пожалуй, Крис был его наказанием. Карой богов. Кармой. Или как там это все называется? Иногда Рену хотелось спросить высшие силы – за что? Но потом он вспоминал собственные прегрешения, сославшие его в этот город, и прикусывал язык. Было за что. За свою недолгую жизнь грешил он не мало. Так что Крис был еще самой нежной расплатой.
- Я? Обижу? Скорее это ты для нее угроза, Савазаки. И что ты мне сделаешь? – Рена Крис не боялся совершенно. И эти его угрозы вызывали лишь насмешливую улыбку. – Папочке пожалуешься? В суд подашь? Так один раз уже не прокатило.
Эту историю, с судом, не знал разве что только ленивый. История умалчивала о том, кем был брошен первый камень, но слухи и сплетни, касающиеся нового ученика, распространились по школе со скоростью света.
Рик

L'ete indien

Свежий воздух быстро остудил голову. Эмоции улеглись. Остался стыд. Девушка с содроганием вспоминала произошедшее полчаса назад. Появление в полуголом виде. Неуместная реакция на несуществующую химию между ней и монстром. Со стороны Бена ничего не было. Тишина. Он накормил завтраком. Налил кофе. Но его сбившееся дыхание? Выдумала. Она «видела» то, что хотела. Прикасался ли Арчер к ее ноге? Велика вероятность, что блондинка окончательно сбрендила и перестала отличать глюки больного воображения от реальной действительности. Она ненормальная! Чокнутая! Полоумная! Жалкая… какая же она жалкая! Чувствовала себя старухой, сгорбившейся под тяжестью пережитого. Предательство и насилие состарили душу. Телу тоже изрядно досталось. Потасканное, перепачканное, покрытое множеством шрамов… оно давно утратило былую привлекательность. Подвал, побои и болезни. Мария поседела в тридцать лет. Помнила отражение в зеркале. Без слез не взглянешь на обтянутые кожей кости и бледную кожу с оттенком синевы. За год ситуация только усугублялась. Поставив на себе крест, девушка почти не следила за внешним видом. Зачем слепой зеркало? Джайя пыталась спасти ситуацию. Все слишком хреново, раз подруга решила взять над ней шефство. Заставила комод баночки с кремами.  Устраивала салон на дому. Только тактичность и хорошее отношение не позволяли Джайя сказать прямо, что ее ровесница выглядит на полтинник с копейками… и это в лучшем случае. Бетанкур мало заботили морщины и мешки под глазами. Наоборот, она считала осунувшийся облик дополнительным оберегом от монстра. Зверь привередлив. Он не станет бросаться на протухший бесформенный кусок…
Мария

Это не должно было происходить, но он вновь чувствовал зарождающееся в груди тепло. Стоило прикоснуться к девушке и вся выдержка летела к чертям. Каждой клеткой своего тела Бен ощущал ее близость. Слышал прерывистое дыхание, стук ее сердца, чувствовал запах и понимал то, что она слишком много думает. Опять. Когда в ее голову заползали далекие от него мысли, на лбу выступали морщинки, а глаза становились слишком сосредоточенными и темными. Будто она закрывалась от него, чтобы он не коснулся самых сокровенных дум. Она думала о нем? Или нет? Не все в ее мире сосредоточено на нем. Рядом с девушкой он оставил только тьму и боль. Она мечтала вырваться из этого порочного круга. Стать свободной и вновь способной дышать без него.
Боль незаметно подкралась слишком близко, кутаясь в толстом ворохе ледяного ветра. Бенджамин почувствовал, как холод ползет вдоль позвоночника. Эта был иной холод, не созданный природой. Холод исходил от него самого, когда он пытался представить, какой может стать его жизни без Марии. Темная. Ледяная. Слишком одинокая. Он ухватил сильнее девушку за ладонь. Перебирая между пальцами каждый ее палец, пытался унять нахлынувший страх. Ему было необходимо чувствовать ее, чтобы не поддаться кошмару. Это место могло стать тем самым, куда Бен бежал от настоящего, от реальности. Затерявшись здесь на минуты и часы, боль притуплялась. Он возвращался в прошлое. Вырысовывая перед собой девичьий обнаженный образ. Как она склонялась к руяью, зачерпывая воду. Холодные капли стекали по лицу, скатываясь к шее и еще ниже к груди и торчащим соскам. Проклятье!
Наверное, это было глупо - вспоминать моменты их прошлого.
Бенджамин

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

https://78.media.tumblr.com/bc21fecf8c02fafb5cc3fb7ad5f5ce71/tumblr_p0rnd5Co2o1u8pmwwo3_250.png
Кит
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/9b7ed13357d228f5098a9111c2ec04b1/tumblr_inline_p0zzwmNqL81rgtuxe_540.gif
Джиневра
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/68799f2dcb0af9b2a07cad20601862b0/tumblr_p10wnrsF5X1us77qko1_250.png
Алесса
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2AijY.png
Вероника
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2Anj4.png
Мэд
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2AmUw.png
Вероника
посмотреть


0

87

http://sa.uploads.ru/xDu4p.png

0

88


http://i103.fastpic.ru/big/2017/1224/b6/3b0c09a2f34c1bbcf97ee581f4f735b6.png

http://s7.uploads.ru/g1wlW.png
Не все можно купить за деньги. А жаль. Тогда бы у человечества было бы гораздо меньше проблем, если бы у всего была своя цена. У судьбы есть свой прайс-лист, только мы его никогда не увидим в глаза и можем только догадываться, сколько будут стоять наши выходки и какая после за них придет расплата. Я давно усвоил, что если пустить все на самотек, то ничего хорошего из этого не выйдет. Судьба, как и любая женщина, да и любой мужчина, любит и благосклонна только к тем, кто умеет доказывать, что он чего-то стоит, а, поверь, кое-что в этой жизни умею и знаю. Нам только предстоит с тобой познакомиться, но я уже хочу рассказать тебе о себе. Я ничем не отличаюсь от других людей: также работаю и отдаю все силы своему делу, детищу, за которым я ношусь как маленький ребенок, переживая и волнуясь за то, чтобы мои галереи и дальше оставались на том уровне, на который я вывел их сам. Помощь? Я не приемлю помощи и не умею ее просить. Уж не знаю, кому стоит сказать спасибо за это, себе или судьбе, а может отцу, вопреки которому я отправился много лет в Австрию, и сам всего добился. А вообще, я считаю себя вполне удачливым человеком. Ты спросишь, с чего бы это вдруг? Ну например, удача помогла мне свернуть на правильном повороте и встретить тебя. Я чертовски устал за сегодняшний день, поэтому я ехал с мыслями, что я доберусь до дома, пропущу пару стаканов скотча и верну к себе прежние силы, но как назло я собирал каждый светофор, который встречался на моем пути. Оказалось, не на зло, а на удачу. Впрочем, об этом позднее. Я опять стою в пробке, облокотившись левой рукой о дверцу своего автомобиля, правой я нервно постукиваю по рулю в ожидании смены красного света. Да, я чертовски во всем нетерпелив и не люблю терять свое время зря. За свои тридцать пять лет жизни я понял еще одну важную вещь: времени слишком мало, чтобы тратить его на разную ерунду, например, пребывание в пробке. И когда ты поймешь это, уже после знакомства со мной, ты не сможешь не согласиться с этим.
читать продолжение: «.сердце рвется из пустоты»

Вот сейчас сижу, улыбаюсь, как действительно самый настоящий дурачок и понимаю, что безмерно горжусь тем, что именно я тот самый человек, для кого ты пишешь свои невероятные посты. И пусть я повторюсь уже в сотый раз, а может и в тысячный, за столько-то лет, что мы играем вместе, но я действительно каждый раз зачитываюсь тем, что ты пишешь. Каждый раз сижу, борюсь с различными эмоциями, которые разрывают меня после твоих постов и не понимаю того, как именно у тебя получается настолько проживать эмоционально кусочки жизни своих персонажей. Что бы мы с тобой не отыгрывали, у тебя всегда настолько все тонко, точно, что в какой-то момент, персонажи прекращают быть персонажами и становятся настоящими живыми людьми. В какой-то момент, ты действительно прекращаешь дышать, когда читаешь, боясь спугнуть, переживая, что от твоего лишнего звука, все моментально изменится и люди, за которыми я в эту секунду наблюдаю, закроются и больше уже не захотят делиться своим миром. Выталкивая меня из него. Наполняя меня горечью утраты. Может быть, именно от этого, я так тяжело расстаюсь со всеми историями, которые мы с тобой придумываем, буквально со слезами на глазах понимая, что у нас нет времени, нет возможностей писать за них дальше и это по-истине твоя вина, родной мой! Вина тебя, как человека, который с годами нашей игры стал писать в тысячу раз лучше, чем в тот день, когда мы с тобой только познакомились. Вина человека, который пленил меня своим талантом, заставляя тянуться за ним и совершенствоваться следом. И словами не передать того, как же я рад, что мы с тобой прекратили бояться своих идей, желаний, думая, что если сказать, то другой покрутит пальцем у виска и у нас с тобой в итоге появились Стефан с Клементом. У тебя невероятно сильный Стефан и я как ребенок готов хлопать в ладоши от того, что он именно мой. Что именно для меня ты раскрываешься и с этой стороны, пусть очень много лет мы с тобой и играли совершенно другие сюжеты. И я хочу пожелать тебе, мой хороший, чтобы ты и дальше получал удовольствие от игры. Ждал постов от меня так же, как их жду я, ходя и переживая, когда их нет долго, а я очень переживаю, как и бегу после читать их, наплевав на время суток, пространства, где я нахожусь и в момент чтения, переносясь совершенно в другой мир. И хочу пожелать тебе, чтобы никогда ты не сомневался, что наша с тобой игра – это все, что действительно меня еще будоражить в мире ролевых и что здесь держит. Ты шикарный – помни это. Самый лучший и с каждым написанным постом, ты становишься еще лучше, оттачивая свои умения до того уровня мастерства, до которого мне самому будет уже скоро не добраться. И поверь, не я один это вижу и знаю. Люблю тебя и каждый из твоих постов, и вот уж точно никогда не устану тебе это повторять.    
(с) Клемент

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://s3.uploads.ru/wU6Oo.png
Нил

http://s0.uploads.ru/d1pHY.png
Энджел

https://68.media.tumblr.com/8d7e04a1b034757273b247999f6d3a92/tumblr_oqz7l5FYUf1us77qko3_75sq.png
Рокки

http://s4.uploads.ru/t/ya4Fv.png
Адам

http://sh.uploads.ru/7k4cZ.png
Мэд

http://s5.uploads.ru/gZ8Hc.png
Джейд

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Казалось, я влюбился в эту девушку с первого взгляда.
Нисса Кадди собрала в себе все самые лучшие черты ирландцев и шотландцев. О, в этом вопросе я был дотошен, с интересом изучая и тех и других, их особенности и нравы, я бы даже изучил ее родителей, познакомился с ними поближе, и… Короче говоря, мое тихое помешательство контролировалось лишь потому, что я знал, что я неудачник.
Семья Фрай представляла с собой крепкую ячейку общества, но далеко не идеальную. Родители славились своим мягким характером, скромностью, надежностью. Иногда я думал, что у них нет ни одного отрицательного качества, пока не понял, что они и не нужны, когда стеснительность была оружием куда более убийственным, чем открытая агрессия. Я вырос ребенком мягким, слабым, практически беззащитным, в тоже время чутким и внимательным к людям, что еще верил, что в человеке, в любом, можно найти что-то хорошее. Будь то соседский мальчишка, что вечно задирал меня и толкал в лужи или с дерева, одноклассник, таскающий мои тетрадки, списывающий и незаслуженно разделяющий со мной отличные оценки – а что мне было делать против угрозы физического насилия? Старший Фрай категорически был против драк, сдачи и жестокости, говоря, что в этом мире и так слишком много насилия, что нужно быть гораздо выше этого и заботиться о чувстве собственного достоинства. 

«Не сравнивай то, что у тебя внутри, с тем, что у других снаружи.» Дэвид

Как он допустил такое в своей жизни? Когда он упустил этот момент, что он мог уйти от жены. Это было так необычно и ново для него, но впервые он стал дышать полной грудью, и единственным желаем было видеть ее. Он знал, что заберет сына с собой, но ему нужно было проконсультироваться с адвокатом, он не хотел быть тем, кто отнимает детей от матери, но что-то подсказывало ему, что она не заметит, если ребенка не будет рядом, а пока, пока он ехал туда, где хотел оказаться. Они с утра пришли к тому, чем заканчивалась каждая их встреча, разошлись каждый по своей жизни, оставляя постель номера отеля остывать.  Но чувства тлели, где-то внутри, не смотря на отрицания. Интересно как долго они смогли бы жить в таком ритме, пока не сгорели бы в пылу своих чувств.
     Во всей этой ситуации, он переживал только из-за сына. Мужчина не хотел оставлять его, но жить так было нельзя. В любом случае, при любом раскладе, была обиженная сторона, будь то Оливия, или его жена или их сын. Противное чувство вины, поднимало голову, но Раймонд запихнул его куда подальше. Лучше сейчас, когда еще есть силы что-то решать, а не плыть по течению. Когда любовь уходит у одной пары и приходит к другой всегда остается один несчастный. Правда он понимал, что у них давно нет любви, секс с женой был как обязанность, работа. Красивая, но бездушная. Можно было с таким же успехом ебать надувную куклу.

«Пора расставить все на свои места» Дилан

Оуэн был по натуре таким человеком, которого вдохновляло движение в любом его виде; путешествия, прогулки, новые начинания – все это придавало ему сил, пробуждало желание жить и расти вместе со стремительно меняющимся миром. Будучи мальчишкой, он то и дело получал тумаки за свою неусидчивость; родители всерьез задумывались порой о том, чтобы определить его в закрытую школу для мальчиков или пансионат, чтобы его научили манерам, без которых не стать успешным человеком, но к старшей школе юноша научился ловко балансировать на грани между безалаберностью и ответственностью. Его природная изворотливость, хорошо подвешенный язык и компанейских склад характера сделали свое дело – его обожали если не все, то большая часть преподавательского состава, и, соответственно, закрывали глаза почти на все провинности, стоило Ньюману улыбнуться и вовремя вставить пару нужных фраз.
Он действительно легко умел находить общий язык даже с самыми сложными людьми. Но, увы, его таланта не хватало для того, чтобы поддерживать нормальные отношения с матерью – возможно именно недостаток ее тепла Оуэн компенсировал огромным количеством человек, с которыми он одновременно поддерживал связь; в школе это было очень легко делать, в университете – чуть сложнее, но к тому времени у него в жизни уже появился один, самый важный и самый главный друг.

«Do you believe in soulmates?» Исабель

За последние месяцы их семейная жизнь превратилась в иллюстрацию к теории хаоса: вместо взмаха крыльев бабочки – невысказанные слова, телефонные звонки, оставленные без ответов, чужие голоса, звучавшие двусмысленным фоном во время редких разговоров, скандальные заголовки в прессе, расшатанные нервы и практически утраченное доверие; вместо урагана на другом конце земного шара - буря в стакане, наполненном виски или красным вином, которая разливалась в их реальности лавиной или цунами, накрывая квинтэссенцией из громких ссор, молчаливых обид, ревности, злости, оглушительных истерик, неоправданных надежд и неосуществимых желаний: Маргарет хотелось, чтобы Дамиан был рядом, но ему необходимо её понимание, почему он далеко.
Они находились на той грани, когда одно неловкое движение могло повести за собой непоправимые последствия. Их штормило из стороны в сторону, кидало от берега к берегу – из крайности в крайность, будто испытывая на прочность и на способность удерживать равновесие, балансируя над пропастью, а возможно подталкивая к неизбежному. Иногда Маргарет казалось, что её нога соскальзывала с парапета, и она стремительно неслась в бездну, чувствуя, как ледяные порывы ветра обжигали кожу, без шанса спастись – ведь нельзя ухватиться ладонью за острые выступы из воспоминаний, которые царапали кожу, нанося смертельные раны. 

«all that I have is this old dream» Маргарет

«Что ты знаешь о любви, моя бедовая?» - думает Лис, прокручивая слова Элис в голове, медленно-медленно и топко, погружаясь в море ошибок по самую макову. Впрочем, знает ли он сам об этом хоть что-нибудь? Ходя вокруг да около, касаясь друг друга только кончиками пальцев, они так далеки, что не докричаться, не дозваться. Она бы не вытащил меч из его груди, потому что искренность тут только в улыбке и умном взгляде, который выдаёт в Элис натуру куда более глубокую, чем она хочет показать. Элиас пожимает плечами, потому что любовь, о которой она говорит, любовь к божеству. Земное, гнусное, терпкое, порой обидное, порой нечестное – вот, что бывает чаще всего. Если бы люди были идеальны и пусты, бесполы и сосредоточены на внутреннем, то они бы и любили друг друга так сладко, так по-настоящему.
Лис любил Элис не так. Он любил её так, как мужчина любит женщину, не обожествляя, но желая больше, чем что-либо другое в мире. И вряд ли бы Элис это оценила, потому что он был человеком, существом из плоти и крови, и совершал больше ошибок, чем готов был признать.
- Может быть, – уклончиво отвечает он, немногословный и выгоревший, хотя должен бы быть полон счастьем и теплом.
Но он помнит, что привело их сюда, во влажный рассвет в непонятном городе, чьи легенды таят в себе боль и страх, и одиночество…

«Я ненавижу, когда меня кто-то лечит.» Элиас

У каждого должен иметься план на весь остаток жизни - это нечто такое, что идёт по умолчанию. По крайней мере, Рицио слышал об этом, хотя, при ближайшем знакомстве практически с любым человеком обнаруживалось, что это не совсем соответствует действительности. Но большинство людей, не имеющих в запасе безграничного количества средств и времени, вынужденные сами обеспечивать себя, свои нужды и потребности близких, если таковые достались им по праву рождения или были приобретены в процессе, держат в голове хотя бы приблизительный набросок своего будущего на несколько лет вперёд.
"Что я буду делать когда" - стандартна преамбула для ввода всякой новой переменной, в конце длинной череды условностей обязательно должен гореть радостный и яркий маячок надежды, веры в лучшее будущее. Никто не говорит себе: через двадцать лет я буду всё так же гнить на мало оплачиваемой должности в месте, которое ненавижу, заниматься вещами, которые убивают мою душу только ради того, чтобы поддержать своё увядающее усталое тело, равнодушный ко всему и ни о чём больше не мечтающий. Никто не верит в возможность плохого исхода. Наверное, таким образом человеческая психика защищает себя от окончательного разрушения ещё на старте.

«Ненависть с первого взгляда» Энджел

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

This is the start of how it ever ends.

Лучшая игра недели

Микаэла жила в совершенно особом мире, который мало имел общего с суровой жизненной реальностью - что греха таить, я сам этому всячески способствовал, потому что показывать ей декорации счастливого настоящего и профессионально улыбающихся людей с рекламной обложки было гораздо безопаснее для нервов (моих, кстати, в первую очередь, ну и не будем забывать об окружающих). У Микаэлы, к сожалению, над лбу нет этикетки, что она требует особого подхода и надлежащего ухода, поэтому люди зачастую не знают, куда лезут - она с огромной вероятностью устроит вам деликатную стирку головного мозга, для неподготовленного человека - смерть самооценке. Поэтому с окружающими людьми (читай, челядью, коей, мне кажется, я сам иногда являюсь в ее глазах) в основном общаюсь я. Она жила в этом мире - и слава Богу, потому что, скажу я вам честно, жила она там самозабвенно и никаких столкновений с реальностью не выдерживала.
Вот теперь эта женщина готова бегать по потолку, потому что в ее розовом мире паучки не выглядывают шестью глазками из-под старой коробки с дисками на чердаке, и меня радует только один факт - туалетов в доме два, так что мне не грозит умереть от разрыва мочевого пузыря, даже если она решит пережить в туалете атомную войну (и обвинить в ней того самого несчастного паучка. По-мужски я ему, конечно, сочувствую). Я, конечно, для виду потряс дверную ручку, а затем отошел на безопасное расстояние к стеночке, вожделенно оттопырив ухо - поверьте, она вам сейчас выдаст таааакую тираду... у меня была как-то идея записать все ее перлы на диктофон, смиксовать и подарить на день рождения, а еще лучше - написать песню, целиком и полностью состоящую из ее цитат, но так и руки не дошли. К сожалению, она не любит музыку, не понимает моего желания затащить в квартиру рояль, а на моей гитаре играет также, как на гуслях - правда, по моим налившимся кровью глазам понимает, что сделала что-то не то, и ретируется опять же в тот самый туалет.

Леонард

Взаимопонимание – непозволительная роскошь в наше время. Например, я до определенного момента считала, что держащиеся за руки счастливые парочки, понимающие друг друга с полуслова и вот-вот начинающие читать мысли бывают только в полнометражных голливудских фильмах с неизменным хэппи эндом и оптимистичной музыкой во время титров, как бы убеждающей зрителей, что у героев действительно все будет супер гуд. Впрочем, «до определенного момента» было ключевой фразой. И сейчас бы самое время пошутить на тему Газпрома и сбывшихся мечт, но более правильным будет выражение «сбылась мечта идиота». Потому что как оказалось, знающий тебя как свои пять пальцев парень – вещь не столько бесполезная, сколько критически опасная. Дело даже не в том, что малейшее поползновение налево будет пресекаться еще до сформировавшейся в голове мысли – в отличие от моего полигамного друга Уоррена, девочка Краузе не изменяет, и это принципиально. Так же и не в том, что соврать получается крайне редко (читай: никогда), под пристальным взглядом с критическим прищуром еле сдерживая вот-вот готовую выступить красноту щек. И не в том, что по части где пощекотать (и не только пощекотать) Гейбл даст фору любому, профессионально изучающему человеческое тело. Просто даже когда я решаю встать в позу, запереться в туалете и обиженно взирать в душу Гейбла через закрытую дверь, ему нужно всего пять минут, чтобы вытурить меня с насиженного местечка. Я даже новостную ленту фейсбука не дочитала – ни стыда, ни совести, ей-богу!
- Не смей! Не смей, засранец, кому говорю. Мой багаж – это святое! Пиздюк, -  последнее сквозь зубы, - А тебе только дай повод, чтобы запустить свои загребущие ручонки в мое белье, а вот фигушки тебе! Одену бабушкины панталоны, будешь знать, как меня шантажировать, – на повороте несильно (по его персональным ощущениям, по моему же рассчету он должен был отлететь к стене) толкаю его бедрышком и убегаю вперед, не забыв по пути обернуться и показать ему язык.

Микаэла

и воздух под ним становится камнем у распахнутых настежь

Всё происходит вокруг тебя: кособокие скульптуры, покосившиеся балки, сломанные собаки - ползут под потолком, искривляют пространство. У бесстыжих кукол неуклюжие лица, у полиэтиленовых трупов - вереницы проводов. На вымаранных краской стенах танцует на пяльцах заколдованное безумие. Абсурд кульминации растекается воском в чернушный ужастик, спотыкается о плюшевого единорога и в бессмертном ужасе забивается под входные билеты в no loyalty.
Замужество - плащ венценосных - тянет златом ко дну в зимнюю стужу, не скинешь, как кольцо в колодец.
Оборачиваться в шерстяную шаль бегом в босоногие вечера, в стылую кухню, ленточку на девичьем запястье - у Джейн нет нераскрытых карт, не расстрелянных слов, только ворох подначек, зубочистки чужих костров.
- Тебе пригодится в полете подушка.
- А тебе в кабинете нет?
- Нет.
- Да, да. Заканчивай спорить.
- Херня бесполезная.
- Вот он, вылез на свет искусствовед, а не шваль ирландская.
- Катись давай в свои пески Сахары, злыдня.
- Ты возьмешь эту херню бесполезную или будешь страдать до конца своих дней, зуб даю!
- Развела, как маленькую.
С предысторий рассыпается малахитовая крошка. Никто не ходит по соломенным дорожкам, чтобы успеть проснуться. Вырой ямку, опусти нитку с иголкой - и услышишь, как катится на заре пустое ведро.
Так стояли в аэропорту
в сахарной вате
по локоть.
Чарли

Как быть пожизненным заключённым в промозглой камере два на два квадратных, барельефных серым монолитом, метра, слыша украдкой шум полосатого армированной решёткой окна морского прибоя о грунт песочных скал, но никогда не коснуться пенистых пузырьками волн шершавой холостяцкими порезами уценённого ножа ладонью. Как почуять последний выдох увядшей из-за хладного климата розовой ватной орхидеи у холма зарослей колкого терновника, прежде чем её, - цветовым отблеском последнего мига, - бутон сокрушенно опадёт вниз коленей осенней листвы. Как вынырнуть из раскалённой до предельного бела вулканической магмы тропиков, собирая вместо обожжённых жаром конечностей в золу культей мифические алмазы, рубящие поверхность кожи в средневековые стигматы.
Если мы живём ещё, то скорее всего меж пластов ушедших в долины свершений и не нахлынувших библейским потопом радиоактивных осадков.
Он чересчур неестественно потеет духотой в человечий толпе. Множество лиц шастают обрывками скомканных личных писем без восковой печати мимо воткнутых вдоль зрачков; домохозяйки, сжимающие толстыми пальчиками ручки зернистых мишурой пакетов; молодые пары, ловящие последнюю канитель небесных снежинок сосочками бордовых от дешёвых леденцов языков. Звук празднества, иногда, перемешивается с суетой монотонного белого шума центральной улицы и тогда, будто по велению бесхребетного кислого древностью джина, его барабанные перепонки застилает тупость разумного молчания мыслей.
Кайя

The Sound of Silence

Вор, так или иначе, готов к любому повороту сюжета. Конечно, полагаясь на свои навыки, он так же чутко ловит тот момент, когда смог достичь цели, а когда не смог. Черта, с которой не научилась справляться Эрин. Пойми она тогда, что пытаться украсть Камень во время ритуала – гиблое дело, то ничего бы не было. Ни чумы, ни голубых маков, ни моих приходов. Отмычка ломается в замке, но не из-за голоса, что раздается за моим плечом. А из-за воспоминаний. Какая ирония. А желаемое было так близко, но кто сказал, что я его не заполучу? Не сейчас, так немного погодя. Только разберусь с тем, кто решил влезть в мое личное пространство. Двойные стандарты, да.
Тени все еще на моей стороне, поэтому моя фигура оказывается рядом со столом капитана, одним движением. Я всегда говорю, что не люблю магию, но продолжаю сам ее использовать. Как эгоистично с моей стороны, но когда что-то упрощает тебе жизнь, ты не можешь от этого отказаться. К хорошему быстро привыкаешь, а учитывая мой образ жизни, то эти слова только подтверждались, а не опровергались.
— Извини, но учеников не беру. Как показала практика – учитель из меня дерьмовый. Ученики мрут даже быстрее, чем распространялась чума. Печаль да и только.
Оставалось вопросом, как я не заметил постороннего в каюте, но что сделано, то сделано. Теперь же оставалось только рассматривать незнакомца, определяя насколько все плохо. Окно каюты, через которое можно было бежать – оставалось за чужой спиной, а за моей была дверь и команда корабля. Как ни крути один человек, отделяющий меня от свободы, казался наиболее простым путем.
— А ты не похож на местного капитана. Если только за неделю не успел сбросить несколько десятков килограммов и не обменялся глазами с мертвецом.
Аллан

— Какая жалость… — Не скрываю истинное сожаление в голосе, даже не знаю, что расстраивает больше: то, что мне отказываются давать уроки или то, что часть отмычки остается в замке сейфа. А, возможно и то и другое.  А между тем – этот шустрый персонаж весьма умело завладевает моим вниманием и, пока, столь же восхитительно удивляющий своими способностями, оказался у стола, буквально в одно мгновение. Разговорчивый. Можно сказать – располагающий к себе мужчина с занятной гетерохромией, насколько можно рассмотреть в свете свечи, жаль, что не видно лица полностью, кажется, его украшает заметный шрам. А вот рассмотреть мое лицо ему ничто не мешает, я не ношу ни шарфов, ни масок, разве что основная часть волос все же спрятана под плащом. – О, ты отметил «такие тонкости»? Как приятно… 
Даже не вериться, что хоть один представитель населения этого мира не стал, с непривычки, шарахаться по сторонам.
— С мертвецом? – Этот человек заставляет меня удивленно изогнуть бровь и рассмеяться, — Что-то новенькое в мой адрес. Знаешь, ты мне нравишься, давно не встречал разговорчивых собеседников. Удовлетворю твое любопытство, частично, я прибыл издалека... Очень издалека. Но какое это имеет значение, ведь важнее то, что происходит здесь и сейчас, верно? Я знаю, что многие из вас живут именно по этому принципу.
Может, не стоит ловить его вот так вот сразу? Любопытная цель и охота за ним должна быть весьма интересной, строго говоря, он и не успел при мне еще ничего украсть, да и я не то чтобы заступил на свою должность. Его, как и меня, скрывал плащ, но не думаю, что вор настолько глуп, чтобы начать прорыв к окну с боем. Воры редко бывают агрессивными. Разве что, когда чувствуют, что совсем в капкан попали, и иного выхода нет.
Дитрих

L'ete indien

Он не хотел возвращаться. Даже если это был конец для них, Бен хотел остаться в этом мгновении. Сохранить в памяти о «них» что-то хорошее. Просто остаться посреди многолетних деревьев и нашептывающих о прошлом ветрах. Запомнить родной образ и как трепетали его пальцы, прикасаясь к девичьей щеке. Вспомнит это, когда будет совсем туго... Когда тьма затянет в такую глубину, откуда ему уже будет не сбежать. Бен пытался искать для себя отговорки. Пытался убедить себя и Марию, что он сможет быть без нее. Он сильный. Они расставались уже не раз. Он сам гнал ее. Без него ей будет лучше. Она тоже считала, что без нее ему будет лучше. Он уже начал заводить... знакомых и друзей, был ближе к социуму был... почти человеком. Но где же они - эти люди - были сейчас? Их не было и Бен не нуждался в них. Даже не вспоминал. Не хотел, да и зачем. Они были просто прохожие в его жизни. Появлялись и также быстро исчезали. Только Мария всегда оставалась с ним. Была его якорем. Принимала его таким, каким он был. Мирилась с сущностью монстра внутри него и... когда-то тоже любила. Теперь и она захотела уйти. Уйти не для того, чтобы после вернуться. Уйти навсегда. Кого он обманывает? Он не сможет жить без нее. Этого никогда не случится. Вся его жизнь вертелась около нее. Бен не помнил себя там, где не было его Марии. Он всего лишь существовал до момента, когда увидит девушку вновь. Когда услышит родной голос и ее заливистый настоящий смех. Когда улыбка расцветет на ее устах, а глаза вновь заблестят вспышками ярких искорок. Но рядом с ним Мария совсем перестала улыбаться. Он как зло, которое высасывает все счастье и радость. Остается только печаль и уныние. Тьма и боль. Рядом с ним она никогда не обретает своего счастья.
Бенджамин

Эмоции вертелись стекляшками в многоцветном калейдоскопе. Складывались в непонятные узоры. Менялись слишком быстро, проносясь по сердцу вихрем. Мария ощущала себя пассажиром поезда, который потерял управление и летел на встречу неизвестности. За истекшие шестьдесят минут они вскарабкались на гору, почти поссорились, покалечились и уселись посреди лесной чащи. Мирно беседовали, будто ничего до этого не происходило. Пикник на обломках погибшей любви – верх нелогичности и безрассудства. Потом ирландка опять будет страдать из-за того, что подставилась под удар. Потом… как не крути все равно продеться спускать к озеру. Возвращаться к проблемам и думать о разлуке. Проблемы висели камнем на шее. Тянули ближе к сырой земле. Чем выше над уровнем моря – тем легче дышалось. Она почти чувствовала себя живой и нормальной. Хотела отключиться. Притвориться, что они могут остаться в «особенном месте» навсегда. Вслушивалась в шелест пожелтевшей листвы и умиротворяющее журчание ручья. Ри подставляла лицо полуденным лучам солнца. Совсем не чувствовала холода благодаря пледу и мягкому мху. Щиколотка нестерпимо пульсировала. Ботинок стягивал распухающую ногу и это портило момент. Мария нащупала рядом плоский камень, вполне подходящий для импровизированного стола. Убедившись, что поверхность достаточно ровная, ирландка поставила на нее бокал и стала возиться со шнурками. Морщась и бурча неразборчивые ругательства себе под нос, она сняла ботинок. Сцепила зубы и вытянула ногу.
- Намного лучше… - приступ острой боли сменился на привычную тянущую… Мария обратно привалилась к поваленному дереву. Задела плечом Арчера. Мужчина придвинулся ближе или ей показалось?
Мария

Нельзя подать в суд за то, что тебя наняли на работу

Герр доктор Штернберг имел в наличии просторную квартиру на последнем этаже высотки в тихом районе не самого спокойного города. Это здание изначально планировалось на заселение людей с внушительными кошельками, которые способны были расплатиться за комфорт и безопасность своего отдыха, и к тому же не хотели лишний раз светиться в официальных реестрах. Цена вопроса Михаэля никогда не интересовала - все свои заработки он предпочитал вкладывать исключительно в свое дело, а собственный покой очень даже входил в эту категорию, как и многие другие эфемерные факторы, накладывающие отпечаток на невредимость его нервной системы, в последнее время и без того дававшую периодические сбои. Жизнь в вечном страхе, дополнительно подстегивающим на работу, была для биолога одним мучительным ночным кошмаром, духота которого сдавливала горло и не давала свободно дышать. Вероятно, большую часть своих опасений мужчина сам себе надумал - во всяком случае, именно так считал его лечащий врач, исправно выписывающий австрийцу успокоительные, которые тот предпочитал использовать в исключительных случаях. Например, таких как этот. Как только Штернберг оказался за рулем своего бронеровера и посчитал непроницаемую тьму стекол достаточной для того, чтобы стащить с носа очки, он тяжко выдохнул, закрывая лицо ладонью и собираясь с мыслями. Спешно проглоченная таблетка в кратчайшие сроки обещалась привести его в чувство, но до этих мгновений еще требовалось пережить нервическую дрожь в руках, угомонить полетевшее в разнос сердце и просто напомнить самому себе, что все это ради единой цели. Она уже не была настолько за горами, как в самом начале его изысканий, хотя и до должного результата было еще чертовски далеко, и все же...
Михаэль

Вторая встреча с герром Штернбергом, или, если быть точнее, второй рабочий день в его обществе, начался куда более продуктивно, нежели первый. Сказывалось то, что Мадлен уже не была скована рамками «первого» рабочего дня на новом месте, когда неизвестность следующего шага или движения ощущалась настолько остро, что пару раз она даже успела ошпариться о горячий нрав коллеги. Второй же день уже начинал подходить к неукоснимым стандартам ежедневной рутины, начиная с раннего подъема, утренней пробежки, легкого завтрака и бодрящего душа и заканчивая заступлением на службу, без отвлекающих факторов, таких как оформление себя любимой в бюрократическом лабиринте любой крупной корпорации, неизвестности грядущих событий и легкого оттенка незавершенности, который никак не давал покоя, пока засидевшуюся допоздна немку не сморил беспокойный сон. В будущем женщина планировала к собственному утреннему расписанию добавить еще короткий заплыв и разминку на теплом песке побережья, когда адаптируется к местному климату и начнет пользоваться доступными для нее благами природы, возможно даже через пару дней, прогнав от себя остатки утомившей ее по приезду простуды. Возможно, именно она и была причиной этой тревоги и беспокойства, которые не давали нормально заснуть, возможно, акклиматизация и нехватка витаминов, возможно, все сразу и стресс после переезда. Но от всех этих недугов, которые для нее не были в новинку, существовало единственное лекарство, гарантирующее стопроцентный результат выздоровления, и имя ему было «работа». Принимать ежедневно, ударными дозами, запивать небольшим количеством воды. Побочный эффект: утренняя сонливость и желание поваляться в кровати подольше. Так же возможно возникновение навязчивой идеи: убить шумных соседей.
Мадделин

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://funkyimg.com/i/2Ar9N.png
Вероника
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/0b83bcc7679a3f83ff03c6b65a5e21bc/tumblr_p15md9sUjP1s6xly4o1_250.gif
Джиневра
посмотреть

http://sg.uploads.ru/HYOFX.png
Дамиан
посмотреть

http://s8.uploads.ru/tjoUp.gif
Син
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/0acfefdbdc61cc2d1f9e50da7746ea6f/tumblr_p11nassOva1us77qko1_250.png
Алесса
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2AkpT.png
Вероника
посмотреть


0

89

З А Я В К А    О Т    Б О Н Н И

https://78.media.tumblr.com/302209ea4866213135fa9217867f673a/tumblr_ozkufiNMBT1qdqywso1_400.png

Имя персонажа: Алан Пирсон / Alan Pearson (изменяемо)
Возраст: 37 у.о.
Внешность: Tom Hiddleston / Том Хиддлстон
Род деятельности: юрист (корпоративное право)


Описание персонажа

Описание/отношения с персонажем:

С Бонни
Мы с тобой, уроженцы пресловутой Британии, познакомились в частной школе Brighton College и мгновенно влюбились друг в друга. Ты был полон энтузиазма, энергии и стремления изменить этот мир – ровно как и я. Мне было 16, ты был уже выпускником, но это не помешало нам провести два года внутри и за воротами учебного заведения. Нас называли Ромео и Джульеттой, которые готовы были на всё ради свободы выбора и своего совместного будущего. Как итог: ты принял мое предложение о побеге из страны, как только мне стукнет 18. Мы венчались тайно 26 декабря 2000 года. Я, две недели как совершеннолетняя и юридически независимая, и ты, двадцатилетний юноша, что бросил Кембридж во имя истинной любви. Тремя днями после мы уже грелись в теплых лучах кубинского солнца. Латинская Америка – наша общая слабость, по крайней мере была. И полтора года мы провели в феерии бездумного праздника и периодичной гармонии: ты выучил все мои настроения, каждый припадок, истерию и депрессию. Но сила юного возраста и работа тестостерона посреди горячих латинок дали о себе знать – даже наша чистая, страстная и нежная любовь не уберегли тебя от фатальной ошибки. Я даже не знаю ее имени – мне хватило забытого ею нарочно белья. Март. 2002 год – я в тот же день улетаю в Лондон. Понятия не имею, что и как ты делал, знаю одно – ты даже не пытался связаться со мной, прекрасно осознавая, что прощения не будет. И кто же знал, что фраза «время лечит» так заурядно проявится в нашей внезапной встрече спустя…сколько? Почти десять лет.
Ты изменился. Возмужал, стал серьезным и немного замкнутым в себе. Я уже не видела того мечтательного рыцаря в этом мужчине. Наши чувства разгорелись в тот же миг, как наши глаза встретились. Приторно? Возможно. Но химию между нами отрицать глупо. Мы не могли насытиться друг другом, словно эти десять лет были пыткой бедуина в пустыне. В апреле я узнаю, что беременна. Ты не был готов, а точнее попросту не задумывался о детях, собственно, как и я. Решив, что будем учиться родительству вместе, мы стали ждать этого дитя любви. Но мои перепады настроения и эмоциональные диагонали на почве отказа от вредных привычек и гормонального всплеска дали худший итог – выкидыш в августе того же 2012 года.
Я сорвалась. Ты неустанно пытался вернуть меня к жизни, вытаскивая ежедневно из притонов в бессознательном состоянии, а порой в абсолютно непотребном виде из-под какого-то мужика. И откуда в тебе было столько терпения? Я же эгоистично даже не хотела думать о том, что и ты потерял ребенка, что тебе тоже нелегко, а тут еще приходится нянчиться со мной. То ли ведомый виной, то ли любовью ты героически продержался три месяца, а в конце ноября насильно определил меня в один из реабилитационных центров Лондона. После этого я больше тебя не видела. Знаю только, ты все же окончил Кембридж и имел весьма солидную должность в юридическом направлении.

С Алисией
Наши отношения нельзя назвать серьезными. Признаться честно, наши отношения нельзя назвать отношениями. Мы познакомились в начале ноября далекого 2012 года, когда я в сопровождении подруг отмечала вечер пятницы в одном из довольно популярных баров Лондона. Я до конца не пережила болезненный разрыв отношений с Китом и куда менее болезненный - с Майком, у тебя, однозначно, тоже были поводы топить неприятные ощущения в бокале виски со льдом, о которых ты мне так и не счет необходимым рассказать. Моя непериносимость алкоголя в очередной раз сыграла со мной забавную шутку: из-за толчка грубияна возле барной стойки я падаю прямиком в твои объятия. Тогда мне было 27, тебе около 35, ты показался мне чертовски обаятельным, и я, наплевав на все правила, в тот же вечер уезжаю к тебе домой. Наутро не сочтя необходимым строить из себя "девушку приличную", я просто судорожно собираю вещи, и, сгорая от стыда, пытаюсь незаметно ретироваться в сторону выхода, на пути врезаясь в тумбочку и поднимая шум достаточный для того, чтобы тебя разбудить. Мне пришлось соврать, что я работаю стюардессой, а потому не останусь с тобой на завтрак из-за вылета в Сингапур, о чем ты мне припоминаешь довольно скоро - ровно через два дня, в утро понедельника, когда начальник Human Resources в Clifford Chance представляет тебе нового младшего юриста, чьим непосредственным руководителем ты будешь являться. Довольно быстро я узнаю тебя с новой стороны - из обаяшки в баре ты стремительно превращаешься в требовательного, строгого, высокомерного младшего партнера серьезной юридической фирмы, который в 2017 году умудряется дорасти до управляющего Лондонским филиалом. Что происходило между нами в период с 2012 до 2017 - предлагаю обсудить лично. Подозреваю, что интрижка вряд ли была однодневной, и несмотря на мои слова о том, что мне от тебя ничего не нужно, я пришла сюда исключительно работать, а потому не стоит меня оценивать как маньячку-преследовательницу многообещающих холостяков Лондона, поломавшись с годик-другой, мы могли попытаться сойтись. Прямо сейчас меня до должности младшего юриста отделяет сделка в Нью Йорке, куда я прилетела пару недель назад. Сторону нашего оппонента представляет юрист местной юридической фирмы Night Chance - Кит Рейн, мой бывший парень и первая любовь. Сделка довольно серьезная, ты же видишь возможность расширения Clifford Chance в слиянии с Night Chance, а потому в скором времени прилетишь в Нью Йорк для встречи с их руководством.

С Син
Для нас не существует никаких определений, ни любовь, ни роман, слишком много различий, слишком мало совпадений. Пробежавшая искра положила начало странным недоотношениям. Я всегда смотрю на то, как люди выглядит внешне, наверное, именно поэтому часто и ошибаюсь, даже не пытаясь выяснить, что же скрывается за внешней оболочкой первых впечатлений. Помню, что, когда тебя увидела, то отчётливо услышала в ушах строки известной песни: «О, Боже, какой мужчина!..» Но без сына и детей. Я вообще не планирую заводить семью, это слишком большая ответственность.
Мы познакомились в начале марта 2016, когда на кануне своего дня рождения в паршивом настроении и абсолютном отсутствии желания проводить праздник (а для меня это было чуть ли не священной традицией устраивать вечеринку в свой день), я сидела в кафе, сбежав в Лондон от всего и всех, чтобы попытаться разобраться, какая я на самом деле. Понимая, что ещё немного и начну рвать на себе волосы от безысходности и неудачных поисков хорошего настроения, я решила выйти покурить на улицу, прихватив с собой стаканчик кофе, а дальше все как в плохой комедии: столкновение, пролитый кофе и извинения… нет, извинений от меня не дождаться, я просто говорю тебе, довольно грубо, что надо смотреть под ноги, а потом поднимаю глаза и строки песни чуть не срываются с моих губ. Могла я упустить такой подвернувшийся шанс вернуться к привычной жизни, да ещё в такой компании? Конечно, нет. Ты можешь думать, что угодно, быть «главным», но только не ты меня соблазнял, а я, и с этим придётся смириться. Мне нравилось, что мы ужинали в ресторанах, ходили в кино, иногда могли просто поваляться в кровати весь день. Ты искал тоже, что и я – ничего серьёзного. Если людям хорошо вместе, то не стоит вещать ярлыки в попытке навязать какой-то статус и роли. Ты прощал мне мои капризы, я закрывала глаза на твоё высокомерие, мы не обсуждали личную жизнь, не строили планы совместного отпуска вдвоём, не знакомились с друзьями друг друга. Зачем? Не знаю, что искал ты, я же просто хотела забыться и напомнить себе о том, чего я действительно хочу от жизни. Вот только такие недоотношения долго не продержатся и рано или поздно всему наступает конец, либо надоест мне, либо тебе и кому-то придётся уйти.


Ваш пост

пост Бонни

Обожаю вечеринки! Ровно так же, как и праздники, в честь которых эти самые вечеринки можно закатить. Хорошо, что здесь мало кто знает о моих британских похождениях и еще не до конца успел разочароваться во мне как в женщине. Бог свидетель – я грешна, по всем фронтам и полям, но не ведаю что творю и делаю без злого умысла на то. Чаще всего, конечно. Хотя кого я обманываю?
Сегодня самый весёлый праздник в году, как мне кажется – день всех святых. Ряженые гости, тематические напитки, да даже дурь тащат от дилеров с «особыми» названиями – ну не прелесть? В моей галерее, само собой, я развернула увеселительную кампанию, где дресс-код – костюм на любой вкус и цвет, а обязательный атрибут – маска. Сегодня каждый сможет стать, кем он не является. И пусть эти вычурные свиньи не снимают с себя масок и в повседневной жизни, но сегодня я смогу взглянуть на них без лишнего презрения, убедив себя, наивную, что это лишь праздничная роль. Ритуал. Обряд. Да, именно так. Сегодня я не позволю им отравить моё настроение!
Так-так-так, посмотрим, что мы имеем?
Я расхаживаю по секс-шопу (а почему нет?) в поисках реквизита. И нет, это не огромный член или насадка на него – я выросла с этих школьных забав. Я ищу наряд, который выигрышно подчеркнет мою фигуру и наверняка притянет к себе с дюжину мужских взглядов. Определенно, я не намерена коротать такую фантастическую ночь в одиночку!
- То, что надо! – вдруг восклицаю я, вскидывая руки к губам в ошеломлении. Девушка за прилавком даже слегка вздрогнула от неожиданности. На меня смотрел костюм блядской Красной Шапочки: короткое, обтягивающее красное платье, с юбкой-пачкой и черными вставками на шнуровке под грудью. Под ним колготки в крупную черную сетку, поверх небольшой плащ-накидка, что завязывается на шее спереди, лишь прикрывая оголенные плечи, и обязательный элемент – корзинка. Ух, какие же весёлые «пирожки» там будут лежать! Я подпрыгнула на месте, восторгаясь представлением, как потрясно буду смотреться в этом. И мне совершенно плевать, что некоторые великозрастные дамы будут вслед шептать мне «шлюха», прикрывая этот вульгарный и оскорбительный смысл за комплиментами вроде «очень вызывающий костюм, мисс Сил». Если вы заплыли и не можете себе позволить подобное – ваши проблемы, а свою ядовитую зависть душите и лучше вообще промолчите – умнее казаться вам не мешало бы. Да, мне скоро тридцать пять, но я не считаю себя женщиной, по крайней мере – молодой женщиной, в самом соку. В примерочной я крутилась около десяти минут, периодически выходя и демонстрируя наряд то консультантам магазина, то блуждающим и краснеющим парочкам, что, очевидно, решились «разбавить» свою семейную жизнь. Одной из таких я дала совет:
- Вы лучше не шарики выбирайте со смазкой, а скромности поубавьте. Чего стесняться, когда вы и так голые перед друг другом в постели? Я не понимаю, - даже не взглянув за ответной реакцией, я снова умчалась на высоченных красных туфлях в сторону зеркала.
- Беру! – заключила я по истечению пятнадцати минут моего в нем блуждания по залу. – А заверните два, вдруг уделаю еще ненароком это чудо, - воодушевленная и довольная, я спешила к машине, где меня ждал шофер – Эрик. Бедняга, он столько со мной натерпелся, но остается мне не только водителем и телохранителем по совместительству, но еще и верным другом. Этот латинос всегда скажет мне, хорошо ли на мне сидит платье, поможет дотащить сумки, переставит мебель, сбегает за сигаретами или найдет в ночи веганский салат. В общем, находка!
До вечеринки остаются считанные часы, а я уже вся как на иголках: обзвонила своих наёмников, чтобы удостовериться в наличии оговоренного меню и выяснить, нет ли внезапно возникших «форс-мажоров» в виде заболевших официантов и неспелых манго. Заверили, что всё в порядке. Будем верить. С этой компанией я сотрудничаю не первый раз и пока что они хорошо справлялись с задачами, которые я им ставила.
- Лола, крошка, ну прекрати! – на лице полное отсутствие, а в голосе полная участливость, которая сдобрена очевидной даже идиоту порцией сарказма и насмешки. – На тебе прекрасно сядет даже сапфировая выкладка, - рисуя стрелку, я мычу в трубку своего телефона одной из молоденьких фотомоделей, что вздумали нагнать на меня мигрень в день праздника. Жаль, что эта Лола – любимица моего друга-фотографа, поэтому приходится с ней мало-мальски общаться, хотя она решительно не улавливает моей иронии и издёвки. Хоспади, дай ума этим бедняжкам! Она наконец заканчивает свои несчастные причитания и я могу спокойно закончить свой макияж.
- Дивно, - констатирует Эрик, одобрительно улыбаясь. Он видел меня и обнаженной, и пьяной, и под разным кайфом, поэтому нисколько не смущен тем, как я при нем поправляю грудь, залезая пальцами через намертво зашнурованный корсет.
- Блядь! Вроде двадцать первый век, а нормальные корсеты до сих пор не придумали!
- Се ля ви, Бонни, - ему я позволила обращаться ко мне без этой ужасной приставки «мисс», ну воротит уже. Какая я мисс?
- Последний штрих! – я высыпаю на стеклянную полость стола белый порошок и с шумом загоняю кокаин в обе ноздри. Мгновенное ощущение эйфории и прилива энергии кружат мне голову, но не как это было десять лет назад. Те ощущения не вернуть и пора с этим смириться. Пакетик с порошком я кладу в корзинку, где он соседствует с экстази и лсд. Красивые, разноцветные таблетки прекрасно гармонируют с моим образом. Посмеиваясь, я в припрыжку следую до авто, будто вживаясь в образ маленькой девочки с грязными помыслами. Время безудержного веселья!

С любезностями покончено: благо, это не отняло много времени. Тех, с кем держу связь, достаточно было поприветствовать взмахом руки с другого конца зала, а с теми, с кем вынуждена общаться, сегодня, на удивление, не так много. Я запустила руку в сторону проходящего мимо подноса с напитками, сорвав оттуда мартини с водкой. Пригубив любимого коктейля, я с наслаждением закатила глаза. Божественно! Надо бы найти укромное местечко и «подзаправить» свое настроение, а потом искать жертву, которая скрасит моё ночное одиночество.
Черт! Эта кретинка Джен здесь! И стоит, дрянь, у входа в уборную. Знаю же, если окликнет меня – будет скандал. А я вот никак не хочу портить торжество очередной сценой. И нет, не я буду в центре бурного словоизливания – она, эта громкая сука.
Не успеваю продумать план обхода этой девицы, как чувствую, что меня что-то тянет. Мой плащ. Подневольно поворачиваюсь, а тут меня встречает пара губ, что нахально лезет к моим. Растерявшись, я даже не знала, как отреагировать – на удачу наглеца поцелуй продлился мгновение, и в тот момент, как только чьи-то губы оторвались от моих, я осознала происходящее и без раздумий пустила пощечину в лицо незнакомца. Только потом я успела оценить его внешний вид и половую принадлежность: это был высокий, стройный мужчина в костюме Люцифера. Вот же банальность, решила я. Усмехнувшись этому замечанию про себя, на моем лице вырисовывалось некоторое омерзение:
- Ты совсем что ли охренел? – нахмурив брови, которые еле виднелись за маской, я пыталась вглядеться в зелень хитрого взгляда, который, казалось бы, сканировал меня и мой откровенный вид. Ох, Бон-Бон, ну стоило тебе удивляться такой попытке от мужчины? Интересно, что же скрывается там, под этой «дьявольской» личиной?..

пост Син

Моя мать любила повторять мне:
- Детка, ты сможешь выжить в этом мире лишь благодаря красивому личику, цепкой хватке и умею болтать. Мозги и образование тебе и вовсе не нужно.
Что и говорить, что благодаря этим трем качествам, моя дорогая матушка смогла несколько раз познать прелести брака, наверняка, родить не одного ребенка, хоть я и никогда не спрашивала, если ли у меня свободные братья и сестры, и разрушить не одни крепкие отношения, получая финансовое обеспечение и еще одного мужчину в свою коллекцию. И каждый раз, смотря в зеркало, я задавалась вопросом, как же много я от нее унаследовала?
Смотрю в зеркало и вижу тощую девушку с беспорядком темных волос на голове и большими зелеными глазами, в которых сложно прочитать какие-либо эмоции, кроме, пофигистичных, Острые скулы особенно четко выделялись на лице, упрямый слегка вздернутый нос, сжатые губы, внешностью я пошла больше в мать, а вот характер – тут было куда сложнее определить. Отец всегда казался мне эдаким Клаусом, что приходит гораздо чаще, чем раз в год на Рождество, одаривает кучей подарков и даже интересуется моей жизнью. Но он был таким же ветреным, как и Ребекка де Бриенн. Может, они оба и любили ее какой-то извращенной формой любви, когда нужно отмечать изредка, что – эй, вот он, я твой родитель, вопреки тому, что дитя нуждается в воспитании обоих родителей. Мама учит тому, как нужно готовить, убирать, наряжаться, водит по магазинам, отец бы научил отбиваться от особо настойчивых ухажеров, водил бы на аттракционы и покупал бы сахарную вату. Вместо всего этого обыденного времяпрепровождения, я получала лишь откуп, все, что хотела, стоило ручкой указать на куклу, украшение, дороге платье или заикнуться о карьере модели. Хорошо, наверное, когда жизнь словно в шоколаде, а ты даже не чешешься, чтобы обеспечивать себя. И именно это я пыталась найти в отражение, что я довольна таким раскладом.
А пока я могу позировать и двигаться так, как того от меня хочется молодой и симпатичный фотограф. Признаться, я думала, это опять будет какой-то надоедливый мужик, что будет на всех орать и строить из себя супер крутого фотографа, думающего лишь о том, насколько лучше он и тот противный итальяшка, у которого руки из жопы, но все считают его мировой звездой. А день складывался, как нельзя лучше, особенно, когда получилось разговорить его и даже искренне улыбнуться попытке заинтересовать ее фотографии, а потом понять, как двусмысленно звучит предложение. Я склонила голову, слегка прищурившись, мне действительно он стал интересен, как первый человек в этом дико скучном для меня городе, поэтому, когда явилась та самая «звезда», о которой я сперва подумала, я даже не удержала вздох разочарования.
Значит, Финн Кадди… Пока я на автомате выполняла команды фотографа, я обдумывала, стоит ли мне отправиться сегодня на встречу. В отличие от матери, я не бросалась, сломя голову, на симпатичную мордашку, может, поэтому предпочитала провести время чаще дома в компании телевизора, консоли и любимых фильмов, изредка пиная себя выбраться в люди и напомнить им о своем существовании, что вот она я, можете любоваться. С другой стороны – это были не Штаты, где я привыкла к магазинам, любимой пиццерии, знала, куда можно выбраться, и это будет и экскурсия, и полезное знакомство. Как я успела заметить, Финн был со мной одного роста, значит, плюс ему очко, я могу не надевать каблуки и прийти в обычных кедах, еще он забавно смущался, поэтому можно оставить перцовый баллончик в номере отеле, и, наверняка, не будет просить оплатить ужин пополам, или те же бургеры, что ассоциировались с ним лучше, чем с изысканными и безумно маленькими порциями в ресторанах. Одни плюсы и пока что, ни одного минуса. Интригует.
Ах да, минус… Название журнала. Маленькое помешательство на Испании и все, что было связано с этой удивительной страной, заставило меня ходить на курсы языка, чтобы была возможность во всей красе ощутить, так сказать, страну, города, людей. Но минус слишком незначительный и даже забавный.
- Закончили!
- Да неужели… - бурчу себе под нос и плетусь переодеваться.
Съемка закончилась в половину седьмого и в отель я не успела даже с типичным небольшим женским опозданием, потому стрельнула у ассистента сигарету, ведь я честно пыталась бросить и поэтому не покупала пачку, а одалживала, и отправилась искать пресловутый Биг Бен, по пути спрашивая дорогу. Да, американо туристо тупито, тут ничего не поделаешь, все равно или поздно оказываются в незнакомой ситуации. Получив ориентир топать все время прямо к высокой башне с часами, я слушала любимый трек на повторе, потому что предпочитала наушника в ушах больше, чем звуки в округ и докуривала вторую стрелянную сигарету по пути. Мне не нравился мрачный Лондон, я не могла найти в нем ничего прекрасного и да, может, пробежка и помогла мне, но с этим так же может справиться и экскурсия в компании начинающего фотографа, что пока был первым на моей памяти, кто не раздражал своими командами.
Обдумывая стрельнуть ли еще сигарету, я не замечаю, как в кого-то врезаюсь, пялясь в телефон в поисках того самой песенки, медленно поднимаю глаза и тут же улыбаясь, узнав своего экскурсовода.
- Я почти заблудилась, между прочим, - вытаскиваю наушники и поправлю сползающий капюшон. – Ну, какова программа, мистер Кадди? – обращаюсь на манер, как это делали в музеях, в школе нас частенько по ним таскали.

пост Алисии

- Не переживайте, Марк, - пытаюсь растянуть губы в доброжелательной улыбке, но чует мое сердце, не слишком-то убедительно выходит, - У нас все обязательно получится. Главное - положитесь на меня и постарайтесь не нервничать.
Я продолжаю говорить какой-то успокаивающий бред, неправдоподобно улыбаться и бодро выстукивать каблуками по мраморному полу на пути в переговорную. На мне строгий брючный костюм, белая блузка, остроносые туфли и сумка, ради которой можно продать душу дьволу, мне же - удалось отхватить ее на распродаже с шедстидесятипроцентной скидкой. Признаться, это и только это придает мне уверенности в себе и заставляет идти с гордо поднятой головой несмотря на трясущиеся поджилки и желание спрятаться с темный уголок, поджав хвостик.
А все потому, что говорил мне папа не спорить с начальством и идиотами, а я взяла, дура, и послушалась. Последние пару месяцев в роли главного идиота выступает мой ведущий клиент, который однажды утром проснулся и внезапно увидел свое будущее в отельном бизнесе Соединенных штатов - ни много ни мало на другом конце полушария. "Узрел" - презрительно цежу я, изливая душу за бокалом виски со льдом моей подруге Мэлани, провожающей меня на рейс Лондон - Нью-Йорк, пока в один конец.
Мой же начальник решил, что кто, если не я, подающий особые надежды юрист с дипломом Гаврадского университета, должна помочь ему в непростой ситуации по завоеванию отельного рынка большого яблока.
- Эрик продолжает скупать их акции, так что... все будет хорошо. Все должно выглядеть, как обычное слияние, а потом... они глазом не успеют моргнуть, как окажутся поглощенными.
Именно поэтому я здесь. Откомандирована в филиал Клиффорд Ченс для оказания юридической, а временами и моральной поддержки Маркусу Уоррену, английскому миллионеру с приветом, который решил приобрести пару отелей с лучшими видами НЙ, чтобы водить туда своих очередных "долго и счастливо". А потом решил, что пара отелей - это как-то слишком мелочно, почему бы ему не приобрести целую сеть?
Нет, я-то не против, секс - это вообще отличная вещь, на мой взгляд, а секс с хорошим видом - просто прекрасно. Но маленькая Алиса внутри меня продолжает тихо поскуливать и ныть на тему "почему я".

Есть у меня такая дурная привычка - нервничать во время важных мероприятий. Кажется, это началось в младшей школе, когда я получила главную роль в спектакле. Потом - на семинарских занятиях в Гарварде, во время споров с Кристофером Рейном - как же я его ненавидела! - и во время защиты диплома. Я панически боялась начать заикаться, показать всем, как я нервничаю.
Поэтому сейчас я стараюсь выглядеть максимально расслабленно, откинувшись на спинку не слишком-то удобного стула в переговорной и лениво закинув ногу на ногу. Вся моя поза заранее выражает презрение к будущим оппонентам и где-то через пять минут я морально готова размазать по стенке того ублюдка, который заставляет меня ждать. Согласна, никто не хочет добровольно расставаться с собственной компанией, но разговоры на тему что делать и кто виноват следует оставить до приема у личного психолога.
- Интересно, они догадались нанять нормального юриста? Тот идиот из "Эрик Маршалл" сдал добрую треть акционеров, готовых к продаже на первой же встрече.
Признаться, в какой-то момент я действительно начинаю верить в то, что я расслаблена. Становится почти скучно - сейчас от нас попытаются просто откупиться, потом предложат нечто вроде "выгодной сделки", но довольно быстро сольются, не подкрепив свои позиции реальными активами. Этой сети отелей требуется свежие вложения, начинающиеся с капитального ремонта и заканчивающиеся общей сменой имиджа, а самое главное - сокращение бездарного транжиры-управляющего, у которого ну совсем нет вкуса.
Моих губ касается вполне натуральная саркастическая улыбка, которая, правда, довольно быстро меркнет, встретившись со взглядом моего нового оппонента.
Кристофер Рейн. Кристофер-мать-твою-Рейн, а ты что здесь делаешь?
Передо мной сидит моя первая неудачная любовь и первая вполне успешная лютая ненависть, когда-то давно, в прошлой жизни знающая меня как свои пять пальцев. Кажется, он увидел меня чуточку раньше и успел принять невозмутимое выражение лица, мне же потребовалось лишние пару секунд, чтобы прийти в себя от шока.
Ладони неприятно вспотели, в горле пересохло и снова отчаянно захотелось сбежать отсюда куда подальше.
Не то чтобы я боялась очередной битвы, я вообще девочка взрослая и смелая, к тому же с кем-с кем, а вот с Китом мне точно не придется привыкать спорить, но.. где-то слишком глубоко внутри кольнуло что-то неприятно напоминающее чувство вины.
Я поступила подло. Я это знаю так же ясно, как то, что этот черноглазый парень напротив действительно имеет все основания меня презирать.
- Рейн, - вместо приветствия.
Мне стыдно. Но он не должен этого знать. Так было правильно, так было нужно. В конце концов, отношения на расстоянии - это всего лишь миф из детских сказок. Лучше разрубить сразу, чем медленно уничтожать себя по кусочкам.
К тому же, вполне возможно, Рейну уже давно все равно. Сколько прошло? Пять лет?
Так, именно так. Он точно обо всем забыл.
- Какая встреча. Я смотрю, вы решили сменить юриста, мистер Адамс?
___________________

Признаться, доклад был довольно интересным. Настолько интересным, что бесит - до зубного скрежета. Иногда мне кажется, что это не подконтрольно. Он меня раздражает на генетическом уровне.
Рейн.
Я лениво упираюсь лопатками в спинку стула и, сложив руки на груди, внимательно изучаю его. Он небрежно откидывает постоянно лезущие в глаза кудри - откуда только взялась мода отращивать настолько длинные волосы? барашки что, снова в моде? - чуть прищуривается, сдержанно улыбается в ответ на комментарии наших однокурсников. Он продолжает говорить, саркастично изогнув бровь, будто этот доклад и ничего для него не стоил. Будто это не он неделю не вылезал из библиотеки, изучая практику исполнения смертных приговоров. И откуда только мне это известно?
- А что насчет ошибок судебной системы? Предвзятости присяжных? Моральный аспект проблемы Вас как всегда не волнует?
Где-то за спиной я слышу сказанное тихим шепотом "сейчас начнется". О да, сейчас действительно начнется.
Если бы я отчиталась хоть чуть-чуть более развитой способностью к самокопанию, ответ на вопрос, почему я так цепляюсь к Рейну, стал бы чуточку более очевидным. Но здесь и сейчас я думаю о том, что никто и никогда не смеет поправлять мое решение задачи по особенной части уголовного права, тем более - делать это совершенно безнаказанно. Он первый начал, всего два часа назад непредусмотрительно решив поправить мое решение.
Именно поэтому мы здесь. Я продолжаю сидеть, небрежно откинувшись на спинку стула и чуть покачиваясь на задних ножках. Внимательно наблюдаю за тем, как ты вот-вот начнешь раздражительно напрягать скулы - ты всегда так делаешь, когда тебе приходится разговаривать со мной.


Личные требования к игроку
ТЕБЯ ЖДУТ ТРИ БАБЫ, ЧУВАК!
Будь уверен, что без внимания и игр ты не останешься, графикой искупаем, слюнями-слезами не оберешься)
Ждем от тебя, свет наших влажных мечтаний, инициативности и желания развивать персонажа. Идеи, сюжеты - в этом ущемлен не будешь, но и зацикливаться на нашей четверке не стоит)
Скорость, от какого лица, объем постов для нас не слишком принципиален - сами пишем в среднем 5к, порой с завидной частотой)
Общение вне игр приветствуем и оооооочень тебя ждем!)


Связь с вами
гостевая, лс, а там уже интим

0

90

http://sd.uploads.ru/rqYOS.png
Хо-хо-хо! Дорогие манхэттоновцы!
Вот прошел и еще один год на нашем самом лучшем на свете острове. Этот год был полон как радостных, так и не очень событий, что совершенно не мешает нам встречать новый 2018 с полными надежды сердцами! Год петуха для многих из нас вел себя как истинный петух, что было неоднократно показано и доказано мыслями. И если верить, в то, что символ года влияет на год, то следующий должен быть очень хорошим мальчиком, добрым, ласковым и преданным.
В конце года принято вспоминать чем же нам запомнился этот год. И я предлагаю всем нам дружно это сделать. Для меня этот год запомнился дружными встречами с Манховцами, как в Москве, так и в других городах. Многие из нас ездили друг к другу в гости и проводили время в самых теплых почти семейных кругах. Я хочу сказать спасибо всем тем, с кем мне удалось встретиться в прошедшем году. Ребят, вы космос! А с теми, кого не получилось увидеть или еще не добрался, бойтесь, Кит к вам едет. Этот год запомнился большими переменами. Всего и не упомнить, что у нас было в этом году. К нам приходили новые люди, кто-то оставался, а кто-то нет. От нас уходили в реальную жизнь ставшие давно родными люди, мы всегда будем ждать их обратно и помнить все только хорошее. Прошлый год не смотря на все то, что происходило за пределами острова, стал именно благодаря всем вам, дорогие мои, одним из лучших годов в моей жизни.
В новом 2018 году я желаю всем побольше терпения, спокойствия, поменьше проблем и неурядиц, а главное вдохновения и больше свободного времени на всеми нами любимое хобби.
С новым 2018 годом, дорогие форумчане, любимая семья!

Хо-хо-хо! Ваш Санта!

Р-р-родные мои! Дорогие мои! Самые-самые лучшие! Вот и настал тот прекрасный миг, когда мы собираемся в этой теме поздравлений чуть раньше, чем соберемся за праздничным столом с родными и близкими нам людьми. Все мы здесь онлайн лишь затем, чтобы прочесть пожелания к новому году и пожелать что-то тем, кто этого достоин. Я считаю, что поздравлений достойным все собравшиеся и те, кто немного опаздывает к началу нашего небольшого междусобойчика с торжественной речью семейства Клаусов.
Новый 2018 год уже на пороге. И все мы немного притомились в ожидании новогоднего чуда. Вот-вот куранты с экранов наших телевизоров пробьют полночь, после великолепной и полной магии речи нашего президента, и великолепная новая ночь вступит в свои права, чтобы принести в ваш дом новое счастье, новые надежды и новые, еще неведомые вам планы и достижения. От себя хочу вам, мои хор-р-рошие пожелать самого невероятного, самого незабываемого праздника. Пожелать, чтобы ваша жизнь наполнилась в этом новом году новым смыслом и принесла бы в ваш дом тепло, уют, благополучие и благосостояние. Чтобы ваши близкие, родные вам люди не оставляли бы вас своим вниманием, заботой и любовью, а ваши друзья всегда находили бы время для встреч и теплых дружеских бесед. Безусловно я затрону и то, что имеет для нас большое значение – остров, каким его создали мы вместе. Желаю вам в следующем году новых идей, новых соигроков, побед в номинациях и чаще мелькать на почетном месте в шапке форума. Я надеюсь, что новый год принесет нам много приятного и неожиданного, что наша дружная форумная семья станет еще на пару человек больше и веселее, что все, кто так дорог и любим нашим сердцам останется с нами.
С праздником! С Новым годом!


Ваша Миссис Клаус!

http://s9.uploads.ru/FeNz3.png

0

91

Донован О'Салливан ищет сына!

http://sf.uploads.ru/s63cM.jpg

Имя персонажа: Илай Джаспер О'Салливан
Возраст: около 12 лет
Внешность: Finn Wolfhard
Род деятельности: школьник


Описание персонажа

Отношения с персонажем:
Я не самый лучший отец. Откровенно говоря, скверный. Ты уже практически подросток, а я не всегда понимаю, как себя вести с тобой, что делать и в чем мой отцовский долг, но я стараюсь. Видя мои усилия, ты и сам помогаешь мне в этом. Наша связь очень прочна, несмотря на то, что мы редко видимся. Ты добрый, общительный мальчик, и я старался во всю, чтобы у тебя счастливое детство.
Твоя бабушка, моя мама, частенько являлась тем связующим звеном между нами. Она делал все, чтобы мы не стали друг другу чужими, она многое делает и сейчас.
Хотя все и всегда не может идти гладко: ты растешь, а я, пропустивший практически все твое детство, пытаюсь наверстать это время сейчас, чем периодически раздражаю тебя, поэтому не обходится без коротких стычек. Нам еще предстоит остаться наедине, без постоянной опеки бабушки, и заново притираться друг к другу, стараясь сохранить нашу маленькую семью.

Описание персонажа:
Обычный для своего возраста мальчишка со своими секретами, радостями и переживаниями. Около 90% всего персонажа - ваше видение, мне же хочется видеть интересную, пусть и совсем юную, личность.
Я лишь обозначу некоторые моменты биографии:
- родился и до трех лет жил в США;
- мать частенько оставляла ребенка на нянек, уезжая развлекаться, отца же подолгу не было дома - карьера музыканта наложила свой отпечаток на семейную жизнь;
- когда Илаю было три года, грянул скандал и развод, после мальчика перевезли в Ирландию на воспитание к бабушке, заменившей ему в последствии мать;
- к матери был в какой-то мере привязан и после развода родителей, но все равно побаивался ее (возможно Шарлотта била мальчика, когда он мешал ей, кричала, чего никогда не позволяла себе в присутствии Донована - здесь уже на ваше усмотрение);
- его мать умерла от передозировки в мае 2017 года;
- в планах Донована забрать сына к себе в NY, скорее всего сначала на Рождество, но с более долгосрочными перспективами в дальнейшем.


Ваш пост

пост

Чарли изменилась за эти годы, время не пощадило никого из нас, но ее зависимость наложила суровый отпечаток на лицо женщины, которую я любил. Ничего не осталось от той хрупкой красавицы, на которой я женился, будто спрятали ее за этой непонятной и неприятной оболочкой. Сейчас она выглядела едва ли не старше меня, и толстый слой косметики только подчеркивал произошедшие изменения: каждую морщину на иссушенном лице.
Она нервно мнет край салфетки и ненадолго отводит глаза, чтобы потом снова поднять на меня выжидающий взгляд. Во всей ее фигуре сквозит непонятная мне торопливость, угловатость, будто она не знает, куда себя деть, или как если бы ей было неловко передо мной.
И есть с чего, вот только и я не так уж безгрешен.
- Так что, Донни? - голос ее, глухой и надтреснутый, выводит меня из созерцательного оцепенения.
О чем мы говорили? О сыне? Да, точно, о сыне.
Иначе зачем бы я сидел среди бела дня в этом ресторане со своей бывшей и обсуждал что-то. Других поводов для встречи у нас нет.
- Илай в порядке. Правда, немного не ладит с математикой, но это потому, что ленится, зато в футболом занимается охотно. Приходится иногда прибегать к грязному шантажу - учеба или запрет на футбол, -  чтобы он не провисал в учебе.  Ему только девять и он слишком уж увлекается порой.
Говорю так, будто она сможет понять, что это такое, каково это - растить своего ребенка, смотреть на него каждый день, участвовать в его становлении. Говорю и осекаюсь, под ее жадным взглядом, в котором столько мольбы, что мне становится неловко.
Вот она всем корпусом подалась вперед, напряглась, как струна. В глазах, до того словно бы выцветших, появился живой блеск. Лихорадочный, алкающий. Еще немного и сухие губы ее раскроются, на грани слышимости произнеся "еще".
Может она, действительно изменилась? Ведь, когда я забирал сына, он был совсем крохой, а она...
- Он уже совсем большой, наверное...
Я слышу в голосе Чарли тоску. И на миг она предстает передо мной такой, какой я повстречал впервые, от чего неприятно щемит сердце. Не всегда возвращение в прошлое вызывает теплую ностальгию, в моем случае это боль и разочарование, это грязь помноженная на бесконечность, это не утихающее чувство вины перед женщиной, которая родила мне сына. И вот это, самое последнее чувство, приходится душить в зародыше, загонять поглубже. Но вся моя жесткость рассыпается шелестящей листвой, стоит только увидеться с ней.
Именно поэтому я всячески избегал встречи, предпочитая разговаривать через адвокатов, но в этот раз Чарли меня провела.
Вот и сидим теперь друг напротив друга - чужие люди, навсегда связанные красной нитью жизни нашего общего ребенка. В ее глазах я несомненно лучший родитель, чем она сама, и я буду поддерживать эту иллюзию до конца, прекрасно зная все свои огрехи на этом поприще.
- Большой, - киваю я.
- У тебя, - она замялась, воровато опуская взгляд, - у тебя с собой есть его фотография?
- Есть, - отвечаю и лезу во внутренний карман пальто, а ее глаза снова вспыхивают жадным огнем, и, когда я передаю ей несколько карточек, руки Чарли дрожат.
Она рассматривает фотографии, быстро перетасовывая их словно карты в колоде. Одну за другой, одну за другой... с десяток карточек порхает в ее пальцах, создавая целое слайд-шоу. Илаю четыре и он на качелях, Илаю пять и мы впервые поехали на море, Илаю шесть... Семь... Восемь... С последней фотографии на нее смотрит счастливый вихрастый мальчишка девяти лет. Растрепанный, футбольной форме сплошь в пятнах от травы, с корками старых ссадин на коленях - это тоже Илай, недавний... Кажется, осенью его бабушка фотографировала.
А она все гладит пальцами глянцевое изображение.
- Можно мне его увидеть?
Не скажу, что вопрос застал меня врасплох, что-то подобное я и предполагал, когда ехал на эту встречу, просто... Просто.
И все тут.
Не знаю, что на это сказать. Смотрю на нее, потрепанную жизнью - и мне ее жаль, а вспоминая сына... Он и не помнит ее почти.
Мать для него - это бабушка, моя мама, на руках у которой он рос. И мне не хочется, чтобы он расстраивался из-за этой встречи, а он расстроится, я знаю. Илай - мальчик добрый. Черт, да он совсем ребенок еще! И я не хочу, чтобы Чарли смущала неокрепшую душу. Я бы вовсе предпочел избежать этого, но так или иначе, она желает подать иск о пересмотре опеки, и только нежелание снова ввязываться в судебные тяжбы толкнуло меня поискать компромисс, договориться с бывшей полюбовно, но только на одном условии: она уверит меня в том, что завязала. Окончательно и бесповоротно. Нашла работу, устроила свою жизнь и быт.
Пока же я колеблюсь. На словах и хорошо все, вроде, но то, что видят глаза - совершенно разные по сути реальности. Потому и отвечаю уклончиво:
- Если Илай захочет.
А он захочет. Он все равно ее любит. Инстинктивно, той самой любовью, над которой не властно ничто. Он будет любить только лучшее в ней, будет помнить только хорошее, даже если это хорошее он придумает сам; будет закрывать глаза на то, что ранит его или заставляет стыдиться непутевой матери.
Потому что она - его мать.
- Он захочет. Он ведь помнит меня?
Пожимаю плечами. Ее фотографии я никогда не прятал от него, решив, что мальчик должен знать. А вот то, что он думает на этот счет своей светлой головенкой - загадка для меня, и загадка эта будет расти и шириться по мере того, как взрослеет мой сын.
Кажется, Чарли плачет и настойчиво пытается это скрыть, отворачивая, вытирая с лица соленую влагу.
- Извини, я отойду, - в конце концов говорит она и понимается со стула.
Я киваю, провожаю ее сгорбленную фигуру взглядом и подзываю официанта, прошу налить мне вина.
Залпом осушив бокал и даже не ощутив вкуса, зря парнишка распинался только по части букета и аромата - не до него. Да будь там хоть бормотуха, выжимки виноградные, самый дешевый портвейн, это все равно ничего не изменило бы - мне ужасно хотелось напиться, чтобы прогнать с души гадливое чувство. Вина снова захлестывала меня.
Но не среди дня же надираться?
Руки по старой привычке принялись обшаривать карманы, ища сигареты. Вот ведь, курить бросил почти два года как, а привычка осталась. Въелась, зараза такая, в плоть и кости, стала рефлексом.
Чтобы хоть чем-то занять руки, я стал крутить в пальцах вилку, переворачивая ее на столе. Решение никак не желало приходить, и это раздражало. Ненавижу чувствовать себя беспомощным даже в мелочах, особенно в мелочах, но видимо, сегодня такой день, на который однозначного ответа быть не может. Надо все хорошо взвесить, обдумать, посоветоваться в конце концов, а уж потом решать.
Обнадежить пока Чарли или не стоит?
Вот, кстати, она идет. Вроде успокоилась. В походке сквозить расслабленность, даже расхлябанность, движения стали уверенней. Она снова присаживается напротив, тихо шмыгает носом и вытирает его пальцами. Сначала я не придаю этому значения, списываю поведение на слезы, на недавнее расстройство. Приписываю ей то, чего нет.
Да, мне тоже иногда хочется обмануться, но реальность бьет по затылку, заставляет опомнится.
- Так что, дорогой, разрешишь? - этот ее развязный тон, то как она откидывается на стуле.
В голосе ее дрожит скандальная нотка. Что уж она там про себя решила, пока "припудривала носик"?
Я мельком заглядываю в ее глаза - в расплывшуюся черноту зрачка без края и дна, и мне все становится понятно.
- Ты так и не бросила?
Она заполошено касается своего лица, трет его, как если бы на нем остались следы преступления.
Словно камень падает с души. Пусть это и гнусно, но как есть.
- Я думал, ты вылечилась. Но, вижу, ничего не изменилось.
- А я и вылечилась. Вылечилась, мать твою. А потом снова... Знаешь, как мне тяжело было? Да откуда тебе! Все у меня забрал, всего лишил. Сына и того увез...
- А надо было оставить? Чтобы он смотрел на тебя... вот такую?
- Я его мать! - взвизгивает она, подскакивая с места и на нас откровенно косятся.
Стыд, позор. Потерпите, люди, скоро все закончится.
- А ты весь такой холеный, отожравшийся. Хорошо живешь? А меня бросил, обрек на это убогое существование!
- Ты сама его выбрала. И продолжаешь выбирать. Ты хочешь денег, Шарлотта?
- Я хочу обратно своего ребенка, - она обрушивает кулак на стол. Посуда скачет и звенит.
Из меня же рвется лишь горький смех. Не такой нашу встречу я хотел бы видеть.
- Нет.
- Я засужу тебя!
- Попробуй.
- Я его мать!
- Поздно спохватилась. И знаешь, - я поднимаюсь, смотрю на нее в упор, больше не видя перед собой человека - только больное существо, окончательно потерявшееся и потерянное, - пусть лучше у него никакой матери не будет, чем такая. Не хочу, чтобы он страдал из-за тебя.
Она давится очередной фразой, хватает ртом воздух, ее лицо от злости становится землистым... Дрожащие пальцы подхватывают со стола бокал с водой и выплескивают мне его в лицо.
Что же... я-то думал, она в меня ногтями вцепится.
Тут же к нашему столу подскакивают работники ресторана, за локти оттаскивают Чарли. Она рычит и вырывается. Безумная старая ведьма... И ведь не скажешь, что ей всего-то тридцать... Старуха, некогда бывшая прекрасной, как луговая нимфа.
Смешно.
Прошлое на миг ставшее реальностью, снова блекнет в памяти, размывается, как рисунок сделанный неверной рукой. Было или нет... Было и прошло.
Она все же умудряется отбиться от бдительных работников ресторана. Притихшая, явно напуганная возможными последствиями с полицией, она бросает бешеный взгляд в мою сторону и уходит.
- Встретимся в суде, Шарлотта, - бормочу себе под нос, обтирая капли с лица и головы.
Курить теперь хочется еще острее, и хоть бы одна сволочь предложила сигарету!
Вернусь в Ирландию, напьюсь с Джессом. А пока что...
- Еще вина, пожалуйста.


Личные требования к игроку
Особых требований у меня нет, за размер постов не гоняю, а от какого лица вести повествование - дело ваше. Главное условие - не бросать персонажа после пары постов.
Здесь найдется чем тебя занять. Да и жду появления Илая не я один.


Связь с вами
гостевая, а там уже по ситуации

0

92


http://s4.uploads.ru/80QNE.png

http://sd.uploads.ru/TanxR.png
Все выглядело так, будто бы они оказались на месте актеров, которые снимаются в реалити-шоу или каком-то фильме с элементами не то детектива, не то триллера. Алесса едва сдерживала волнение и тревогу, что разливались мелкой дрожью по кончикам ее пальцев - не было никаких причин бояться, но стоило им с Алистером покинуть машину и приблизиться к деревянному дому, как ноги женщины стали ватными и непослушными.
«Ты говоришь, что это – наш новый горизонт, но вспомни, сколько раз мы ошибались, находя за незнакомой нам дверью одну лишь беду?.. Мне очень сложно – я пытаюсь начать жить по-другому, пытаюсь избавиться от привычки постоянно оглядываться, прислушиваться ко всем окружающим меня звукам, разговаривать по телефону, не боясь, что он кем-то прослушивается… Я клянусь тебе, пытаюсь! Но не так быстро, не сразу. Прошу у тебя еще немного терпения…Совсем немного», - поймав не единожды напряженный взгляд мужчины, Алесса вспомнила о том, что едва ли имеет хоть какое-то право чего-то у Алистера просить; вина колючим змеем поселилась внутри ее грудной клетки и душит каждую ночь, когда Монтгомери просыпается глубоко за полночь от известного наизусть кошмара – в нем гибнут все и всё, что женщине дорого. Возможно, при любых других обстоятельствах, она не придала бы этому такого большого значения, но после событий минувшего года, Алесса не может не думать ни о чем другом, кроме как о том, что где-то в будущем ее ждет наказание за все содеянное. За всю ложь, что сорвалась с ее бесстыжего языка. За все решения, принятые по велению не разума, не сердца – только похоти и корысти. Так странно – они с Голдом оба упивались этими грехами до перенасыщения, это был их естественный наркотик, вызвавший настолько сильную зависимость, что попытка разорвать пагубное влечение едва ли не стоило Монтгомери жизни, в то время как Алистер…ничего не потерял, напротив – приобрел то, к чему шел долгие, долгие годы. Алесса была талисманом Голда, его силой и слабостью, его ошибкой и, возможно, спасением. Ведь если присмотреться – время на восстановление нужно было им обоим.

читать продолжение: «Простите нам наше счастье»

Ну, здравствуй, мое рождественское утро, самый большой и приятный подарок под елкой в это далеко не снежное Рождество! Сквозь обиды и слезы, сквозь знакомое «закрой за мной дверь, я ухожу», мы снова здесь у нашего камина, пропускаем по стаканчику крепкого, держимся за руки и с восторгом обсуждаем твою очередную победу. Удивлен ли я? Нет. Кто если не ты ворвешься с новым хитом на первые строчки моего хит-парада? Столько сказано, столько сделано, снова и снова берутся новые высоты, а мы с тобой, как и прежде в неторопливом вальсе ведем свой сюжет, по крайне мере то, что от него осталось. Понятия не имею сколько еще раз мне будет позволено восхвалять этот твой прекрасный в своей трагичности образ и вернешься ли ты ко мне с новыми идеями и поворотами, но сегодня мы не будем говорить о грустном, мы поговорим о том, как я люблю тебя и твое творчество. Не забрасывай то, что умеешь лучше всего. Найди в себе силы и желание написать о нас книгу, быть может когда-нибудь я скуплю десяток – другой, поставлю одну на полку и буду говорить внукам о том, что прототип вон того злого и коварного сердцееда – дело моих рук, моя молодость и мое вдохновение.
Пожалуйста улыбнись и не вздумай тосковать по тем минувшим минутам и моментам, которые остались позади. Нам не зачем возвращаться к ним, они были хороши, но это прошлое, а мы живем как минимум настоящим. Хочу пожелать тебе в этом новом году прекрасных партнеров и множества головокружительных идей, сюжетов, которые ты с таким же рвением, как когда-то для меня, сядешь писать, и они будут тем важным и значимым глотком кислорода, каким была когда-то наша история. Где бы ты не была, кем бы не вдохновлялась и каким бы персом не жила, помни, что я люблю тебя, тебя, человека за кадром, человека способного подарить великое множество безупречных и волнительных моментов. Люблю. И поздравляю. Улыбнись. И не плачь!)
   
(с) Алистер

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://s8.uploads.ru/6EAWC.png
Бен

http://sg.uploads.ru/0YEfS.png
Майкл

http://s8.uploads.ru/6CnqW.png
Нина

http://s1.uploads.ru/lQs4D.png
Мария

http://s0.uploads.ru/OlxUq.png
Бенджамин

http://s4.uploads.ru/t95CY.png
Эдриан

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Женщина смотрит в зеркало, с удовольствием отмечая привлекательность собственного тела. Быть может хозяйка галереи и не разделит её мнения, но этот вечер уже был больше, чем свидание, а потому, если придётся, она стерпит безразличие Сил и проведёт время так, как подобает молодой полной жизненной энергии женщине. По крайней мере, постарается так сделать.
Дерзкий побег происходит полчаса спустя, когда у дома с раскинувшей свои ветви ивой останавливается вызванное такси. Конечно, Уиллоу предупредила Алана и Энн о своём намерении посетить выставку на Манхэттене, чтобы её малютка не осталась без присмотра, однако уходит она тихо, стараясь не попасться на глаза родных, в которых так боится увидеть осуждение. Зачем портить вечер их неодобрительными взглядами? Ей сполна хватает внутренних терзаний, которых, однако, оказалось недостаточно, чтобы её остановить.
И всё-таки уйти незаметно не удалось. Садясь в такси, девушка почувствовала чужие взгляды, но развернувшись увидела лишь колышущиеся шторы, потревоженные любопытством кого-то из домашних.
Плевать.
Мог ли хоть кто-то поколебать её решимость в этот вечер? И не имея рядом никого, кто попытался бы отговорить её, она сама с собой вступает в поединок.

«Ἀφροδίτη» Уиллоу

От многообразия лавок разбегались глаза и путались ноги. Хотелось посмотреть и на привезенных к празднику лошадей, тем более мистер Уэйд уже успел пригласить приятельницу под полог своего шатра ради приготовленного для нее сюрприза. Лавка с красивыми шляпками манила взгляд любившей новые наряды женщины, вот только пробиться к ней через плотную тень притертых друг к другу задниц то и дело восклицавших о дороговизне товара, не представлялось возможным. Оружейная палатка тоже была плотно обступлена со всех сторон, вот только противоположным контингентом, хотя возгласы были на удивление синхронны с более слабой половиной человечества и не всякий порой мог отличить, откуда на этот раз доносится праведное возмущение, будто пришедшие зеваки были не знакомы с первейшим законом современного рынка: «В честь праздника следует задирать цены втридорога, все равно раскупят».
Походив по рыночной площади Кэти понаблюдала за тем, как возводят яркую карусель и развешивают разноцветные флажки, протягивая их шатром от центрального столба, на который любой желающий мог попытаться забраться, к краям торговой площади, то и дело, теряя конец строптивой веревки, убегающей под внезапными порывами ветра и пыли. Сумела примоститься к краю одной из лавок с украшениями, повертев в руках нарядную брошь, что продавалась по цене золотой, но на деле, под наметанным взглядом женщины, оказалась не более чем красивой безделушкой со стеклом вместо камней, отчего интерес к ней, да и всей лавке в целом, быстро пропал.

«Keep your hand on your gun» Медея

С гибелью родителей Джордан закрылась. Она закрылась от окружающих, закрылась даже от себя, заперев сердце на замок и выбросив ключи в жерло вулкана. Если пофантазировать, то на этом месте можно представить себе прекрасный и зловещий Ородруин и почётную миссию, возложенную на двух маленьких существ. Джордан отказывалась говорить на эту тему с воспитателями в приюте, с психологами, отделываясь общими фразами, почёрпнутыми где-то из книжек и фильмов, и подключая воображение. Она отказывалась говорить об этом с Диланом. Отказывалась говорить с собой. Джордан просто запрещала себе думать о случившемся, боясь настолько глубоко погрузиться в эмоции и впустить эту боль к себе в душу, чтобы потом не суметь выбраться из-под груза воспоминаний. Она не позволяла себе проявлять слабость, боясь подчиниться ей и потерять контроль. Потерять себя. Потерять желание жить. Ей не хотелось, чтобы кто-то начал бередить старые, потрескавшиеся раны, покрытые лишь тонюсенькой корочкой, отодрать которую можно одним лишь невовремя вставленным словом.
Джордан не думала, что их с Рэйчел эмоции могут быть схожи. Нет, она догадывалась, что у них есть нечто общее после признания в бассейне, но едва ли та могла понять девочку в полной мере. В случае с Рэйч прошло гораздо больше времени, боль должна была утихнуть по мере взросления и развития мисс Рассел. Возможно когда-нибудь, когда она станет старше, примерно того же возраста, что и Рэйчел, Джордан сможет говорить на эту тему спокойно и размеренно, преисполненная жизненного опыта и философии. 

«Тебе половина и мне половина» Джордан

Улыбнувшись, Кюри достал из ящика сигареты марки Black & Gold , отдаленно, они напоминали ему «вкус» родной Японии. Пачку он не прятал никогда. Зачем? С паркуром девочке было не до курения явно. Даже если Лиана и захочет попробовать – она сможет найти способ и без поисков пачки дома. А в этих – хотя бы хороший табак, без примеси бумаги, да и сам азиат скорее будет первым, кто выберет наиболее качественную продукцию и поднесет зажигалку, чем позволит пробовать в подворотне дешевую бумагу с ароматизатором «под табак».
Черные сигареты с «золотым» фильтром прекрасно сочетались с укоренившимся в музыканте образом аристократа, Темного принца, демона, вампира… Как только не писали о нем на форумах фанаты. Хотя, эту марку он выбрал именно за табак, а не внешний вид упаковки и собственно сигареты. Поставив на подоконник пепельницу, приоткрыл окно, повернувшись к нему спиной и полусев на подоконник. Само действо – поднесение сигареты к губам, неспешное чиркание зажигалкой и  медленная, с наслаждением, затяжка в испольнении Кюри можно было рассматривать как отдельный вид искусства, правда, дым он предусмотрительно выдыхал в окно, так что в кухню доходил уже развеянный  и приятный аромат табака, вызывающий ассоциации с согретой  солнцем землей полей летом.
- Так что? Как подарок? Кевин оценил?

«Тень человека» Дитрих

Последнее время они оба были на взводе. Джейд - по своим неведомым женским причинам, которые Мэд не стал бы ни в жизнь разгадывать, опасаясь за сохранность рабочего состояния своей башки, ну, а ему самому башню сносило с наркоты. Как он снова на нее подсел, медленно и неотвратимо, сейчас ему было невдомек, но мужчина прекрасно соображал, что за беда с ним происходит, с какого хера и что момент был безвозвратно упущен, когда кислота принималась чисто ради развлечения, а не для того, чтобы не подохнуть от всей красочности абстягов, да в окно под них не выйти. Понимал, но все же, каждый раз, когда уже был решим что-то с этим делать и знал, что брать себя в руки когда-нибудь таки придется, Мэдок глотал самую-самую последнюю таблетку, чтобы уже после нее - ну, все-все, совсем завязать и проколотиться с месяцок в ебучей депрессухе. К тому же, он опасался, что девчонка под его плохим самочувствием обязательно запрет его к какому-нибудь костоправу, и мало ему после от копов не покажется - он ведь итак, что ни день, радовал Бриггса своим равнодушием к бесконечному встреванию в самые дурные истории города. Он опасался, что та начнет за него переживать, ведь как-раз отходняк бесследно для нее пройти не мог - можно было попытаться на вахте, но и тут не что-то обстановка была так себе, его то и дело перебрасывали по объектам и провести хоть мгновение наедине со своими мыслями не удавалось, требовалось больше топлива, требовалась скорость и ясность мысли. Где тут завяжешь, в самом-то деле.
«Anything that can go wrong will go wrong» Мэд

Никто не рвется навстречу, не издает экзальтированных воплей, не бросается на шею с требованием оставить автограф на какой-нибудь части тела. Всем глубоко до звезды кто ты, и не нужно прятаться за широкие спины охраны. Люди отдыхают. Люди радуются.
Иногда я думаю, что стоит все же оставить музыкальную карьеру и зажить обычной жизнью, освоить для души какое-нибудь ремесло, например, строгать различные безделицы в сарайчике, жить в свое удовольствие и заниматься растущим и стремительно взрослеющим сыном. Не такая уж плохая перспектива, надо сказать.
Жуя на ходу что-то ужасно вредное и вкусное, шатаюсь между палаток и людей, между лотками со всякой всячиной, рассматриваю, отшучиваюсь и иногда торгуюсь. За время прогулки успел даже прикупить хипповского вида торбу, симпатичный ловец снов для Илая и еще несколько вязанок бус из мелкого речного жемчуга для мамы. Впрочем, я и сам не особо понимаю, на кой черт я все это сгреб. Наверное, поддался очарованию стихийной ярмарки, иначе как объяснить не вяжущуюся с моей внешностью излишне пеструю сумку и ее содержимое.
Протолкавшись к одной из активных сцен, остановился послушать. Нет уж часто доводится постоять в зрительном зале и просто насладиться чужой музыкой. Все чаще чисто на профессиональном уровне подмечаешь мелочи в чужой работе, придираешься, сравниваешь с собой, а чтобы вот так, простым слушателем - редкость.

«Разными дорогами» Донован

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

Нина. Расплата за любовь.

Лучшая игра недели

Нина, когда ушла Марина из супружеской спальни Климовых, устало позакрывала тетради и книжки, подумала А на кой ляд мне сдалась учеба? Девушка была вымотана сегодняшним днем. Профессора не делают скидку студентам, что как говорит физрук Геннадич «Защищаете честь нашего универа». Завтра с нее спросят по полной, и не важно, что ты устала сегодня, что ночи ты проводишь с мужем отнюдь не плюща мордочкой подушку, а полируя стены, кровати, кресла. Но Климова была не из тех, кто свернул бы с намеченной цели. И чего бы ей это не стоило, закончит учебу. Так хотели ее родители. Егору все равно – с дипломом жена или без. Он дано отвел ей место рядом с собой, называя «вещью», «красивым дополнением к его костюму». А то, что она жена, ну это так – гарантийный талон к печати в паспорте.
В коридоре была слышна возня, голоса, потом удар, но Нина не решилась выглянуть. Часы показывали двенадцатый час. Заставлять мужа себя ждать нельзя. Егора бесило, что она не готова, когда было куча времени на помыться, побриться и лечь. Поэтому девушка умчалась в ванную, чтобы скорее не вовсе оказаться в постели, а не дать лишнего повода Егору на нее порычать или поднять руку.
Как всегда, утро приходит слишком быстро, что думаешь – Я только закрыла глаза. Так и Нина, медленно выползла из-под одеяла, сначала показывая лицо, стараясь понять, откуда звук, потом потягиваясь, села, скидывая с обнаженного тела покрывало. Муж спал на другом конце кровати, перевернувшись на живот, обхватывая ручищами несчастную подушку. Девушка тихонько сползла с кровати, чтобы не разбудить Егора, нажав кнопку на будильнике, крадучись, вышла из комнаты.
- Доброе утро, - зевая, Климова чмокает в щеку Клавдию Макаровну.
- Доброе, Ниночка. Ты какая-то бледная сегодня? – экономка развернула ее к себе и всмотрелась в лицо хозяйки. – Не беременная часом?
- Нееаа, - Нина помотала головой, - устала. Можно я нагло прогуляю две пары. Я жутко хочу спать, - откусила кусок от вчерашней пиццы, Нина навалилась на женщину.

Нина

- Ты понимаешь, что это значит? – настойчиво спрашивала Катя, прижимая холодные ладони к горячему лбу.
Вместе с ней в кабинете находился Каин, предложивший план, как скрыть пропажу выручки из клуба. Никто не должен был знать, что одна из девочек сбежала, прихватив с собой кейс с деньгами, которые Катерина Ивановна приготовила для передачи курьеру из Москвы. И вроде бы, всё прошло гладко, но на душе у неё по-прежнему было неспокойно. С той самой минуты, как в новостях сообщили о взрыве на Новорижском шоссе, она не находила себе места и всё ждала звонка Хозяина. Лазарева была уверена, что тот позвонит сразу же, как только выяснится, что курьер погиб, но прошли сутки, а никакой реакции до сих пор не последовало. Молчание Климова нервировало больше, чем возможные обвинения в воровстве и лжи, которых можно было бы ожидать, и Катя вся извелась, гадая о своей дальнейшей судьбе. В конце концов она не выдержала растущего напряжения и разрыдалась на плече у начальника службы безопасности, упрашивая его позвонить Хозяину. Поняв, что переубедить Катю невозможно, Каин сделал то, о чём  его просили, и сообщил Климову о взрыве машины. Хозяин выслушал, не перебивая, уточнил пару деталей и бросил трубку. Узнав об этом, Катерина Ивановна окончательно потеряла покой. Ей казалось, что Хозяин обо всём догадался и уже готов расправиться с ней и Каином.
- Хозяин нам не поверил. Он всё знает, Каин. Господи, какая же я дура, что согласилась на эту авантюру… и всех подставила…
- Успокойся, Катенька, - проговорил мужчина, обошёл край стола и присел на корточки, взяв её за руку.  – Катя, пожалуйста, посмотри на меня. Послушай: утром приходил компьютерщик, я ему всё объяснил, он сейчас меняет записи с камер наблюдения. И Полкан будет молчать. Я всё предусмотрел, Катя, не сомневайся.
- Господи, Каин, я так хочу тебе верить… - простонала Мамка, прижав ладонь к его лицу. – Но если бы ты знал, как я боюсь.
- Если что-то пойдет не так, клянусь, тебя это не коснётся.

Георгий


0

93


http://se.uploads.ru/9PjWe.png

http://sg.uploads.ru/n6pYD.png
Хотя вокзал остался где-то в сумерках, придавленных скользкими колеями сугробов, здесь на дороге, ведущей к району Ля Праз от переезда левее железнодорожной станции Мутье, все еще изредка доносился свистящий гудок электрички да металлический стук колес. Но сколь реальными не казались вагоны, мелькавшие между пышными ветвями, то были лишь фантомы. Разве с воспоминаниями происходит не то же самое? подумал Клеман, выталкивая дым через ноздри и рассматривая разложенные на брезенте инструменты. Одинокие крики альпийской галки, постепенно стихающее ее пение, скрип снега под ногами, ожигающий воздух неожиданно напомнили что-то прекрасное, теперь отжившее, что таилось в его жизни: уже мокрую от пота постель, розоватый закат в грязном небе меж зеркальных небоскребов Нью-Йорка, упоенный запах одеколона, накатывающий от смятой рубашки, звуки синтезатора на застекленном балконе, чей-то веселый там чарующий голос, смех в звездном свечении и себя, несмелого, глупого, в растянутой футболке, роняющего бокал на брусчатку. Это походило на сильный болевой синдром, который ощущают пациенты в отсутствующей части тела. Человек с ампутированной ногой жалуется на неприятные ощущения в ней, однако на самом деле ноги уже нет. Вот и счастливой поры жизни давно нет, а он все продолжает мусолить в памяти обрывки, обрастающие большими и большими деталями, как эти возвышенности вокруг – всю ночь безжалостно метелило, а под утро ударил прочный декабрьский мороз, сковал все вокруг инеем, чистейшей белизной и хрустом. Наступила рождественская неделя, первые дни праздника, и колкий, режущий ветер, точно спущенный с цепей самим Пьером Фуэртардом, чтобы напомнить о плохих делах, с неумолимостью ворвался в Альпы и разворошил снежные кучи. Бонье даже почувствовал дрожь от того, что сейчас, в глубинах Тарантезской долины, в ожидании починки автомобиля сидит на поваленном дубе и так явственно ощущает канувшее, растворившееся нефтепродуктом в керосине, что последние месяцы сладко и обманчиво зазывало своим возможным рецидивом. Но повторение невозможно – прошлый мир стал совсем другим, пустым, неузнаваемым, отталкивающим, населенный всевозможными обидами и упреками. Остались только, как раньше, простодушные темные переулки, выглаженная дорогая скатерть, персиковые косточки под тарелками, палительные бушующие дни, кисловатый аромат выветрившегося вина, королевство сонной усталости на перепачканных матрасах.
читать продолжение: «Aimer d'amour»

Прошло уже 8 месяцев с того момента, как в последний (к тому времени так же это был и первый) раз я поздравлял тебя с заслуженным лучшим постом недели. На дворе стоял май, в наших головах и сердцах зрели великие планы, которые в конце-концов осуществились. Я много гулял вокруг озера и делал тебе фотографии, до сих пор помню, как выбирал долгий путь домой, чтобы дольше поговорить с тобой в пути, считая это романтичным, видя это с той влюбленной особостью, когда даже первый весенний дождь застигает совершенно не врасплох. И сердце заходилось от твоих простых ответов-сообщений, которые проникали глубоко в душу, как мелкие камешки, брошенные в глубокий колодец. И весь этот колодец – твой.
Сейчас на дворе январь – мне уже 23, а ты для меня так же загадочен и прекрасен, как в первый раз. Как в первое знакомство, когда мы разговорились в личке на Манхе – я грустил, а ты искал картинки и делал к ним подписи, чтобы поднять мне настроение. Словно с первого дня посчитал своим долгом делать мой мир лучше; и еще ни разу не предал, не забил на этот долг. И за это, и за то, что вопреки всему ты все еще рядом, я должен сказать тебе спасибо. Должен сорвать звезду с неба, перевернуть горы, взять последний one-way ticket и броситься туда, где над Плотинкой светит уральское солнце.
Между 7 мая (моим первым к тебе обращением с трибуны соигрока как к победителю недели) и сегодняшним днем между нами произошло очень много событий, окрашенных как в теплые тона, так и в холодные. Ты, как художник, должен знать, что без такого единения цветов не получится гармоничной картины, история нашей жизни будет однотонной, а ведь нам так чужда скука! И я рад, когда мои тона смешиваются с твоими тонами и получается когда абстракция, а когда шедевр реализма. В нашем случае и то, и другое будет прекрасным, потому что прекрасен ты и делаешь лучше меня.
И я счастлив сегодня и сейчас поздравлять тебя вот здесь. Потому что ты заслуживаешь всех номинаций и побед в них, потому что ты идейный, талантливый человек, игрок, партнер, которого ищут всю жизнь. И я рад, что нашел тебя. Что ты нашел мою заявку и вопреки всему пишешь со мной, испытывая вдохновение и вдохновляя тем самым меня. Ты знаешь, если бы не ты.. Ты знаешь.
Я рад знать тебя в реале. Рад помнить то, что было, рад мечтать о том, что будет. Мои чувства к тебе – это воплощение жадности и нежности, страсти и чувственности, это любовь до Луны и назад. Спасибо, что ты со мной.
Отдельное спасибо тебе за Клемана – он получился очень живым, очень эмоциональным и очень французским, что задевает по жизни все нервы и струны Марселя Коти, циничного мудака, который все равно возвращается. Спасибо за остальных героев, которые вынуждают мое сердечко делать остановочку. Как и ты. Как и ты, К.
Давай сбежим в Марсель?
   
(с) Марсель

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://sf.uploads.ru/NMqRJ.png
Бонни

http://sg.uploads.ru/0YEfS.png
Майкл

http://s1.uploads.ru/oT891.png
Уиллоу

http://s0.uploads.ru/OlxUq.png
Бенджамин

http://s1.uploads.ru/lQs4D.png
Мария

http://s9.uploads.ru/RMnh5.png
Георгий

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Я не помню, сколько это продолжалось. Помню, как постоянно отключалась, периодически слышала его тихий смех. Помню, как он шептал мне омерзительные пошлости, из-за которых меня выворачивало наизнанку, мокрыми губами касаясь уха. Помню, как описывал в мельчайших подробностях, что собирается сделать со мной. Чертов больной псих. Помню пронзительную боль. Помню панический, почти животный страх - за собственную жизнь. Помню солоноватый привкус слез, которых, кажется, было чересчур много в ту ночь. Помню, как все внезапно заканчивается, я снова могу дышать и слышу несколько гулких ударов и чувствую, как мягкая ткань касается моего обнаженного тела. Чьи-то руки поднимают меня с кровати и я почти механически упираюсь ладошками в его грудь. Я не помню имени парня, так вовремя вломившегося в закрытую комнату. Помню лишь, как за секунду до очередной потери сознания неразборчиво шепчу слова благодарности.
Полгода спустя я рада, что помню далеко не все.
Признаться, я не ожидала, что окажусь настолько сильной. По статистике жертвы насильников еще очень долго не могут терпеть посторонние прикосновения. В среднем процесс восстановления занимает от года до... бесконечности.

«Бог устал нас любить» Александра

Скорлупа не соберётся заново. Осколки разбитой чашки не склеятся вместе сами собой. Это второй закон термодинамики. Это жизнь. Вещи редко собираются воедино, но всегда распадаются. Так и мы с Бонни, распались на две полноценные половины, чтобы никогда не пытаться подобрать необходимые комбинации и воссоединиться. Правда, в обратном случае непонятно, зачем нам было бы это нужно. Насколько знаю, у нас обоих жизнь в отсутствии только улучшилась. И за неимением таковой надобности, мы были удалены аки рудименты от эволюционирующего тела.  Мы обе использовали друг друга, обе в определённый момент времени поняли, куда идём и продолжали постигать новые уровни глубины вместе... И я не винила никого. Я плохой пример для подражания. Плохая девушка. Нет, сейчас меня могут знакомить с родителями, могут представить и как будущую жену. Однако, кто сказал, что я этого жажду? Я бы на месте любого родителя не особо обрадовалась такой вот невестке, поэтому с моей стороны нежелание заводить здоровые отношения - подарок для всех мамочек и папочек. Самой бы мне было неприятно, будь со мной человек без любви. Но что же тогда было между мной и Бонни? Страсть, похоть, безумство и... блеф. Судить об этом трудно, тем более спустя столько времени после нашего разрыва и недоотношений.

«I'm gonna do my things» Моника

  Я ее не видел. Наверно, готовится к коронации вечера.
Она же одна из кандидаток на звание «Королева бала». 22.25
Действительно. А где она, та, ради которой было столько кропотливой работы и унижений?..
Через полчаса директором было объявлено собраться всем у главной сцены для выявления короля и королевы бала. С каждой стороны вышли по три претендента. И тут все ахнули. У Эбигейл и Марты были одинаковые платья! По зрителям прокатилась волна перешептываний, хихиканий, из которых слышались язвительные комментарии. Тони видел, как Эби задрожала, а по лицу прокатилась слеза, блеснув под светом софитов. Ему в ту же секунду захотелось ее утешить, сказать что-то нелепое, вроде того что все в порядке и это всего лишь платье, а все вокруг просто тупые дебилы. В своих мечтах, он аки рыцарь спасал ее от горечи обиды, уводя подальше с этого идиотского выпускного, где они мило беседуют, смеются, а потом он целует её, и она признается ему, что он тоже ей нравился всегда. И что она помнит его футболку с Халком, над которой все смеялись в восьмом классе, и что она вовсе не глупая, а забавная. Но его грёзы развеиваются громкими всхлипываниями Эбигейл на всю сцену, а после она в спешке убегает, звучно цокая своими туфлями, разрывая эту тяжелую тишину зала.

«Мы странно оказались рядом, приняв одну микстуру с ядом» Нил/Тони

Айвен не привык бороться за свои чувства. Плывя по течению жизни, он выбирал путь наименьшего сопротивления, понапрасну растрачивая свои тело и душу на события, чувства и людей, которые не были ему необходимы. Распробовав горечь расставания, приторность безумия, цепкую, как наждачка, сухость безразличия, он пил подаренную небом и случаем любовь, как из горного ручья, не в силах напиться. С Дугласом не было легко. Он был мужчиной того возраста, в котором так тяжело сменить привычный ритм жизни, переиначить уже давно отработанные ритуалы, смириться со страхами или взглянуть им в лицо, потому Айвену не оставалось ничего, кроме как принять все таким, каким оно было. Поначалу он пытался бороться. Но иногда борьба не приносит ничего кроме фиаско. И все же Сабелла был благодарен за то, что Дуглас согласился вернуться в Аргентину вместе с ним.
Жаркое солнце безудержно жгло асфальт. Оранжевая пыль витала в воздухе по краям дороги, залетала через нос в легкие. Он уже успел забыть, насколько же здесь жарко зимой. Тридцать градусов разжижали структуру кислорода, от чего воздух казался хаотичным и вибрировал. Смахнув капли пота со лба, Айвен подхватил свои рюкзак и сумку и отправился вслед за Дугласом к родному дому; окна на втором этаже были зашторены, дерево, нависающее над тротуаром, отбрасывало тень на двухэтажных дом, было тихо. Синоптики обещали грозу.

«подари мне первый танец; забери меня с собой» Айвен

Позади сожжённый лес, скрипящий зажёванной бумагой и ненаписанным фразами, корни обросли солью да тиной, не душа - болото, повисший над ним труп замёрзшей невесты, не дождавшейся поцелуя от суженного у алтаря. Она - всегда невеста, и никогда - жена и мать. Нет идеальней подруги для той, что рыдает ночами.
Ах, не боли, страдалица, утри слёзы. Она вплетёт в твою косу цветы шиповника, на здоровье твоё. Хмель - для опьяняющего счастья, что случиться может и без пут тугих, душащих, ре-аль-ных...
Путы ведь что? Просто нити. Голубку окольцевать - к себе привязать. Значит, есть душа у жестокого господина, значит, готов заботиться и опекать, отпускать на волю, укладывать спать до полуночи и сказки рассказывать про добрых девиц и коварных злодеев, у которых от желчи все зубы выпадут. Но плачет голубушка по свободе. Жена, мать, невеста, но никогда отныне - свободная.
Утешит ли дурман-трава печали?
Ах, не боли, Чарли, утри слёзы. Волосы крепко ложатся в косу, исправно, послушно. Вьюга не тронет тебя, не обидит, по пути до алтаря доведёт и будет беречь от врага сердцу твоему - мужу по закону людскому и божьему.

«dresses are white, roses are red» Рита

Еда – это самое прекрасное, что существует на этой богом забытой планете. Разберем пример, когда девушка расстается, с парнем что она делает в первую очередь? Отрывает холодильник, берет пачку мороженного и включает долбаную Бриджет Джонс. У Китти конечно был свой фильм для таких ситуаций. Кошмар на улице Вязов. У нее к любому случаю жизни был свой фильм и обязательно фильм ужасов. Да и вся жизнь в принципе как  нескончаемый фильм ужасов, но мы сейчас не об этом. Мы говорим о еде. Так вот, еда это спасение в любой ситуации, кто-то ест, что бы просто насладиться, а кто-то заедает стресс. Если честно, то сейчас Кэт больше подходила вторая ситуация, так как ей было до жути стыдно.
Если вы родитель, и вы предполагаете, что лучше всех на свете знаете, что же нужно вашему ребенку, ну что я могу вам сказать от всей души, плохи ваши дела. Александр не знал свою дочь. Ее привычки, любимую еду и даже чертов цвет, который можно было определить, как только заходишь в ее комнату. Черный. Все было бы намного легче, если бы он просто подошел к дочери испросил. Но это же Александр Джойс. Он всегда знает, что и кому нужно. В этом он был полностью уверен. Кэт же была уверенна в том, кто он моральный урод и кобел. А еще психологический террорист.

«Дети - это маленькие дьявольские цветочки» Кэтрин

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

Семейные неурядицы много крови портят

Лучшая игра недели

Жизнь странная штука. Ты не можешь предсказать всех её поворотов, не можешь предсказать, что будет завтра, или к примеру, какую подлянку, сестра Фортуна выкинет в тот момент, когда ты к примеру будешь ужинать.
Итан вот к примеру тоже не мог предсказать, что примерно за неделю до нового года, в его размеренную жизнь, полную спокойствия и определенности, а так же легкого мандража перед Новым годом, ворвется такое странное событие.
А событие это явно не случайность, и не чья-то игра, которая так вовремя решила влиться в жизнь. Совершенно нет.
Тридцать один год жизни Гриффина прошел просто превосходно, он не чувствовал себя частью чего-то большего. Никогда не задумывался о братьях и сестрах, никогда не мечтал иметь кого-то под рукой, родного и близкого. Тридцать один год жизни, Итану Гриффину было совершенно комфортно в своем обычном размеренном ритме  жизни. Но самое главное здесь именно "было".
Было комфортно до утра двадцать пятого декабря, до того момента, когда на его стол легли бумаги по странному делу, которое уже очень давно никто не мог раскрыть. Гриффин уже было подумал, что это висяк, и собственно говоря, ничего не изменится в его жизни, но, все же решил по копаться. Правда именно это решение было основополагающим. Через несколько часов поисков, Гриффин стал разбираться с бумагами и каким-то непонятным образом, наткнулся на папку с документами, которая была подписана его фамилией. Да, Гриффин знал, что когда-то давно, отец проходил по одному делу свидетелем, но почему-то именно в этот момент, он, уже наученный горьким опытом детектив, решил посмотреть документы связанные с отцом.
Как же оказался разочарован Итан в самом родном и близком человеке! А ведь он, святая наивность! Верил, что его отец был примерным семьянином, не имевшим браков до его матери.. Как оказалось, не родной. 

Итан

Он никогда не понимал, почему для матери это была такая трагедия. Но это было правдой, еще будучи маленьким он замечал, как она плакала всякий раз, когда его поздравляли с праздником. Она покупала всегда больше подарков и это стало проходить только когда Дилан стал старше, переставая замечать слезы матери. Он не понимал, и, наверное, не сможет никогда понять. Раймонд, ждал завтрашнего дня, он хотел познакомить Оливию с родителями. А сейчас ко всему прочему обострились Раймонд сидел, откинувшись назад на удобном кресле и сложив руки перед собой, слушая поставщика с его планами поставок. Они не устраивали Дилана, ему нужно было знать, что у компании есть запас строительных материалов, в случае задержек поставок. - Мистер Миллер, поставки должны быть в 1,5 раза больше, чтобы в случае сбоя, именно у Вас не было проблем, надеюсь, вы помните о пункте 1.8, о сбое поставок, - заметил Дилан, устало потер переносицу. Они сидели уже битый час, обсуждая все события по кругу. Эта шарманку мистер Миллер заводил каждый раз, с каждой новой поставкой, поэтому можно было даже не вслушиваться в его аргументы. Поставщик начал объяснять, что-то о том, что это невозможно и склады его и так забыты, что мужчина вышел из себя. – Либо так, либо сделки вообще не будет, если вы готовы поступиться своей репутацией, то наш холдинг нет. На самом деле все очень просто, или вы соглашаетесь или нет, не стоит понапрасну тратить время, оно бесценно. Я не собираюсь больше рассуждать об этом,- довольно жестко подытожил он, опираясь на стол, поднимаясь. Катрина, его помощница и самый адекватный сотрудник на данный момент, который не боялся его, удивленно посмотрела на него. Однако ему уже надоело спорить и приходить к компромиссам. Поставщик, обреченно вздохнув, подписал документ и передал их юристу компании, который тут же заверил его и передал один из экземпляров на подпись Дилану, вот и все, больше спорили, и как всегда он смог добиться своего.
Дилан

L'ete indien

Она играла с огнем отвечая на поцелуи и позволяя «любить» себя. Романтическое свидание могло закончится плачевно. Шансы, что Бен притормозит после первой близости за год, были равны нулю. Секс – его излюбленный наркотик и он опять получил дозу и все пойдет по нарастающей... Знала ли Мария на что соглашается? Отчасти… Заключая сделку с дьяволом не разберешь мелкий шрифт в договоре. Он появится после того, как подпись поставлена. Идти на попятную поздно. Девушка сильно рисковала, но терять особо нечего. Попытки вернуться к нормальной жизни всего лишь показная бравада. Она исчерпала внутренние ресурсы. Ри сможет ходить на работу, двигаться, дышать… существовать… но не жить. Боль и утраты прошлого сточили сердце до размера малюсенькой песчинки. Бен мог сохранить ее, пряча в ладони или раздавить между пальцами. Мария панически боялась его срыва, но за этим последует быстрая смерть… для нее.  Один удар и ничего не останется. На подсознательном уровне она продолжала стремиться к смерти. Видела в ней избавление от боли и страха. С грустными проигрышами трагической развязки придется повремени. Бен обуздал желание немедленного продолжения. Он сотни раз помогал одеться, но после секса никогда. В прошлой жизни монстр считал нижнее белье лишней деталью ее гардероба. Трусики превращались в разорванные лоскуты. Тем страннее было ощущать с какой осторожностью он натягивает кружево, промокнув тканью пледа липкую влагу на бедрах. Узкая брючина задела и сдавила ушибленную ногу. Мужчина продолжал ее одевать. Не поддался внутреннему демону. Думал о ней! Мария почувствовала облегчение. Страх перестал стягивать на горле строгий ошейник. Стены подвала рухнули. Вернулось монотонное журчание ручья. Легкие наполнились свежим лесным воздухом. Нежные руки Бена скользили по замерзшей коже. Мужчина превращал унылый ритуал в нечто особенное, словно все только начиналось.…
Мария

Под ногами хрустели ветки, покуда Бен пробирался сквозь кусты и искал дорогу обратно. Так не хотелось уходить. Это место у ручья действительно стало особенным для них. Здесь он вновь почувствовал себя живым, необходимым, любимым. Даже если иллюзия рассеится быстрее, чем его ноги переступят порог дома, Бен сохранит в своем сердце эти мгновения. Даже если Мария посчитает ошибкой то, что вновь поддалась его желанию и силе. Но она так не посчитает? Бен пытался заглянуть ей в глаза, но ее очи оставались повернуты в сторону. Она будто рассматривала проплывающий мимо пейзаж. На самом деле о чем-то думала. О нем? Он хотел, чтобы так было. Хотел быть в ее мыслях, в сердце, проникая под кожу и становясь тем, о ком она грезит засыпая и тем, о ком помнит просыпаясь. Дурак. Ругая самого себя, Бен делал поспешный вдох и вновь задыхался любимым запахом ее тела.
- Правда, - Бен не давал бы девушке ложных надежд, если бы это действительно не было так. Тогда, на поляне он почувствовал на себе взгляд Марии. Ее глаза будто смотрели прямиком в его сердце, задевая за живое. Хотелось продлить эти мгновения на минуты, часы, дни, вечность. Чтобы ее зрение вернулось насовсем, а не на эти короткие секунды. Только они не были в силах приказать слепым глазам видеть. Но это уже был второй раз, когда Мария могла видеть рядом с ним. Быть может, со временем «прозрение» станет чаще? Быть может, однажды девушке больше не нужно будет мириться с вынужденной тьмой. Быть может. - Хорошо... но если заболит сильнее, скажи мне, - он не хотел, чтобы она мучилась от головной боли. Они были близки лишь телами, а когда дело доходило до правды, их уста оставались молчаливы. Они были упрямы. Слишком упрямы. - Не стану я ничего ему говорить... - даже мысль о том, чтобы поделиться с профессором интимными подробностями вызывало еще большую злость. На него. На себя.
Бенджамин

Ненависть с первого взгляда

Не самый простой в работе человек, Фредо мог быть скупым, сварливым, слишком требовательным и, в целом, невыносимым. Но глупцом никто не мог бы его назвать, и способность здраво оценивать человека с первого же взгляда не раз выручала его на протяжении жизни. Впрочем, текучка кадров в заведении должна была указывать на обратное, однако надо понимать: одно дело представлять себе, с кем имеешь дело, и совсем другое - выбирать меньшее из всех возможных зол. На данный момент Гарри Диксон именно таковым и являлся в глазах своего нового будущего босса - маленьким злом, не самым невыносимым в сравнении с возможными альтернативами. При любых других обстоятельствах Фредо задумался бы на его счёт немного дольше, мальчишка плохо вписывался в обстановку простенького кафе. Он был чем-то вроде платинового номерного знака на древней разбитой годами и невзгодами машине.
И всё-таки, чем-то Диксон действительно импонировал Фредо. Он не дал сбить себя с толку так просто, не пугался и не запирался. Парень твёрдо стоял на своём и, видимо, чётко представлял себе, чего же именно он хочет, а ясное понимание целей - уже кое-что. Даже если во всём остальном он был полным новичком. Фредо уже приходилось работать с начинающими, да и он сильно слукавил бы, не признав, хотя бы перед самим собой, тайно, что успехи нового работника в обучении вовсе его не впечатлили.
Стоило Гарри Диксону беспечно запечатлеть на листе бумаги с договором широкий росчерк собственного имени, Фредо широко улыбнулся (в этот момент вовсе не напоминая воплощение Мефистофеля, явившегося обольстить молодого самоуверенного Фауста), потянул документы к себе и сунул в ящик стола, который тут же запер на ключ, будто заранее подстраховываясь, отрезая новичку путь к отступлению. 
- Конечно, выучишь. Конечно, - он грузно поднялся, загасил окурок одной из своих бесконечных сигарет и, довольно крякнув, хлопнул всё ещё сидевшего Диксона по плечу широкой, жёлтой от старости и вредных привычек ладонью. 
Энджел/Маурицио

Стоило Фредо улыбнуться, как Гарри пожалел, что так легкомысленно подмахнул договор о работе, хотя информации получил ровным счётом ноль с четвертью. Но что-то делать уже слишком поздно, отступать Диксон не собирался. Он гордо вскинул голову, щуря светлые глаза, готовый броситься в бой, если это потребуется. Правда, то, что он будет в подчинении у Маурицио, его не особенно порадовало, тот наверняка возгордится, подлец. Ничего, Гарри не позволит командовать собой, даже если этот парень окажется действительно опытным. Фредо, кажется, был действительно драконом, плюс ещё и похотливым, но вряд ли это могло коснуться Дикси. Хотя, на задницу официантки он посмотрел тоже, скорее, удивленный её размерами и формой, чем очарованный самим её наличием.
Кухня была профессиональной – с добротной техникой, неплохой посудой, - но небольшой, несколькими поварами в ней было бы тесно. Хотя, они с Маурицио были не слишком крупными… кстати, об этом. Спаситель выглядел забавно, испачканный в муке, с банданой, закрывающей волосы, весь погружённый в работу – по самые уши, наверное. Гарри скинул пиджак, чтобы не запачкать ещё и его (джинсы всё равно были заляпаны), и поискал глазами фартук. С ними в кухне был ещё один чернокожий парень, но он лишь молчал да поглядывал на Дикси, а Гарри покосился на него в ответ. Похоже, здесь он ниже всех, даже Фредо возвышался над ним, а уж Мау и этот парень – тем более. Он повёл плечами, мол, ну и что, я всё равно симпатяга, не в росте дело.
- Ты удивительно наблюдателен, Маурицио, – натянуто улыбнулся он, наконец –то находя не слишком чистый фартук. Пожалуй, надо будет принести сюда собственный, работать в подобном Дикси точно не собирался. - Он, наоборот, обещал, что спустит с меня три шкуры, если я напортачу, – решил поделиться он. Эти уж точно знали, какой был Фредо, вряд ли Гарри открыл им Америку. - А я не напортачу. Я готов к труду и обороне, не в моих правилах бездействовать.
Гарри

hold me tight or don't

«Я тоже тебя, мам, но вот сказать это вслух и даже написать смс… Эх. Я – сплошное разочарование.»
Джастин ждал Хлою возле входа, катаясь на скейте в своей компании, несмотря на то, что это его вполне обычное состояние, то он действительно ее дожидался, раз тут же чуть ли не кубарем скатился по ступенькам, чтобы приветствовать Прайс. После недолгого разговора и взятого с него общения, не таскать больше заначку, она решила заехать в магазин и купить шоколад. Всегда тянет на сладенькое после невероятных приключений, что видел раньше лишь по телевизору и никогда не думал, что окажешься главным героем и жизнь будет не раз висеть на волоске. Если только не безбашенный компаньон, что закроет собой, оттолкнет в сторону и станет твоим щитом. Вот и весь блат Рэйчел мгновенно улетел в трубу, потому что, если бы Хлоя о ней не имела ни малейшего понятия, то в жизни бы не причислила к богатеньким снобам, думающим лишь о себе, а не заботой об окружающих. Ангел, что защищает ее, хоть Прайс была и уверена, что не заслуживает этого.
- Эй, детка, ты соскучилась? – толкнув дверь палаты бедром и втащив пакет шоколада, который она купила в магазине, Хлоя бухнула свои покупки к ногам больной. – Я принесла тебе «лекарство» и сладости, не шибко много, сама помнишь, мы откладываем на побег из этой дыры, но достаточно для поднятия настроения, - Прайс искренне ей улыбнулась, стараясь хоть как-то развлечь, чтобы ей было легче. Как делала Рэйчел для нее. – И, если ты будешь грустить, мне придется заставить твоего врача станцевать тебе джагу-джагу. А это, поверь, будет слегка проблематично даже с моими потрясающими обаянием, харизмой и умением заставлять людей делать то, что хочет моя черная душонка.
Подперев дверь стулом, заранее проверив периметр и время посещения врача, последнее в этот вечер, что стремительно перерастал в ночь, Шерлок достала из заднего кармана косяк с зажигалкой и криво улыбнулась.
Майкл/Хлоя

Только когда Хлоя вышла из палаты, забрав с собой характерное для её натуры ощущение необузданной свободы, Рэйчел позволила себе по-настоящему заплакать. Не от боли, та всё-таки была терпимой, хоть и терзала её тело ощутимой мукой, но от свалившегося на неё тяжёлым грузом чувства одиночества. Как же сильно блондинка нуждалась в этой девушке. Можно ли объяснить такую тягу к человеку?
Став участницей случайной встречи на старой лесопилке, которая дала начало их невероятной дружбе, Рэйч более не могла отрицать существования судьбы. Прайс могла сколь угодно называть подругу ангелом, сошедшим с неба спасти её от ужасов кошмарной жизни, однако, несмотря на тяжесть последних дней, Эмбер предстала кристальная в своей чистоте правда: отнюдь не она была спасителем, а Хлоя.
Сдерживаться больше не было нужды, и слёзы потекли ручьём, устремившись к подбородку, оставляя на щеках свой влажный росчерк. А ведь это мог быть и конец: вонзи ублюдок нож поглубже или не будь подруги рядом. Кто вспомнил бы о ней?
Нет, конечно её пропажа не может остаться не замеченной, везде бы появились объявления с её фото, но есть ли хоть один человек в этом аду на краю мира, который в случае чего вспомнит не её школьные заслуги, не фальшивые улыбки, а настоящую Рэйчел Эмбер? Ведь она не могла явить пока даже Хлое все чёрные тайны собственной души, опасаясь тем самым разбить их дружбу.
Ответа не было. Откуда ему взяться в лишенной смысла жизни школьницы, не знающей ни себя, ни собственных корней. Оставалось только плакать и проклинать себя за то, что физическая слабость стала причиной её пусть временного, но одиночества.
Слёзы кончились где-то через час, стенания и жалость к самой себе сменились апатией, нашедшей отражение в меланхоличном взгляде, с коим она наблюдала за колышущейся листвой деревьев за окном. Казалось, она ничего не видела, никого не слышала — потеряла связь с реальностью.
Уиллоу/Рэйчел

Не важно как тебя зовут, важно куда

Он ведь обещал прийти, верно? Правда, трезвым быть - точно не оговаривалось. Нет, ну, не то, чтобы Мэд накидался до полной несознанки - выпил все-то пару банок пива. Для придания здорового оттенка кожи на лице, так сказать... или обновить свой парфюм, поскольку одеколон для него, как правило, заменяло тонкое амбре различной свежести перегара. Да и к тому же - он ей подарок добыл, и бережно пер его завернутым в газетку. Он не в первые являлся на дни рождения. Ну, разве только, во вменяемом состоянии праздники были немногочисленны. Мэдок помнил лишь один. Это случилось еще в пору его детских школьных лет, когда родители его одноклассницы совершенно опрометчиво пригласили на вечеринку весь их класс, и не было никакого оправдания их непроходимой глупости. Берк тогда не просто пришел - его натурально выперли из дома и даже всучили в ладони что-то на манер подарка, тогда как на самом деле, этот кулек с самой настоящей дешевой карамелью от кашля, был чем-то вроде наскребанным по сусекам. Нет-нет, в то время он не был еще отбросом социума в той же степени как теперь, у него не водилось оружия, а кулаки чесались гораздо реже. Если бы его отмыть, да научить как следует разговаривать, а, может, и сопли подтереть, то он бы даже сошел за среднестатистическую личинку общества. Впрочем, Мэд и на тот час сумел себя проявить и не ударил в грязь лицом. Чувствуя себя не в своей тарелке, как минимум, а на самом деле, не зная куда себя девать и не лучше ли было сбежать с этого праздника лицемерно-радостных толстосумов, парнишка взобрался на сбитый из досок домик на дереве, на несчастье им заподозренный над башкой в то время как мальчонка в панике искал любого убежища. Убежища, чтобы выжрать весь свой подарок единолично, поскольку до этого никто никогда ему самому ничего подобного не дарил.
Мэд

Зато теперь Медея смело могла утверждать, что каждый год ее друзья проебывали ее день рождения. И становилось совсем не важно, кто были те друзья, когда и в каком количестве, приглашала она их, или же нет, пыталась устроить праздник или недоуменно натыкалась на сварганенный кем-то неумелый сюрприз, получая смску с приглашением на вечеринку в честь нее любимой, вот только в качестве гостьи, а не виновницы торжества, из-за чего сюрприз и был безвозвратно испорчен. Все это было в дни минувшей юности, когда даже она, упитый заморыш, качаемый на ветру (собственно с этой стороны ничего не изменилось) была полноправным членом одной из студенческих шаек, среди которых были те люди, которые не кичились своим ботанством или тяжелым кошельком предков, но при этом и полными бездарями не были, прорываясь сквозь потоки знаний со всем присущим им упорством и отчаянной безнадежностью, что эта пытка однажды закончится. Но именно эта же шайка лучше всего умудрялась проебать столь светлый праздник, хотя всякий раз, когда мелькала перекличка по датам, не забывали поржать, что такую дату, в которую родилась их сумрачная сестрица, запомнить будет не сложно. Но все же не получалось…
Хотя вот однажды, они вполне были близки к тому, чтобы вспомнить. После сдачи очередной волны экзаменов, Медее вновь прилетело приглашение прийти в определенное время, в определенное место и одеться… ну, поторжественнее что ли. Платье выбрать получше, каблучки конечно, прическу. И не опаздывать, ведь заказанная на всех машина, обойдется и без того дороговато, чтобы еще и ждать отстающих. Не замечая подвоха, Медея условия сделки выполнила, но как позже оказалось, весь этот парад может и затевался ради нее, но только чтобы подругу разыграть, привезя на бейсбольный матч, причем довольно приличный, если судить по масштабам стадиона и количеству собравшегося на нем народа.
Медея

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

https://78.media.tumblr.com/d3041c6afc34fe0018a655a626f99e8f/tumblr_p29841agmL1qdqywso3_250.png
Винсент
посмотреть

http://sh.uploads.ru/t/i9RTl.png
Хайди
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/1b51ec17cfba5419584a29ca96cea8fd/tumblr_p1z7rflPyl1us77qko1_250.png
Алесса
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1514987884/b5a8916e/20003630.png
Рауль
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/3b05575d996ccfa63e83aedc4c803ce8/tumblr_p1idpxu9HX1u8pmwwo1_250.png
Влад
посмотреть

http://s5.uploads.ru/TKED9.png
Дамиан
посмотреть


0

94

http://i83.fastpic.ru/big/2016/1218/5b/2fe1d790d4ba5714368865d571a59e5b.png

Имя персонажа:  Темпл Грейс О’Нил. Смена имени крайне нежелательна по причине того, что оно уже фигурировало в постах и анкете. Фамилия, соответственно, также остаётся неизменной. Однако, если Вы хотите, чтобы Темпл в столь юном возрасте уже была обременённой узами брака, смена фамилии допускается.
Возраст: 19-20 лет. Родилась в 1996 году.
Внешность: Daisy Ridley. Смена нежелательна.
Род деятельности: студентка университета Манхэттен Пейс. По совместительству может подрабатывать также барменшей/официанткой или участвовать в гонках на мотоцикле. Что Вам придёт на ум – то и пишите. Только убедительная просьба: не делайте Темпл сдержанной стажёркой в городском банке или помощником адвоката в суде. Такой род деятельности не будет вязаться с характером девушки.


Описание персонажа

Отношения с персонажем:
любимая младшая сестра, от которой столько же проблем, сколько и от меня.
Описание персонажа:

Родители: мать - Бригитта О'Нил (в девичестве Мерц); отец – Ральф О’Нил.
Родные братья и сёстры: старшая сестра – Хайди Ли Аддерли (в девичестве О’Нил).
Единокровные/единоутробные братья и сёстры: брат – Джек Ди Шнайдер (в настоящее время сёстры не общаются с ним и, если честно, не особо-то и стремятся к этому).

Ты моя точная копия, хотя порой и вытворяешь то, что даже мне не под силу. В тебе таинственным образом сочетаются сумбурность и ледяное спокойствие, мракобесие и рассудительность, нецензурная брань и пафосные цитаты их любимых книг – всё зависит от того, в каком ты сейчас настроении и сколько бокалов виски сейчас плещутся вместе с эритроцитами в кровеносных сосудах. Ты на удивление прямолинейна и пофигистична; никогда не припомню того, чтобы тебя когда-либо волновало мнение окружающих людей. Ты с детства выделяешься из толпы нетипичным для представительниц прекрасного пола выбором одежды, музыкальными вкусами, развязным поведением, что, впрочем, помогает тебе легко найти общий язык с парнями, так как они принимают тебя за свою. Ты всегда находишься в высоком жизненном тонусе, поэтому бываешь неудержимо активной: если ты хочешь чего-то, то будешь надоедать всем и вся своим неукротимым желанием поскорее воплотить это в реальность. Любишь быть лидером, однако в случае экстренных ситуаций предпочитаешь передать бразды управления в руки другого человека: ответственность – явно не твой конёк. Легко осваиваешься в незнакомой обстановке; в любой, даже самой скучной компании физиков-очкариков ты без труда находишь человека, который сможет поддержать разговор. Из этого следует, что ты плохо переносишь одиночество, размеренный режим, однообразную обстановку, монотонный и требующий мелочной аккуратности труд. Ты чертовски непоседлива, чем иногда докучаешь окружающим людям. Но они, собственно, готовы простить тебе это за твою неуёмную веру в лучшее и хорошее чувство юмора (хотя стоит заметить, что порой твои пошловатые шуточки воспринимаются далеко не всеми). Ты часто переоцениваешь свои возможности: берёшься за трудные задания, даёшь матери обещания, которые едва ли выполнишь и под дулом пистолета, но в конечном итоге терпишь поражение, что, впрочем, нисколько не умаляет твой оптимизм. Бываешь раздражительна в кругу людей, которых, мягко говоря, недолюбливаешь. Несдержанность и импульсивность – твои главные черты, которые делают нас ещё более похожими друг на друга. Часто вступаешь в конфликт, стараясь навязать кому-либо свои взгляды, мнения и идеалы. Фразу “ты же девушка, ты не должна ругаться матом” воспринимаешь с ещё большей ругнёй: на твой взгляд, нецензурная брань выражает твою точку зрения более доступным для окружающих способом.
Никогда не плачешь над мелодрамами и грустными фильмами, не являешься сентиментальной и заботливой, что часто является причиной твоего разрыва с парнями. К слову сказать, ты не стремишься к обязывающим к чему-то отношениям и поэтому никогда не переживаешь по поводу того, что у тебя никого нет. Тебе хорошо и самой. Свою любовь ты даришь собакам, без которых и дня не можешь прожить. Не любишь разговоры о замужестве и в корне пресекаешь любые попытки матери вызвать тебя на подобную откровенность. Свадебная церемония и кричащие дети – не для тебя. Ты часто расстраиваешь родителей своим желанием посвятить жизнь путешествиям и любимому хобби, а не грязным носкам и баночкам с детским питанием. Но стоит лишь взглянуть на то, как ты бегаешь по саду с племянником (а в будущем - и с племянницей), как играешь и заботишься о нём, как все твои заверения катятся ко всем чертям. В глубине души ты любишь детей. И наверняка хочешь иметь сильного и независимого мужчину, с которым можно будет создать семью. В любом случае, подобных вопросов я тебе не задаю, опасаясь очередного скандала и синяка на ноге. Да, ты можешь драться. И стоит лишь вывести тебя из себя, как ты сразу набрасываешься на обидчика с кулаками и беспрестанной бранью. Зачем мне лишний раз рисковать своим здоровьем? Мне ещё детей растить и за старым супругом ухаживать, так что целые руки-ноги мне пригодятся.
Надеюсь, вы поняли, какой я вижу свою сестру. Она должна быть сумасшедшей девушкой, которая умеет веселиться и наслаждаться жизнью сполна. Она должна быть похожей на меня. Ниже привожу выдержку из своей анкеты, чтобы в случае чего вы смогли опираться и на характер Хайди.

Характер:

О’Нил отлично видит открывающиеся перед ней перспективы и возможности. То, что сделано, всегда кажется ей малозначительным по сравнению с этим. Именно поэтому девушка имеет обыкновение браться за несколько дел сразу и, что греха таить, редко доводит всё до конца. Занимается тем, что интересно, а не тем, что выгодно (собственно, именно поэтому девушка поступила на факультет искусств, а не на юридический, как того хотела её мать). Нуждается в постоянном эмоциональном подъёме; для этого часто посещает казино и делает ставки на тотализаторе, вследствие чего нередко спускает свою зарплату в первый же день. В приступе неожиданной щедрости может подать милостыню или пожертвовать средства какой-нибудь сомнительной благотворительной организации, после чего выслушать нотацию от родителей по поводу своей чрезмерной расточительности. Острые ощущения подзаряжают девушку так же, как и азарт. Чем больше вокруг эмоций, тем О’Нил активнее и увереннее. Хайди бесстрашно прыгает с тарзанки на высоте нескольких десятков метров, ныряет с аквалангом, наблюдая за размеренно плавающими рядом акулами, и отправляется в опасные археологические экспедиции вместе с лучшим другом детства. Запугать девушку практически невозможно. С готовностью берёт на себя ответственность в критических ситуациях. Любит фамильярность и часто проявляет инициативу, ожидая, впрочем, ответной реакции от собеседника.
Бывает рассеянна и часто забывает предметы в тех местах, где бывает в течение дня. Уступчива в вопросах быта, но склонна навязывать свои взгляды другим, что часто становится причиной скандалов с матерью. Давить на О’Нил невозможно, так как она впадает в агрессию. Отзывчива к ласке, но сама редко проявляет свои чувства. В то время, как её подруги называли возлюбленных “котиками” и “зайками”, девушка величала своего избранника “чудовищем” и “кретином”. Из трудных ситуаций выпутывается сама, но охотно помогает советами другим (иногда, что греха таить, ради определённой платы).
Старается поддерживать со всеми ровные, дружеские отношения, но не терпит лицемерия в кругу общения. Терпима к человеческим слабостям, но неуступчива в защите своих убеждений: если уверена в своих шансах доказать правоту, может проявлять напористость. Всегда отстаивает свою точку зрения до конца – грубо, хамовито, не пренебрегает и нецензурной лексикой. Стереотип “девушка должна быть женственной и милой” воспринимает в штыки. Иногда Хайди изменяет чувство такта, но никто долго не сердится на неё.
Многие считают, что у девушки напрочь отсутствует умение шутить, но зачастую они просто неспособны уловить тонкий юмор в её словах, принимая его за неуместный сарказм. Хайди любит веселиться, но предпочитает делать это лишь с теми, кого считает достойным для этого. В состоянии алкогольного опьянения нередко бывает неадекватной и часто громит посуду в барах или купается в фонтанах городского парка, в связи с чем часто проводит ночь в “обезьяннике”.
Не признаёт понятия “ложь во спасение” (правда, в том случае, если лгут ей). Гордится своими принципами и взглядами на жизнь, несмотря на то, что они многих не устраивают.

Написание биографии полностью предоставляю вм. Особых пожеланий нет, но если вам нужно будет уточнить хронологию каких-либо событий – милости прошу. Но, думаю, кое-что вы сможете почерпнуть и из отрывка моей биографии.

Биография:

Хайди Ли О’Нил родилась девятого августа в одной из частных клиник Манхэттена, принадлежащей лучшему другу её отца. Крошечная девочка с синюшной сморщенной кожицей, не весившая и полутора килограммов, оказалась недоношенной и появилась на свет раньше положенного срока вследствие преждевременного излития околоплодных вод. Врачи были вынуждены поместить её в специальный кювез, где малышка была защищена от бактерий и получала достаточное количество кислорода для своего дальнейшего развития. Бригитта была лишена возможности взять новорождённую дочь на руки и приложить к груди, увидеть, как пухлые губки маленькой Хайди с жадностью обхватывают твёрдый сосок и смачно причмокивают, – и вынуждена была наблюдать из-за стеклянной перегородки, как над её девочкой обеспокоенно галдят медсёстры, вводя парентерально десятипроцентный раствор глюкозы для питания и поддержания жизнедеятельности. Женщина чувствовала свою вину в том, что произошло, и как бы Ральф ни старался переубедить жену в обратном, Бригитта продолжала терзать себя угрызениями совести и надеяться на то, что с её малышкой всё будет хорошо. И вправду: благодаря стараниям врачей Хайди О’Нил выписали из стационара спустя три недели – всё такую же крошечную, словно фарфоровая куколка, но уже более окрепшую и порозовевшую. Новоиспечённая мать была на седьмом небе от счастья, хотя ранее не наблюдала за собой яркого проявления материнского инстинкта: своего первенца, Джека, Бригитта забрала к себе с большой неохотой – и то лишь по причине смерти её отца. Восьмилетний мальчик часто нянчился со своей младшей сестрёнкой, иногда неохотно, а иногда сам брал Хайди на руки, с улыбкой слушал её лепет и выносил на балкон полюбоваться закатом, чем часто вызывал недовольство матери, оберегавшей свою дочь, как зеницу ока. Первым словом О’Нил, к удивлению семейства, оказалось вовсе не стандартное “мама”, а звонкое “Джек” – имя брата, с которым Хайди проводила достаточно много времени. Все диву давались, как маленькая девочка смогла произнести такое сложное слово, состоящее преимущественно из согласных, но факт оставался фактом. Бригитта очень гордилась этим, считая выбор дочерью первого слова признаком одарённости и яркого интеллекта. Кто знает, может, так оно и было. А, может, малышка просто часто слышала это слово, звучащее в постоянных упрёках матери, и просто повторила его вслед за ней.
Хайди росла чрезвычайно любознательным ребёнком, чем не могла не радовать свою семью. В три с половиной года девочка уже умела читать по слогам, а к четырём годам бегло лепетала небольшие предложения из детских книг. В то время в семье О’Нилов появился ещё один ребёнок, и, пока взрослые квохтали над малюткой Темпл, словно над сокровищем, Хайди в паре с братом  уже читала тонкие энциклопедии и журналы, совсем не думая о том, что другие девочки её возраста с восторгом перелистывают страницы сказок о принцессах, дворцах, принцах и драконах. Ей нравилось смотреть в телескоп, подаренный отцом на пятый день рождения, и рассматривать ночное небо. Малышка никогда не любила играть куклы (но тем не менее всегда со слезами бежала к Бригитте, когда Джек откручивал им головы), ненавидела розовый цвет и ходила со стрижкой, чем ломала любые стереотипы о том, какой должна быть девочка в детстве – милым, прелестным ангелочком с заплетёнными косичками, в платьице, с белыми сандаликами на ножках и носочками с оборками. Хайди была полной противоположностью этому: умный и амбициозный не по годам взгляд, короткие волосы, бережно подкрученные бабушкой по бокам, джинсы и всевозможные футболки неярких цветов – да, она более походила на смазливого брата Джека, чем на его сестру. Бригитта никогда не осуждала выбор дочери в одежде, так как, видимо, в глубине души всё же мечтала о втором сыне: к первому, впрочем, женщина вскоре привязалась снова, хотя всё так же, как и прежде, видела в нём отголоски её прошлого, которое так хотелось вычеркнуть из своей памяти.
В шесть лет Хайди О’Нил пошла в школу, уже зная достаточно много для ребёнка её возраста. По словам Бригитты, у неё были все задатки стать лучшей ученицей и гордо носить это звание до самого выпускного вечера, если бы не Джек, который учился в этой же школе. Тот часто подговаривал свою сестру прогулять очередной урок и вместо этого пойти в парк, купить две порции мороженого и съесть их сразу, не опасаясь очередной нотации матери по поводу того, что такой рацион чреват ангиной. Чего греха таить, после таких прогулов женщина спускала всех собак на Джека как на зачинщика всевозможных безобразий и часто оставляла его без десерта на обед. Но Хайди тайком приносила брату утащенные из-под носа матери печенье с изюмом и шоколадные батончики. Между ней и Джеком возникли тёплые отношения, а их взаимопониманию, несмотря на все обиды и взаимные пакости, мог позавидовать любой. В школе О’Нил за неимением подруг водилась преимущественно с братом и его компанией, которая достаточно быстро приняла девочку за свою и часто заступалась за неё. Стоит сказать, что именно эти сорванцы и научили Хайди давать сдачи обидчику. После этого Бригитта стала частой гостьей директора школы, выслушивая очередную историю о том, как её прелестная дочурка с невинными карими глазёнками и забавно торчащей чёлкой разбила нос маленькой Ванессе Хьюдженс  или расписала стены школьного туалета маркером. Если посчитать все деньги, которыми чета О’Нил оплатила разбитые окна, сломанные парты и испорченные школьные доски, то на накопившуюся сумму можно было бы, наверное, купить машину. И чем старше становилась Хайди, тем была всё более и более несносной. Когда ей исполнилось шестнадцать лет, Джек неожиданно уехал из города, не оставив любимой сестре даже контактного адреса и номера телефона. Повзрослевшему юноше хотелось начать новую жизнь, в которую девушка, видимо, пока не вписывалась. О’Нил тяжело переживала переезд брата: она устраивала каждодневные истерики несмотря на все увещевания младшей сестры, била посуду, а после и вовсе набила себе татуировку на правом запястье в виде лемнискаты как символа привязанности и любви к своему брату, из-за чего была наказана домашним арестом на две недели. Но девушка не приняла это наказание смиренно и кротко. Поругавшись с Бригиттой и выбросив с балкона её любимую вазу, привезённую из Германии как память о своих родителях, ночью Хайди тайком выбралась из дома и провела эти две недели у парня, который был её первой любовью. Той же ночью О’Нил впервые отдалась ему с таким желанием, словно пыталась доказать себе, что является уже достаточно взрослой и самостоятельной, ведь её мать всячески отговаривала дочь от ранних половых сношений, хотя сама родила Джека будучи юной и незамужней. После непродолжительных прелюбодеяний девушка уснула в объятиях своего возлюбленного под его тихий голос, шептавший “Ли, моя Ли”, а утром всё-таки решила позвонить родителям и сообщить о том, что проведёт свой домашний арест в той квартире, в которой посчитает нужным. Бригитта сходила с ума от волнения, Ральф то молил дочь вернуться домой, то грозился отлупить её, как следует. Но Хайди вернулась домой точно в срок – ни днём раньше. Родители были настолько рады её возвращению, что даже позабыли о всех своих угрозах. Выходка О’Нил осталась совершенно безнаказанной. Но с того дня обеспокоенные переходным возрастом дочери родители стали опекать Хайди с удвоенной силой, что отнюдь не радовало девушку. Она находила некую отдушину в рисовании и пении, и это, стоит заметить, неплохо у неё получалось. О’Нил пошла в художественную школу, где отдавалась своему хобби без остатка. Шатенка нашла новых друзей, порвала отношения с тем юношей, которого она, как казалось, беззаветно любила и с которым мысленно уже давно сыграла свадьбу. Отсутствие брата в её жизни сказывалось на творчестве Хайди. В её рисунках доминировали тёмно-синий и чёрный цвета; в портретах проглядывались тонкие черты молодого Шнайдера; в песнях, к написанию которых девушка пристрастилась в семнадцать лет, то и дело упоминался юноша с длинными чёрными, как смоль, волосами, тихо уходящий навстречу неизвестности. С того самого дня отъезда Джек не давал знать о себе ровным счётом ничего, но девушка всё так же продолжала надеяться на то, что когда-нибудь её брат вернётся.
С грехом пополам закончив школу и получив аттестат с тройками, О’Нил наконец-то вздохнула свободно: теперь шатенка могла выбрать университет как можно подальше от отчего дома и начать взрослую самостоятельную жизнь. Несмотря на все увещевания Бригитты остаться в родном городе и поступить на юридический факультет, Хайди выбрала университет Манхэттен Пейс и, собрав чемоданы, уехала покорять новый пункт назначения, выбрав для обучения факультет искусств. Девушка без труда влилась в новый коллектив: многие ценили её креативность и желание творить что-то новое. Не обходилось, конечно, и без завистников, на язвительные ремарки которых О’Нил не обращала ровным счётом никакого внимания, как её учил брат. В свободное от учёбы время шатенка подрабатывает в одном из знаменитых баров города в качестве певицы и исполняет песни собственного сочинения. Заработанного жалования вполне хватает на то, чтобы оплачивать проживание в кампусе, питание и нередкие отдыхи в престижных заведениях города. С родителями Хайди созванивается регулярно, а на каникулах всегда прилетает к ним, каждый раз привозя для своей сестры подарки в виде дорогой косметики и брендовой одежды. На своё двадцатилетие девушка сделала на спор татуировку – символ своего знака зодиака, который, впрочем, всем остальным напоминал скорее танцующий сперматозоид. Но как бы то ни было, теперь оба запястья О’Нил украшали татуировки. За четыре года обучения в университете волосы шатенки подверглись значительным метаморфозам; сейчас, наверное, её не узнал бы даже родной брат… Который, кстати, совсем недавно дал знать о своём существовании долгожданным звонком. По словам Шнайдера, номер телефона ему одолжила Бригитта, чем Хайди была несказанно рада. С тех самых пор прежние отношения между братом и сестрой возобновились. О’Нил часто проводила время с Джеком, учила его рисовать и, конечно же, допекала мужчину по поводу его гомосексуальных отношений с неким мистером Райтвудом. По мнению Хайди, Лиам был не самой лучшей кандидатурой для её любимого брата, да и он был мужчиной! Шнайдер переносил воспитательные беседы своей сестры с удивительной стойкостью до тех пор, пока сам однажды не застукал девушку в объятиях её одногруппницы. О’Нил была разозлена тем, что Джек узнал о её непродолжительных интрижках с представительницами своего же пола и была вынуждена смириться с тем, что её горячо любимый брат собирался выйти замуж за своего избранника. C’est la vie.
В данный момент Хайди мечтает о карьере владелицы художественной галереи. Несмотря на своё прежнее нежелание обзаводиться постоянным избранником, девушка всё же смогла по-настоящему влюбиться в человека, который на протяжении трёх лет был её старшим другом и лишь в двадцать первый день рождения О'Нил осмелился признаться в ответных чувствах. Ричард старше её на пятнадцать лет и вполне годится в отцы, но юную пройдоху это не останавливает. Хайди без ума от своего мужчины и старается дарить ему нежность и любовь, хотя чаще кидает в него чем приходится и с истерическими воплями разбивает посуду. Неожиданная беременность О'Нил стала причиной расставания молодых людей, но девушка решила дать ребёнку жизнь несмотря на нависающую перспективу быть матерью-одиночкой. Пятого мая две тысячи пятнадцатого года на свет появился очаровательный малыш, которому Ди, вопреки возмущениям матери, подарила имя и фамилию Рика, которого продолжала любить всем сердцем. В середине июля он вернулся к Хайди, изнурённый экспедицией и безосновательным тюремным заключением, терзаемый чувством глубочайшей вины... и отчаянно желающий воспитывать Эдриана и быть ему самым лучшим отцом. О'Нил сумела простить человека, который прежде с такой лёгкостью от неё отказался. И не зря, как оказалось... Восьмого августа влюблённые хотят сыграть свадьбу, а впоследствии - завести ещё одного ребёнка, на этот раз запланированного и отчаянно желанного как Ричардом, так и Ди.


Ваш пост

1

— Ди, может, ты перестанешь это делать?.. Давно не огребала по заднице? — усталость в голосе Ричарда вызвана не столько напряжённым рабочим днём, что уже подходит к концу, сколько моим несносным поведением, которое с каждым днём приобретало всё более абсурдные краски и причудливые формы. Определённо: жизнь в браке идёт кому-то на пользу, а для кого-то становится тяжким и, что самое печальное, добровольным бременем. Не обращая внимания на раздражённого моими выходками супруга, я любовно водружаю перед ним аппетитный кусок яблочного пирога и, плавно скользнув махровыми носками по паркету, подхожу к подоконнику, где гордо возвышается окружённая сочными листьями цветная капуста – наш новый член семьи, который я то и дело украшаю приобретёнными в магазине на углу декоративными бутонами цветов и лентами уже на протяжении недели. Наблюдая за моими поклонениями у овощного алтаря, археолог с тихим вздохом крутит пальцем у виска, не подозревая о том, что я прекрасно вижу его отражение в оконном стекле, и принимается за поедание пирога, который не только не подгорел, но ещё и получился весьма вкусным. Впрочем, несмотря на мой значительный прогресс в кулинарии, Аддерли до сих пор пристально оглядывает каждую приготовленную мной стряпню прежде, чем осмеливается её попробовать и затем, облегчённо выдохнув, приступить к её уничтожению. Оставляю брюнета наедине с вожделенной выпечкой и, взъерошив напоследок его торчащие волосы, направляюсь в другую комнату, то и дело со смехом отталкивая следующего за мной и старающегося укусить за пятки щенка. Парой дней ранее я осуществила, на мой взгляд, весьма выгодную покупку в Интернет–магазине, и оттого нетерпение продемонстрировать её мужу хлещет через край, подталкивая меня резкими волнами обратно, в сторону приоткрытой двери просторной кухни.

— Посмотри, что у меня есть! Заказала на ebay несколько дней назад — а как быстро дошёл заказ, скажи? — гордо водружаю перед Риком объект своего восхищения, тем самым вовремя освободив руки: подняв взгляд от тарелки, мужчина тотчас заходится в кашле, вынуждая меня с силой похлопать его по спине.
— ЧУЧЕЛО АИСТА?! — едва прочистив горло, сиплым голосом выдавливает из себя глава семейства, переводя испуганный взгляд с птицы на меня и, видимо, мысленно прокручивая в голове адрес ближайшей психиатрической больницы, куда стоило бы меня отвезти.
— Да, чучело аиста, — с некой материнской любовью провожу пальцами по ярко-алому клюву, покрытому бесцветным лаком. — Я поставлю его на прикроватную тумбочку в нашей спальне. Думаю, свадебная фотография может временно перекочевать на комод и освободить место для Билли… Так зовут аиста, — отвечаю я на немой вопрос, читающийся в глазах Аддерли. — Или ты считаешь, что ему больше подойдёт другое имя? У тебя есть какие–то предложения? Говори же!.. Куда ты ведёшь меня, Рик? — возмущённо восклицаю я, когда мужчина, резко встав из-за кухонного стола, берёт меня за руку и настойчиво уводит из кухни, не обращая внимания на мои отчаянные препирания. — Куда ты меня ведёшь? Мы забыли Билли!

Гостиная встречает нас мягким светом, источаемым массивной серебристой люстрой, что невольно навевает на ассоциации со временем расцвета барокко как ведущего стиля в интерьере, пышных церемоний и придворного люда, то и дело склоняющегося в почтительных реверансах и книксенах. Археолог настороженно усаживает меня на тёмно-серый диван и, заняв место рядом, ласково сжимает в своих руках мою полураскрытую ладонь.

— Хайди, дорогая, — тихим голосом, каким по обыкновению разговаривают лишь с душевнобольными, произносит Ричард, — может быть, ты устала? Я всё прекрасно понимаю: галерея, домашние заботы, я, наш малыш, а теперь — ещё и щенок… Я уверен, что справляться со всем этим — очень сложно. Красавица, может, нам стоит отдохнуть? Возьмём отпуск, махнём куда-нибудь на недельку–полторы! А твоя мать временно возьмёт к себе Ри, должна же быть от неё хоть какая-то польза… — брюнет резко осекается, словно опасается очередной атаки упаковкой подгузников, но я лишь с тихим смешком заползаю к нему на руки, не удостаивая своим вниманием его нелестный отзыв о тёще. Прижимаясь щекой к мерно вздымающейся груди Аддерли, я широко улыбаюсь и прикрываю глаза.
— За кого только я вышла замуж? Ты придурок, Чудовище! — с завидным спокойствием констатирую факт, чем вызываю возмущённое фырканье супруга. — Такими темпами мне придётся запасаться капустой и аистами в течение целых девяти месяцев. Ты представляешь, какие это расходы?! А потом ты говоришь, что только я в нашей семье бросаю деньги на ветер!
— Девяти месяцев?.. — на лице Аддерли отражается бурная мозговая деятельность; кажется, я могу слышать, как сотни догадок мечутся в его голове, словно потревоженный пчелиный рой. — Ты хочешь сказать…
— О пресвятые прянички! — воздеваю руки к небу (а, точнее, к белоснежному потолку). — Неужели мне больше не придётся стоять в очереди за цветной капустой? Какое счастье! Рик, ты действительно не мог догадаться всё это время? Капуста, аисты, поисковые запросы в браузере… Я понимаю, что мы совсем не скрываем друг от друга порно–сайты в закладках, и оттого ты совсем не проверяешь и не чистишь историю, но хоть раз ты мог бы это сделать?
— Ты… беременна?
— Какой у меня, однако, догадливый муж! — со смехом отвечаю я, осторожно соскальзывая с ног археолога и уютно пристраиваясь у него под боком. — Да… Четвёртая неделя уже, — добавляю я после непродолжительной паузы, с теплом наблюдая за тем, как удивление на лице Ричарда сменяется недоверием, а затем — невыразимым счастьем, отблески которого отражаются даже на глубине его золотисто-зеленоватых глаз.
— Так значит, я… ты… в смысле, мы оба… у нас скоро будет Реджина? — брюнет ласково кладёт руку на мой живот, нежно поглаживая его и жмурясь от удовольствия, словно насытившийся кот.
— Только при условии, если ты всё же сумел настараться на дочь. А то, возможно, у нас будет не Реджина, а Реджинальд, — лукаво произношу я прежде, чем Аддерли сгребает меня в охапку и прижимает к себе до треска в костях, не в силах совладать со своими эмоциями. Мне понятна его реакция, и оттого я издаю лишь сдавленный писк, чтобы супруг всё же не убил мать своих детей раньше, чем это необходимо. Губы мужчины рассеянно блуждают по моему лицу и рукам, едва касаясь кожи и покрывая каждый её миллиметр горячими поцелуями, в которых выражен гораздо больший спектр эмоций, нежели в словах. В первый раз моя беременность стала причиной расставания, вторая же, казалось, лишь сильнее скрепила узы нашего брака. Рик бережно берёт меня на руки и покачивает из стороны в сторону, словно маленького ребёнка, всё ещё глупо улыбаясь.
— Уже тренируешься? Уверяю тебя, новорождённый гораздо легче меня, — в крепких руках мужчины чувствую себя невесомой пушинкой и лишь сильнее прижимаюсь к нему, слушая учащённый стук его сердца. С каждым днём мы становимся всё счастливее рядом друг с другом, и мне остаётся лишь искренне надеяться на то, что эта божественная эйфория никогда не придёт к своему логическому завершению…


Острая боль вновь сковывает меня, вынуждая выгнуться на заднем сиденье автомобиля и пронзительно вскрикнуть, отчего Аддерли резко дёргает руль автомобиля, едва не вписавшись в канареечное такси. Бережно обхватывая руками живот, я закусываю губу до крови, едва сдерживаясь от того, чтобы не закричать во всё горло. Я представляю, как это напугает и без того бледного, словно привидение, супруга, который разрывается между тем, чтобы смотреть на дорогу и на меня. Я вижу, как побелели костяшки его пальцев, с остервенением вцепившихся в автомобильный руль, словно ища в нём спасение и поддержку. Я чувствую приближение истерики ввиду собственного бессилия и яростной боли, оттого и отвешиваю Рику подзатыльник, стоит ему в очередной раз задаться вопросом, рожаю ли я уже или нет.

— Смотри на дорогу, чёрт бы тебя побрал! — взревев, словно подстреленная браконьером пума, я сворачиваюсь калачиком, с облегчением увидев сквозь запотевшее стекло приближающийся пункт нашего назначения — стены огромного госпиталя. Врачи поспешно подбегают к автомобилю и, осторожно уложив меня на койку, увозят меня прочь от мечущегося из стороны в стороны и едва не плачущего Аддерли. Вид у него — как у выброшенного за обочину щенка, только более жалостный и растерянный. Мне хочется крикнуть ему, что всё будет хорошо, но в последний момент я решаю поберечь свои силы для малышки, которая уже отчаянно просится на свет, желая, наконец, увидеть мир своими широко распахнутыми от любопытства глазёнками. Мелькающие пятна светодиодных ламп, халаты акушеров мятного цвета, мерное попискивание приборов — и острая, ни с чем несравнимая боль. Боль, которая яростно вгрызается в мою плоть. Боль, которая сводит меня с ума, вынуждая издавать нечеловеческие крики. Боль, которую мне ещё предстоит вытерпеть. Ради Ричарда, ради Эдриана, ради нашей малышки, которую мне так не терпится увидеть. Медленно тянущееся время представляется мне промозглой вечностью; кажется, проходит уже не одно столетие, прежде чем на мою резко вздрагивающую грудь кладут плачущего младенца, мою девочку. Нашу Реджину Оливию Аддерли. Дрожащими руками прижимаю к себе новорождённую, не замечая того, как по моим щекам градом катятся горячие слёзы. Я справилась с этим. Справилась во второй раз, хотя после первого мысленно дала себе зарок, что больше не хочу идти на подобного рода шаг. Но сейчас, с трепетом прижимая к себе ребёнка, я осознаю, сколь глупым было это обещание. Белые стены родильного отделения меркнут, словно задутое пламя свечи; в настоящее мгновение весь мир сосредоточен лишь в хрупком тельце моей новорождённой дочери — на этот раз отчаянно желанной не только мной, но и моим незадачливым супругом, который сейчас, наверное, выкурил не одну сигарету, нервно прохаживаясь вдоль крыльца и ища поддержки у тускло светящих холодных звёзд.

— Пожалуйста… — ослаблено произношу я, едва медсестра осторожно берёт Реджину на руки и относит в сторону на столик для пеленания. — Пожалуйста, не говорите моему мужу, кто у нас… — крепко схватившись за рукав акушера, умоляюще заглядываю в его глаза. — Я не говорила ему всю беременность… Это сюрприз. Это подарок… Вы не скажете?

Глаза медицинского работника сощуриваются от широкой улыбки, скрытой, впрочем, за полотном хирургической маски. С терпением разжав мои пальцы вокруг своей руки, акушер клятвенно заверяет меня в том, что никто не скажет Рику о том, что его мечта действительно сумела воплотиться в реальность. Я расслабленно улыбаюсь и прикрываю глаза, предвкушая несколько дней, проведённых в палате наедине с новорождённой дочерью, а после — выписку и безмерно счастливого Аддерли, который в настоящее мгновение даже не подозревает о том, что вскоре ему предстоит взять на руки своё Маленькое Высочество — мою точную копию. За исключением глаз. С пухленького личика моей любимой малышки смотрят два пронзительных изумруда, ещё отливающие голубизной, которая вскоре исчезнет, обнажив истинную глубину цвета. Цвета глаз, которые так похожи на глаза моего любимого мужчины…

2 (альтернатива по "V - значит Вендетта")

За окном медленно покачивался ноябрьский день – весьма ранний для предзимнего успокоения природы и более чем подходящий для того, чтобы предаться отстранённой меланхолии, отстранённо глядя на стальной отблеск дождевых туч. Срывающиеся с неба ледяные капли иссекали покачивающиеся верхушки деревьев хлёсткими розгами, бесцеремонно стучались в завешенные плотными портьерами окна, искажали очертания вяло текущей жизни, превращая дома в тюремные камеры, а людей – в костлявых узников собственного разума. Политика Норсфайра отчётливо прослеживалась и в этой семнадцатой сонате небесного плача.

Меня зовут Иви Хэммонд, и эта история едва ли покажется вам занимательнее ежевечерних проповедей Голоса Судьбы, именуемого себя Льюисом Протеро. Столь неприятные люди всегда оказывают огромное влияние на окружающий мир, точно тот сам позволяет осуществлять всевозможные махинации с собой во избежание конфронтации возвышенного и насущного. Комплексы одного человека, которому однажды посчастливилось взобраться на вершину политического Олимпа, становятся неотъемлемой частью всего общества. Стереотипы, которые явственно отражаются в операциях внешней и внутренней политики, завладевают сознанием простого люда, который так далёк от мирового господства, но так близок к подчинению ему. Мне совестно осознавать то, что я слаба духом и волей – всё ещё маленькая девочка, забившаяся в дальний угол под деревянной кроватью с плюшевым медведем и осознающая, что плотная чёрная ткань мешков навеки поглощает в своё ненасытное чрево лица дорогой семьи. Мне совестно испытывать страхи, от которых мой отец по обыкновению лишь небрежно отмахивался, как от назойливой мухи. Мне совестно принимать себя такой, какой я являюсь в настоящий момент – ассистентка в BTN, что вынуждена ежедневно поглощать до невозможности обсахаренную ложь своих коллег, вещающих с телевизионных экранов. Я осознаю, сколь порочным является этот мир, чьи статуты воспеваются правительством Туманного Альбиона, но этой здравомыслящей крупицы недостаточно для кардинальных перемен. Воистину, путь озарения подобен полумиле битого стекла[1]. Мы – лишь покорное стадо овец, в глазах которых пастух кажется истинным Богом. Но вспоминаем ли мы о том, что пастух чаще вонзает зубы в нашу плоть, нежели волк – образ, порождённый ненавистью и страхом? Наша память столь же краткосрочна, сколь и жизнь ночного мотылька, безрассудно летящего навстречу раскалённому уличному фонарю. Более не осталось людей, способных держать в руках меч правосудия, безрассудно оставленный прозревшей Фемидой. Более не грянет монаршим криком громогласное «Пощады нет!» Останутся прикованными цепью псы войны, которые могут лишь обнажать клыки в бессильной ярости[2]. Кровавый бой не прекращается – но можно ли считать правильной войну против собственного народа?

– Иви! – голос Джессики безжалостно возвращает меня в реальность; его характерная хрипотца невольно навевает ассоциации о безжалостных приговорах, приводимых Службой Безопасности в исполнение, и я вздрагиваю, словно через моё тело кто-то пропускает электрический разряд. – В коридоре я столкнулась с Патрицией. Она в ярости, потому что всё ещё не видит на своём столе заказанный, как она утверждает, полчаса назад эспрессо.

Мысли – наивысшее из благ, что даровано нам, но порой они губительны для реальности, в которой мы пребываем. Встрепенувшись, словно испуганная уличным котом пташка, я отхожу от окна, мысленно проклиная себя за рассеянность и несерьёзность. Вступать в конфликт с Патрицией мне не хотелось бы. Эта женщина, хотя и не принадлежала к членам парламента, умела вгрызаться в горло не хуже них. Джессика кричит мне вслед о том, что Дитрих также просил принести чай к нему в кабинет, в то время, как я, стремительно лавируя по коридорам корпорации BTN, направляюсь к кабинету своей начальницы. Перед утончённой дверью, увенчанной позолоченной табличкой, перевожу дух и, едва удерживая поднос одной рукой, стучу костяшками пальцев по дереву условленных три раза. Патриция, в действительности выглядя весьма рассерженной, не упускает возможность отчитать меня, пригрозив выговором или, что ещё хуже, увольнением. Потупив взгляд в пол, кротко выслушиваю каждую реплику женщины, осознавая, что в настоящий момент мои извинения могут представиться ей немыслимой дерзостью. Наконец, Патриция просит меня удалиться и опускает взгляд в разложенные на столе бумаги, тотчас делая вид, что я уже исчезла из её виду. Но я всё ещё здесь, слышишь? Я наберусь смелости и, сжав руки в кулаки, бесстрашно выплюну правду тебе в лицо. Однажды… Этот момент ещё не настал и, вероятно, воплотиться в реальность лишь в одной из моих реинкарнаций.

Гордон Дитрих, директор нашего змеиного гнезда, встречает меня радушной улыбкой и искренней благодарностью по поводу того, что я не забыла порадовать его ароматным чаем эксклюзивного сорта – напитка, который недоступен простым смертным, что вынуждены выживать в пределах Англии, ставшей для многих концентрационным лагерем. Не считаю нужным упомянуть тот факт, что Дитриху стоит быть благодарным именно Джессике, а не мне, и вежливо улыбаюсь, водружая на стеклянную поверхность его стола белоснежную кружку.

– Иви, ты не забыла о том, что сегодняшним вечером я постараюсь скрасить твоё одиночество? – произносит мужчина, с наслаждением отпивая янтарную жидкость. – Из развлечений, к сожалению, могу предложить тебе лишь просмотр нашего шоу и обсуждение его недостатков. Они всегда есть, знаешь ли, недостатки, – Гордон заговорщически подмигивает мне, и этот добродушный жест вызывает у меня тихий смешок. Дитрих был одним из немногих людей, что ещё не отказались от проявления эмоций во благо страны. На фоне механизированных человеческих клонов, неспособных на улыбку и приятную беседу, мужчина казался выходцем из другого мира, где вежливость и уважение всё ещё были в почёте. Встреча с такими людьми невольно вселяет надежду на лучшую жизнь.

– Конечно, не забыла, мистер Дитрих.

– Пожалуйста, зови меня Гордон… Кажется, я говорил уже это?

– Сегодня утром, – широко улыбнувшись, отвечаю я, – когда просили меня отнести миссис Хадсон оставшуюся со вчерашнего дня корреспонденцию.

– У юных леди память ещё ветрена, не так ли? – Дитрих отставляет кружку в сторону, лукаво глядя на меня, неловко переминающуюся с ноги на ногу.

– Вы, безусловно, правы.

Приятная беседа весьма воодушевляет, и оттого я не замечаю, как рабочий день подходит к концу. Откладывая в сторону увесистую папку с намечающимся проектом, не без внутреннего ликования кладу в сумку ежедневник в потрёпанном переплёте и, выйдя из кабинета, вливаюсь в поток коллег, которые желают как можно скорее очутиться дома, где создаётся призрачная видимость мнимой безопасности. Я тороплюсь не меньше: до визита к мистеру Дитриху осталось несколько часов, а мне бы хотелось успеть принять душ и очутиться в его доме до наступления комендантского часа. Крохотная квартирка, ютящаяся на втором этаже покосившегося дома, встречает меня сладковатым запахом плесени – напоминанием о её прежней хозяйке, которая то и дело взвинчивала цену за аренду, а на следующий день абсолютно забывала об этом ввиду старости, что уже стояла на пороге. С наслаждением ступив под горячие струи воды, я умиротворённо улыбаюсь, предвкушая вечер, который я не буду вынуждена провести в четырёх стенах в компании старенького телевизора, что уже давно дышит на ладан, но всё ещё подаёт признаки жизни с помощью то и дело мелькающих серебристых помех. Выйдя из ванной комнаты в одном полотенце, я щёлкаю пультом управления и, на мгновение сощурившись, обречённо выдыхаю: сейчас время новостей, оттого мне и приходится собираться к Гордону под аккомпанемент голоса мистера Протеро. Надев нижнее бельё и методично высушив феном непослушные локоны, собираю их в «мальвину». Пристальный взгляд придирчиво изучает моё отражение в зеркале, пока рука тянется к выдвижному ящику туалетного столика, хранящему весьма скромные косметические сбережения. Затемнив бархатистые ресницы тонким слоем туши и подчеркнув чувственный контур губ розовой помадой, вновь оцениваю свой внешний вид, едва прислушиваясь к тому, что вещает Голос:

– Кто со мной? Кто со мной, чертяки?

Вложив во взгляд в изрядную долю скептицизма, смотрю на диктора, что в настоящий момент купается в лучах аплодисментов. Вот оно, влияние на бесформенные массы аморфных тел! Вот оно, рвение зародить ненависть к скотским шлюхам Америки – хотя в действительности их мало кто видел воочию. Надеваю через голову чёрное платье ниже колена и юлой верчусь около крохотного зеркала, поправляя пояс и одёргивая образовавшиеся складки ткани. Декольте также не оставлено без внимания. На мгновение замешкавшись, также распускаю волосы по спине струящимся мягким водопадом. Я не имею понятия, с какой целью столь тщательно готовлюсь к предстоящему визиту, ведь мой результат – чистой воды провокация. Однако что-то подсказывает мне, что Гордону можно довериться. Он не посягнёт на честь юной девушки – даже если она будет щеголять перед ним полностью обнажённой.

– Я богобоязненный англичанин – и чертовски горжусь…

– Ну хватит, пожалуй, – бесцеремонно перебиваю Льюиса Протеро и выключаю телевизор, не в силах более слушать эти клишированные фразы, которые уже запомнились каждому; собственно, это и является первоначальной целью вечерних новостей. Настольные часы извещают меня об одиннадцатом часе ночи, и я, в сердцах ругнувшись, вытаскиваю из рамы зеркала клочок бумаги с адресом директора. Стоит поторопиться. Бежевое пальто, накинутое на плечи, становится последним штрихом моего образа, и я покидаю квартиру, не в силах отделаться от ощущения того, что за мной кто-то наблюдает. Это чувство возникло у меня и днём, когда я, торопливо семеня мимо тёмного переулка, невольно остановилась, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Сейчас же я и в самом деле вижу тёмные силуэты на другом конце улицы и оттого испуганно сворачиваю в ближайшую улочку, не замечая того, как мой степенный шаг плавно переходит в бег. Оборачиваясь назад, я не замечаю идущего мне навстречу мужчину и сталкиваюсь с ним на полном ходу.

– Извините, я нечаянно, – робко извиняюсь я, однако незнакомец встаёт на моём пути, любопытствуя о том, куда я тороплюсь с таким отчаянием в первые минуты комендантского часа. Не зная, что ответить, поспешно оправдываюсь тем, что мой дядя очень болен и нуждается в моей помощи. Мужчина отвечает мне тихим смешком и вопрошает у пустого пространства, стоит ли верить в наспех придуманную мной басню. С тихим ужасом вижу, как из-за угла показывается отвратный тип, и нащупываю в кармане пальто спасительный баллончик со слезоточивым газом. Уилли – а именно так его звали – хватает меня за запястье и неожиданно кладёт руку на свой пах, дабы я почувствовала, что и он страдает от болезни, которая может излечиться лишь влажным теплом женского лона. Намерения подонков весьма прозрачны, но я всё ещё не желаю сдаваться им в руки покорно и безвольно, словно обмякшая тушка попавшего в капкан кролика.

– Не трогай меня! – дрожащим голосом вскрикиваю я, выставив перед лицом баллончик. Мужчины лишь насмехаются над моей опрометчивостью; один из них выуживает из кармана значок. Красный крест с двумя горизонтальными линиями на чёрном фоне. Дрожь в моих ногах усиливается от внезапного осознания того, сколь серьёзными могут быть мои проблемы. Оправдываясь на ходу, я предпринимаю отчаянную попытку к бегству, но меня тут же перехватывает подкравшийся со спины третий служитель английского закона.

– Ну, что скажете? – нагло вопрошает он, прижимая к моей обнажённой шее металлический прут.

– Что палка – лучший воспитатель, – звучит не менее вызывающий ответ. Слышу отрывистый звук, с которым по обыкновению опускается бегунок «молнии» на брюках, и начинаю вырываться с удвоенным ожесточением, которое, впрочем, лишь сильнее будоражит кровь мужчин: обступив меня со всех сторон, они забираются руками под пальто, искренне упиваясь моими отчаянными криками. Я понимаю, что последует за этим. Никакой пощады и снисхождения – лишь желание овладеть мной, а после – убить.

– На помощь! Помогите! Кто-нибудь! – мои мольбы о помощи звучат подобно предсмертному вздоху. Я знаю, что никто не придёт.

Ибо в нынешнее время помощь – самый худший из грехов.


[1] - Терри Пратчетт "Мор, ученик Смерти"
[2] - Отсылка к пьесе У.Шекспира "Юлий Цезарь"


Личные требования к игроку
Не берите роль на один-два дня. Я хочу, чтобы вы пришли на продолжительный срок в небольшую и сумасшедшую семью. Сравнительно активной игрой, любовью и графическими пряниками обеспечу. Размер постов неважен, главное – то, насколько они логичны и содержательны; я же могу писать посты любого размера и от любого лица (от Хайди пишу от первого), всегда подстраиваясь под того, с кем играю. Как видите, в целом особых пожеланий нет. Приходите, играйте, сходите с ума и влюбляйтесь в этот замечательный форум. С нетерпением жду вас^^


Связь с вами
Гостевая. В случае, если меня там не окажется, регистрируйтесь под именем Темпл О'Нил и стучите в ЛС.

0

95


http://s9.uploads.ru/9ztdx.png

http://s1.uploads.ru/LeyCW.png
Пожалуй, пальму первенства у французов по части громкого отдыха отнимали только итальянцы, а выбор места для ужина, рассчитанного исключительно на разговор, подбирался к самой границе своей удачности, еле-еле балансируя на краю. Однако Джолан это нравилось. В зале не царила гробовая тишина, разбавляемая разве что звуками терзания скрипки, но и беседу удавалось поддерживать чуть пониженным тоном, при этом даже не пытаясь наклониться ближе к собеседнику. Последнего ей хотелось точно так же – в последнюю очередь. Сейчас ей хотелось другого, отвлечься, и она отвлекалась, разделяя внимание между Рэем и публикой заведения, оставляя немного для обстановки и меню. Даже до встречи с семьёй Ландберга ей уже было свойственно умение концентрироваться на конкретной вещи, цели или идее. Со стороны и по общим впечатлениям это больше походило на собачьи бои, когда на ринг всё-таки выпускали бультерьера, разве что Джолан потребовалось некоторое время, чтобы нарастить шкуру, непроницаемую для укусов. И если бы она считала эту свою отличительную черту безусловно полезной, то не рассматривала бы рисунки на стенах ресторана сейчас, как не крутила бы ручку в кабинете Макинтайра при первом визите. Туннельное зрение и полная концентрация на какой-то определённой вещи в основном отличали именно мужчин, а они практически всегда грешили некоторой близорукостью и неумением взглянуть на всю картину целиком. Джолан слишком сильно вцепилась в собственное ожидание плохих новостей, отчего на фоне разве что не играла Джона Уильямса. Повлиять на события, произошедшие до её приезда в Париж, она уже не имела ни единой возможности. Повлиять на сидящего перед ней Рэймонда Макинтайра возможности всё ещё были.
читать продолжение: «Минута без тебя, словно шестьдесят секунд! vol.2»

Дорогая Элеонор! Вот и настала твоя очередь принимать лавры и обмазываться ими полностью. Безусловно, мне страшно льстит, что лучшими твоими становятся посты от лица моих сучьих зазнобушек. Ты, как всегда, очаровательна в этих ролях, и, не обманывай себя, ты рождена, чтобы язвить и быть одной из тех роскошных дам, которые поднимают веки, а кажется, будто снимают с себя всю одежду. Ты мастер этого жанра. Сколько знаю тебя - столько обожат. Да и вообще - поздравляю с победой, это всегда приятно, даже если и за красивые ляжки. :З   
(с) Рэй

Дорогая моя печенька! Я всегда очень радуюсь, когда меня просят написать слова, потому что твой пост стал постом недели, даже если этот пост написан не мне. Ты талантливая, яркая звёздочка, с которой всегда очень везёт соигрокам. А мне повезло особенно, о чём я никогда не устаю повторять. В твоих персонажах звучит их собственная музыка, та, которую ты старательно подбираешь для каждого, чтобы говорить за него, чтобы вести и строить тот мир, где они обитают. И мне особенно приятно видеть в шапке Лео, которой там ещё не бывало, хоть пост совсем не от неё. Но я верю, что когда-нибудь, будет и от неё, потому что она уникальная, как и они все, уже существующие или только рождающие, как все те, кто у нас уже записан в очередь, и кто ещё не придуман.
Я знаю, что впереди у нас ещё множество сюжетов (пенсия тоже впереди, и она ждёт нас, чтобы послать нафиг огород и дать волю всем тем задумкам, которые сейчас толпятся у дверей фантазии), много персонажей, которые так или иначе займут своё место. А пока я просто поздравляю тебя с тем, что твоё имя в шапке, и я буду любоваться на него целую неделю (и не только на имя).
Ты знаешь, что ты значишь для меня, и я почти ежедневно (почти, потому что – «когда задумываюсь об этом») радуюсь тому, что ты у меня есть. Твои посты заставляют меня испытывать настоящие эмоции, те, которых мне действительно не достаёт в реальной жизни, и за это тебе отдельное спасибо, которого, конечно, недостаточно.
   
(с) Зеро

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://s4.uploads.ru/65HRD.png
Финн

http://s3.uploads.ru/16AKF.png
Александра

http://sd.uploads.ru/WqjJZ.png
Син

http://sh.uploads.ru/oibsv.png
Медея

https://68.media.tumblr.com/c9e27e2e43e2dbe1419f53313112fa73/tumblr_oqz7l5FYUf1us77qko4_75sq.png
Джиневра

https://68.media.tumblr.com/f741fae1012cf5e0adb439a048afc950/tumblr_oqz7l5FYUf1us77qko1_75sq.png
Флинн

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Только Марию он любил, но эта любовь была неправильной. Больной. Всепоглощающей. Зверь забрал у него все. Или это был он сам. Бен не хотел об этом думать, но мысли сами лезли в голову. От слов Марии было больно. Непонятно. Как жить теперь и что делать дальше. Как существовать вместе. Часы у поляны их сблизили. Возвращение домой опять растолкало по разные стороны. У него опять появилось то ощущение, что ничего нельзя исправить, что они топчутся на месте. Ничто не движется ни вперед, ни назад. Они застряли в пространстве и никто кроме них не в силах отыскать нужную дорогу. А если не найдут, то потеряются насовсем.
Бен прижимал девушку к своей груди. Не хотел отпускать. Черпал в ней силы и смысл существовать. Тело сотрясала дрожь. Дрожала она или он. Бен уже не понимал. Он пытался кутать Марию в халат, но понимал, что холод исходит изнутри нее самой. Затем она неожиданно дернулся. Бен этого не ожидал, но успел удержать на месте, не позволив свалиться с плетяной корзины.
- Ты... - его дыхание оборвалось, голос охрипший от волнения, - видишь?.. - мужчина слишком тщательно вглядывался в девичьи глаза, пытаясь уловить в них перемену. Ладони застыли на ее щеках.

«L'ete indien» Бенджамин

Небо…
Вдали от земли, на огромной высоте несутся самолеты из одной точки в другую, спеша доставить сотни пассажиров, несколько важный персон или груз, перед глазами будут только облака и ощущение невесомости лучше всякого вознаграждения за долгие часы, когда я набирал летный стаж. Проблемы внизу, родители, что никогда не любили, гребанное чувство одиночества, да все – что окружало меня и абсолютно не приносило никакой радости.
Небо…
Как я хочу его сейчас увидеть.
Я вскидываю голову, в инстинктивном желании взглянуть на серые весенние облака, забыв о том, что нахожусь в помещении и увижу лишь потолок, и натыкаюсь взглядом на Алекс. С момента нашего первого знакомства, с годами, она хорошела и не заметить это было бы глупо: худенькая блондинка с упомрачительно длинными ногами, что буквально начинались с самого каблука, в обтягивающем зеленом платье, отчего ее глаза засияли подобно звездам на небе. Сейчас Алекс заменила мне небо, о котором я грежу вот уже несколько лет, словно на миг сама стала объектом…
- Слишком короткое. Я же говорил: оно слишком короткое. И как ты вообще будешь в нем танцевать?

«there's good somewhere in me» Майкл

Шёпот взлетающих самолетов (по-детски восторженных), людская суета, запах дешевого кофе из одноразовых стаканчиков - цепляются за пальто, целуют волосы. В солнечных очках Чарли ступает по аэропортным неурядицам.
Насмешкой судьбы по ячменному зернышку собирать себя по веревочкам (кажется, за конец потянешь - узелок развяжется). Перебирать свои неземные сокровища, но ставки так высоки, что она зажмуривается. Едва заметно нервничает - чуть насмешливо, слегка чересчур - рассматривает не-свою-женщину, чья правота неоспорима, обводит взглядом суровую линию рта, навязчивый мотив сбитого будущего, темноту помех, излучение (сердце поёт и вздрагивает). Границы аэропорта размываются, из неласкового полдня обрастают в удушливую зону.
Впечатляет только то, что пугает. Если искусство не вызывает отклика, значит, угроза насилия обесценена. Все возмутительные экспонаты скандируют одно и то же: очнись от интеллектуальной спячки и вступи с ними в сговор.
губы складываются в искривленную поверхность, зубы выстукивают:
- я скучала по тебе. здравствуй.
Чарли целует девичье запястье.

«самолеты записки» Чарли

Засматриваться на мальчиков я начала ещё в первом классе одновременно с Рокси. Скорее всего причиной тому как раз и стали разговоры с лучшей подругой. Мы часто и много обсуждали знакомых мальчишек, говоря друг другу, почему они нам нравились или, наоборот, не нравились. Например, Дэвида Уитмора мы заметили только из-за пенала, в котором мальчишка держал школьные принадлежности. Сейчас это может показаться смешным и нелепым, но такого замечательного пенала я не видела ни до, ни после. Сам Дэвид говорил, что отец привёз ему его из Европы: большой оранжевый с множеством дополнительных кармашков. На нём даже компас был! Ну как двум первоклассницам мог не понравиться обладатель такого пенала.
В общем, когда я только начинала проявлять интерес к мальчикам, подражая взрослым в кино, мне и в голову не могло прийти, что счастье может начинаться с поражения.
Хотя это правда лишь наполовину.
Сейчас-то уже понятно, склонность моей натуры приспосабливаться — врождённая черта, свойственная мне как женщине, а не что-то приобретенное в ходе взросления.

«Any port in a storm» Уиллоу

Власть, не просто переданная ему в руки, а завоёванная, та, из-за которой разгораются войны, гибнут или восстают из пепла народы. Ради которой случаются предательства, плетутся интриги и разыгрываются партии, очень похожие на шахматные, только фигурами в них выступают живые люди. Сложная, многоступенчатая игра, в которую начинал играть каждый, чьи пути так или иначе пересекались с Пэрришем, - официантки в кафе, служащие бюро находок, прохожие переходящие улицу в неположенном месте, не говоря уже о служителях закона и порядка, наводняющих круглые сутки полицейский участок. Хантера это забавляло. Это же приносило ему желанную возможность постоянно находиться в тонусе, прорабатывая каждый новый ход. Почти не осталось дел, которые обходились бы без его внимания. Он знал поимённо едва ли ни каждого из тех, кто носил форму и значки, а ещё – их слабые места, на которые можно надавить, если возникнет нужда, знал рычаги, с помощью которых можно манипулировать. Удовольствие, почти такое же острое и сладкое, как полученное в сексе, когда пальцы сжимают волосы на затылке, тянут их назад, заставляя женщину раскрыться, задрать голову назад, держать её выше, так, как надо ему, резко и чаще входящему в её тело сзади. И комнату наполняют только звуки страсти – шлепков, с которыми бёдра соприкасаются с бёдрами и стонов, вырывающихся из приоткрытого рта, конечно, не его.
«Wicked Game» Зеро

— А ты знала, что можно усыновить акулу?
Айзек курит третью подряд сигарету. Они могли бы взять такси, но пешком почему-то больше хочется. Правая, левая, правая, левая. Если особенно повезет, о себе даст знать усталость прошлой ночи и в голове наступит блаженная пустота. Нью-Йорк особенно прекрасен ранним утром.
— Им прикрепляют маячок, кажется, на плавник. И ты можешь отслеживать ее передвижение по карте, — вряд ли они сейчас найдут открытое кафе, но чашка кофе им бы сейчас не помешала. Быть может, по куску торта, сахар всегда работает безотказно.
А потом душ, по паре пива и спать. Не получится, конечно, но попробовать стоит.
Ощущения странные, не такие, к которым Фостер привык — смирился. Не часто он оказывается не просто очевидцем, который обязан показать другим, насколько чудовищно произошедшее. Это опять это коснулось его лично. Хотя не Рут, конечно, не Рут.
Что-то изменилось. Это что-то — непонятное, неуловимое, то, о чем он не хочет думать. Он устал. Они устали. 

«slow motion» Айзек

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

Бог устал нас любить

Лучшая игра недели

- Что вы почувствовали, когда уезжали из дома? – Миссис Хартман задает этот вопрос в привычной для себя спокойной, даже несколько ленивой манере, наблюдая за мной с едва заметным упреком. С её-то профессией уместен ли такой субъективизм?
- Ничего. – Причина: её хамоватый взгляд. Следствие: мое нежелание открываться.
- Мистер Кадди, мы бьёмся над этим уже четвертый сеанс, почему вы так рьяно упираетесь?
- А почему вы вздумали судить мои чувства? – Уже как полчаса я сидел и силился, терпеливо умалчивая, уходить от прямого ответа, но у всякого терпения есть свой предел. Два года в клинике научили меня классифицировать специалистов данного направления, и ежели кто из них не приходился мне по нраву, то за месяцы тренировок и игнорирования лечения в уместном ключе, я с легкостью избавлялся от такого психолога, тогда как на его смену приходил кто-то получше, но порой и хуже.
- Я не сужу вас, почему вы так решили?
- Вы видели себя в зеркало? Этот взгляд… - Я поднимаюсь с кресла, не сводя мерзкого взгляда, за который некоторые знакомые девушки клеймили меня маньяком. – Вы только посмотрите. Женщина, которая взялась за дело мальчишки, щенка! – Делаю небольшой, но внезапный выпад в ее сторону на последнем слове. – Что своей проблемой лишает вас возможности провести этот час в компании, может даже мужской. – Выгибаю бровь, приближаясь к женщине невыносимо ближе. Мои руки уперты в ручки кресла, на котором она сидит, а лицо буквально вплотную предстало перед ней, отчего она инстинктивно пятится к спинке. – А ведь детей-то у вас нет, верно? Вам не понять этой дикой связи матери и сына, но вы упорно настаиваете на вашем всезнании! – Повышая голос, в итоге я чуть ли не срываюсь на крик. Миссис Хартман жмурится, а затем с силой толкает меня вперед от себя. Как только появляется возможность вырваться из моей ловушки, она тут же подпрыгивает с места в испуге.

Финн

- Okay, мам, не переживай, в этот раз я не забуду поздравить Лео с днем рождения.
Я щурусь от чересчур яркого солнечного света, в очередной раз мысленно чертыхаясь на собственную рассеянность и забытые ray ban на тумбе у выхода из квартиры. Впрочем, в собственное оправдание могу сказать, что солнечный день и декабрьский Лондон - скорее общепризнанные антонимы, нежели реальность, которую я до сих пор морально не готова принять, а потому темные очки пылились уже добрые пару месяцев, забытые за ненадобностью.
Затяжка. Вдох. Выдох. Прикусываю нижнюю губу и заставляю себя успокоиться.
- Что? Да нет, мам, я не курю, ну что ты. Просто торопилась на прием к твоей Хартман и чуть-чуть запыхалась, - закатив глаза, качаю головой. Я изо всех сил стараюсь заставить голос звучать максимально вежливо, игнорируя закипающую во мне ярость.
Мама не виновата в том, что это все со мной случилось. И это нормально, что однажды потерпев сокрушительное фиаско в защите своего единственного чада, теперь она изо всех сил старается реабилитироваться. Старается быть внимательной, заботливой и понимающей. Старается, чтобы все было как-то нормально. Вполне возможно, старается успокоить свою совесть, утоляя съедающее ее изнутри чувство вины.
Эту мысль уже несколько сеансов подряд усиленно пытается сбить мне Миссис Хартман - нанятый родителями психолог, ставший одним из условий нашего пакта о ненападении.
После того, как случился "весь этот кошмар" - так и только так Изабель Берроуз позволяет окружающим называть мое изнасилование - все стремительно стало меняться. Я стоически выдерживаю освидетельствование, многочисленные капельницы и перевязки, пару дней в больнице и еще больше - на допросах у следователя. Я небрежно дергаю плечом в ответ на предложение заменить следователя на кого-нибудь из представителей женского пола и пригласить на допрос психолога, демонстрируя всем собственное безразличие.

Александра

Begin The End

Время - лучший убийца. Мечты, планы, отношения. Оно разрушает всё, пробегая перед тобой кадрами из кинофильма твоей жизни, не давая при этом полноценно погрузиться в роль режиссёра. Так, скорее ты его мальчик на побегушках. Время умеет отбирать близких, твои силы и твою молодость. Оно способно огибать законы физики, создавая несколько параллельных Вселенных, играясь с людьми и образовывая не один вариант будущего. Которое, кстати, существует неразрывно с прошлым и настоящим. Время бежит, и время тянется, а мы навечно остаёмся его рабами, потерянными в пространственно-временном континууме. Писатели-фантасты выдумывают целые миры, где человеку подвластно управление временем, я же считаю, что эти фантазии так и останутся жить в их воображении, пока мы не научимся контролировать хотя бы себя и свои планы. Кто бы мог подумать, что идя сегодня на ярмарку, мы с Венди окажемся в близости от того, чтобы раскрылись наши самые тайные и страшные секреты. Мы только пешки в этой игре и сколько бы я не прочитала литературы, сколько бы ни пыталась разобраться в этом вопросе досконально, всё равно окажусь дурой.
Для меня любой тесный контакт с человеком превращался в загадочное путешествие по берегам чужой души, которую я старалась понять, почти всегда быстро разгадывая его нутро. Как настоящий хирург, но в психологическом плане. Венди стала для меня коробочкой с сюрпризом, подарком в красочной блестящей обёртке. И если обычно маленькие девочки ждали на праздник в дар щенка золотистого ретривера, то таким лично меня было уже не удивить. Эмоции, растущие внутри моей груди, не поддавались описанию. О любви никогда раньше не задумывалась, жизненные ориентиры оставались вне зоны досягаемости для девичьих бесплодных мечт. Возможно, всё это происходило именно потому, что рядом со мной с детства рядом находилась самая прекрасная девушка в мире...   
Моника

Летние каникулы, которые были уже на носу, одновременно были чем-то страшным и прекрасным. Страшным, потому что без школы и уроков родительский контроль только усиливается. Сколько раз в течение года я увиливала от ответов и выдумывала какие-то факультативы, чтобы поскорее сделать ноги к Монику и развлекаться с нею сколько душе угодно? Сколько раз обливалась холодным потом в страхе, что папа все понял? Достаточно, чтобы испытывать легкий ужас перед всем тем свободным временем, которое у меня будет. Но именно оно и было чем-то прекрасным - полная свобода, никаких уроков, только я и все те развлечения, которые ждут нас с Моникой. О том, что можно провести лето отдельно от нее я даже не помышляла, потому что как так? Я слишком привыкла к рыжеволосой девушке, которая уверенно вела меня за руку вперед по нашей с ней жизни (одной на двоих, мы же с детства вместе, откуда бы тут взяться двум?), и, честно говоря, не могла представить себе будущего без нее. Да что там - даже дня без разговора с ней! Родители не очень одобряли ее, но здесь им пришлось смириться - Моника была моей лучше подругой уже много лет, и я не собиралась давать этому меняться.
Я почти всегда шла у нее на поводу. Покориться ее воле было так легко - Моника все знала, все понимала, и легче было плыть с ней по течению, чем грести самой. К тому же я всегда знала, что она не даст меня в обиду, так чего же переживать? Мое доверие к ней было неиссякаемым, так что следовала я за ней с улыбкой, иначе и быть не могло. Самая близкая, самая родная, никто меня так не понимал как она, и, порой представляя, что нас ждет дальше, я не могла понять как буду жить, если все сложится так, что мы окажемся далеко друг от друга. Постоянное присутствие Моники в моей жизни было чем-то важным и необходимым, без него я не знала, что делать. Может быть, надеялась я, мы будем жить всегда в одном городе и на одной улице?
Венди

Все, что нас не убивает, делает большую ошибку

Это битва не на жизнь, а на погибель. Драгон противостоял самому себе, сражаясь с призраками души, с недугом тела, с мертвою силой, что просочилась в его жилы вслед за нитью, связавшей их с Личом мертвее некуда. Не ведал он, что в борьбе ему подмогой стала та самая девица, которую он оставил в одиночку стоять пред действительностью и сносить ее удары. Проще было бы смириться и кануть в спасительные прохладные воды Вечности, что обещали избавить от мучений, от тревог и от тяжкого бремени на душе. С какого времени эта язва разрасталась на его рассудке, мужчина понимал лишь теперь, когда заместо носатой старухи с косой ему предстала пред взором его благоверная, как и прежде - блещущая юностью и девичьей красой, но черная нутром, прогнившая думами и вершившая поступки настолько омерзительные, что маг находил себя слабаком и не мог простить себе того, что сразу не положил конец всему ее бесчеловечному существованию. Как мог он жить прежде, и так долго, никогда не замечая, что от рук его жены тянет смертями невинных, муками во славу ее кровожадного искусства. Но ведь любил он ее когда-то, не смог поднять руку, и решил представить ей свое презрение и негодование, рассчитывая, что та поймет свои ошибки... разве не было в ней некогда столько же светла и жажды созидания, как и в нем? Ведь, была и в их жизни Весна, и пела ручьями, переливаясь капелью.
Как много сил у него отбирала эта скверна, вошедшая раз в его плоть, и более ее не покидавшая, покуда живо было дело его супруги, покуда та все еще бродила по свету, пожирая все самое светлое, что можно было сыскать в магии и обращая ее в науку безжалостную, разрушительную. Да, такой она могла быть в руках недостойных, но не должна, как квинтессенция самой жизни, ее мощи, обладая даром воплощать мечты и страсть в реальность. Точило его изнутри сплюнутое в гневе проклятье Эстер, крушили ментальную целостность последние следы Лича в чужеродной энергии, которая сохранила ему жизнь.
Михаэль

Отрадно было своими глазами увидеть, как возвращается жизнь в гиблые места. Еще не скоро эти края восстановятся до прежнего разнотравья, не скоро уйдут, спрячутся следы гиблой магии мертвого некроманта, от шагов которого умирала сама земля, превращаясь в безжизненную помесь мертвого песка, на котором еще долгие годы не сможет взойти и неприхотливого репейного куста. Но все же уже сейчас, спустя каких-то пару дней после событий, что едва ли войдут в летописи историков, но останутся в сердцах многих поколений местных жителей, чувствовался живительный дух самой природы. Прохладный воздух был чист и свеж и вдыхала его Радея полной грудью, щурясь, от пробивающегося сквозь плотную пелену туч солнца. На улице по-прежнему было прохладно, чувствовалось их приближение к суровым северным краям, но все равно ласковые лучи нет да нет, а пробивались до земли, ласково поглаживая зарывшуюся в разнотравье колдунью, которая отрывала нос от земли, только чтобы утереть струящийся по лбу пот, размять затекшую поясницу, да откинуть тяжелую косу за спину, дабы не превращалась та из украшения девушки, в грязный хвост, который легче было обрезать, да выкинуть, а не в порядок привести.
Многих трав так и не сумела отыскать Рада, быть может не водились они в местных широтах, или погибли под тяжестью обрушенной магии, ведь столь нежными и трепетными созданиями были искомые ей лепесточки, но столько жизни хранили в себе, столько поистине первородного волшебства, что не удивительно, сколь незащищенными при этом становились. Но все же кое-что собрать ей удалось. Отыскать пару добротных корешков Сердонита Обыкновенного, что служил основой для некоторых кровевосстанавливающих отваров, более трудоемких в приготовлении, но вместе с тем и более эффективных, что требовалось в лечении Драгона; оцарапала руки о Колючник бесстебельный, но собрала целый мешочек семян, которые следовало растолочь и высушить, чтобы после зуд от царапин снять.
Медея

riders on the storm.

- Оооууу......что, хочешь сбежать от меня после первой же ночи? Знаешь лисенок, это не по правилам. Ты ведь не девочка и не боишься трудностей? – Тай воспринял мою фразу слишком буквально, но в отличии от его одноразовых девочек, я не собирался никуда убегать. Да, и, стал бы, кто в здравом уме уходить от такого милашки? Кларк на секунду завис, словно давая мне последний шанс передумать. Однако, останавливаться не было в моих ближайших планах. Я резко наклонился к своему любовнику, смачно впиваясь в его розоватые губы. Он отвечает мне взаимностью, плавно переходя к моей открытой шее. Парень слегка грубоват и резок, но от этого в моих штанах становится еще тесней. Тянусь к моему мальчику ближе, целуя его, после чего нагловато кусаю за мочку. Почувствовав привкус металла во рту, понимаю, что задел зубами сережку на его ухе. Кларк вздрагивает, но не подает виду, продолжая стягивать с меня джинсы, заодно оголяя и мою аппетитную задницу. Бразилец продолжает атаку на мои булочки, смачно одаривая их шлепками. Чем больше Тай позволяет своими руками, тем больше я понимаю, что пора завязывать с прелюдиями.
Время перейти в решительное наступление: медленно сползаю с парня, щедро одаривая его татуированное тело поцелуями. Останавливаюсь в районе живота, обращая внимания на его тату. «I NEVER GIVE UP» - гласит нескромная надпись, на что я улыбаюсь во все 32 зуба. -Что ж, проверим – с этой мыслью в голове, я начинаю расстегивать ремень на его джинсах. Не слушается. Это меня немного злит, от чего я начинаю буквально стаскивать с него чертовы брюки, оставляя его в одном лишь нижнем белье.  Тай младший во всю рвется наружу, и, я даю ему такую возможность. Я осматриваю его во всей красе: в глаза бросается тот самый пирсинг, о котором, однажды, мы заводили разговор в пьяном угаре. Поднимаю свой взгляд на самого Кларка – он довольно улыбается, как и любой самовлюбленный мальчишка.
Сэмюел

В моей жизни так бывало не раз. Секундного порыва было достаточно, что бы развернуть отношения на 360. Все же, он красив. Я особо не ценитель мужской красоты, но сейчас мне все нравится. Нравятся его волосы, которые я же сам и взъерошил, нравится взгляд исподлобья, нравится как поблескивают его глаза, нравится как он говорит на ломаном португальском. Не хочу вообще ничего делать, хочу смотреть за каждым его движением, хочу знать, что он будет делать дальше, насколько хватит его инициативы. Сэмми поднимает мое тело с кровати, тащит за собой, найдя один важный рычаг давления, заставляя прижиматься сильнее. Не знаю каким образом я сдержался, дойдя до кровати.
Задним умом все же вспомнил про свои средства первой необходимости, которые всегда лежат в тумбочке. Вспомнить бы, как делать это понежнее с парнями, цены бы мне не было. Хорошо, что месяц назад на месте Сэма была любительница сзади. Как там ее звали? Не помню. Да это и не важно, когда тебя тянет тот, кто действительно ждет. Смотрю на него сверху, целую, руки уже гуляют на подтянутых бедрах. Думаю о том, был ли у него кто-нибудь до меня в качестве секс партнера, хотя бы для разрядки, но что-то мне подсказывает что нет. Где-то в глубине, мысль об этом меня успокаивает. Сейчас все спокойно и размеренно, не хочу делать ему больно и оставить плохие впечатления, поэтому готовлю тщательнее. Поначалу жмурится, видно что не совсем приятно, но продолжает лежать подо мной.  Элмерз привыкает к пальцам быстро, немного извивается, постанывает. Второй, третий, и он уже не стесняется насаживается сам. Лис, что еще сказать. Но я не хочу быстро, пока держу себя в руках, хотя стояк уже сейчас довольно болезненный. Вся ночь впереди.
Его щеки зарумянились, правой рукой тянется ко мне за лаской, я тащу его тело на себя. Лицом к лицу. Хочу видеть, щупать. Целую его. Поцелуй получается долгим. Он трется об меня, просит.
Тайрон

Ненависть с первого взгляда

Только он занялся делом, как всё раздражение, недовольство и досада на бестолковую Лидию ушли, словно вытекли через пальцы, которые с наслаждением погружались в пластичное, лёгкое и тягучее тесто. Большой ком, от которого Рицио станет потом отделять небольшие порции, чтобы раскатать их под пиццу, рос в руках, впитывая в себя столько муки, сколько ему требовалось, пока он терпеливо обрабатывал его руками, вымешвая жёстко, но бережно. Громоздкий тестомес занимал один из углов кухни, но Рицио пользовался им редко, предпочитая вот такую своеобразную медитацию над столом, засыпанным мукой, особенно когда никто не лез под руку и не торопил.
Готовить пиццу он научился, наверное, раньше чем другие дети учатся заваривать чай. Вряд ли первые его опыты были великолепны, но они были съедобны, и Рицио нравилось экспериментировать как с начинкой, так и с самим тестом. Домашним это нравилось, но в заведении мистера Фредо приходилось всё делать по его правилам, так что небольшой ассортимент из семи стандартных видов плюс две пиццетты он мог приготовить даже с закрытыми глазами, и быстрота исполнения зависела, главным образом, от загруженности печи.
Его предусмотрительность оправдала себя в ближайшие полчаса, когда заказы от Лены стали приходить со сверхъестественной скоростью - люди начинали подтягиваться к обеденному перерыву. В такие минуты Рицио больше всего был благодарен за то, что кафе такое маленькое, и физически не способно вместить больше людей, чем он способен обслужить. Повезло ещё что Лидия, как бы ни ругал он про себя сумасшедшую мамашу, успела подготовить многое к началу часа пик. Суп дня томился в громадной кастрюле на плите, основа для салата была вымыта и разложена по контейнерам, то же касалось и начинки, которую Рицио нашёл обработанной вполне приемлемо для того, чтобы можно было её использовать.
- Два каприза, один на красном, другой на белом за седьмой столик!
Энджел

Хорошо, что он убрал панна коту в холодильник до того, как решил устроить на кухне вакханалию. На коже наверняка останется синяк после столкновения с этим Джоном Коффи недоделанным, кожа-то у Гарри нежная, тонкая. Сердце колотилось как безумное, а вместе с тем на него наваливалось удушливое чувство стыда и раздражения на самого себя. Разве этого он ожидал, когда бахвалился своими заслугами и умениями? Хорошо, что Фредо не видел этого, а то этот насмешливый взгляд в стиле «я так и знал» вынести было бы совершенно невозможно.
Гарри даже не сразу сообразил, что висит на Маурицио, пока не успокоился и не услышал отчётливое биение чужого сердца, спокойное и сильное, такое незнакомое. Господи, как всё это не вовремя, как мерзко ощущать себя в окружении чужих людей, которым нет до тебя никакого дела. Даже его спасителю, который уже наверняка пожалел, что полез не в своё дело…
Впрочем, все эти люди вокруг не стоят и крупицы того времени, которое Дикси тратит на переживания. Они все останутся в этой дыре, работать поломойками и официантками, растрачивая свою жизнь, потому что не в силах добиться чего-то большего. Хотя, он не мог сказать этого же о Маурицио, в этом парне он чувствовал силу, но ведь один человек из десятка – это не сила, это случайность. И не факт, что из этого выйдет что-то достойное.
Прекратив цепляться за Мау, Гарри одёрнул фартук, хмуро посмотрел на чернокожего, которого, оказывается, звали Тони. Ведь это он виноват в том, что Дикси опрокинул миску с салатом, он толкнул Диксона!
- Со мной всё в порядке. Это вышло случайно, – но взгляд, брошенный в сторону чернокожего, не обещал тому ничего хорошего. - Давай я приготовлю салат, раз уж я его испортил?
Ему не понравился грубый тон Маурицио, но об этом сейчас говорить не имело смысла. Но уже сейчас Гарри начала донельзя раздражать эта маленькая кухонька, где еле-еле умещались два повара и уборщик, этот Тони с глупыми оленьими глазами, мысль о Фредо с гаденькой ухмылочкой.
Гарри

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://s7.uploads.ru/XwUot.png
Рита Мэй
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/de8c86fc23575d2ebb6c066621654c90/tumblr_p2rryek7te1u8pmwwo1_250.png
Влад
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2Bkdm.jpg
Александра
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1515424004/c93726c7/20064683.png
Рауль
посмотреть

http://sg.uploads.ru/NbYdk.jpg
Кэтрин
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2AQrf.png
Медея
посмотреть


0

96


http://se.uploads.ru/ushDl.png

http://sa.uploads.ru/HFtWa.png
Фарс. Нелепый фарс. Какая-то человеческая комедия с непревзойденным черным юмором и полнейшей невозможностью «соскочить», если уж повезло оказаться «запертым» в этой комнате, в этом доме и именно в этих декорациях. Кевин не мог воспринимать происходящее никак иначе.
Сначала прощание с дедом, которого он не только не знал, но и ненавидел. За смерть которого себя уже частично всё-таки винил и делом которого совершенно не планировал заниматься. У Кевина другая мечта – он хотел стать ветеринаром. Всегда, сколько себя помнил, хотел только этого и ничего другого. А теперь…
Джеффри Уайт. ФренкГибсон. Бенджамин Смит и еще больше дюжины незнакомых имен и фамилий. Кто все эти люди? Какое отношение имели к его деду? Кевин рассеянно следовал блуждающим взглядом за указаниями Рика, и голос Адамса оставался едва ли не единственным звуком, который Кев воспринимал на всем этом безумном фоне событий, происходящих здесь и сейчас и не приносящих ему никакой радости. Одни сомнения. По-настоящему мучительные сомнения и какие-то странные размышления на темы, которые совсем не должны были бы Кевина интересовать.
Для чего Рэйнзу нужен был Совет Директоров? ведь он был владельцем Банка, и в его железных руках был и оставался контрольный пакет акций, перекрывающий голоса любого из этих людей – всех вместе или по отдельности. Пятьдесят один процент. Пятьдесят один. И Ретт не нашел ничего лучше, как отдать его мальчишке?
От картинок всего сегодняшнего дня крУгом пошла голова.

читать продолжение: «Чикагская рулетка»

Салют, ребенок. Хотя, ты вряд ли, конечно, обрадуешься, такому обращению. Тем не менее, для меня ты был и пока что остаешься ребенком в каком-то смысле. Так вот, ладно-ладно, Кевин, поздравляю! Ты умничка, как всегда, и я очень рад, что ты вернул меня на этот форум. А Рик счастлив, что у него есть такой подопечный, даже при том, что этот самый подопечный большую часть времени пребывает в амплуа ежика.
Продолжай в том же духе! Играть, творить и радовать нас своими постами. Пусть тебя не покидает вдохновение, а Кевин, наконец-то, разберется со всеми своими демонами и выйдет в спокойные воды. Ну, в этом ему очень постарается помочь Рик. Спасибо, что ты у нас есть! :)
   
(с) Рик

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://s0.uploads.ru/OlxUq.png
Бенджамин

http://s1.uploads.ru/lQs4D.png
Мария

http://sf.uploads.ru/DpkdT.png
Кит

http://sd.uploads.ru/WqjJZ.png
Син

http://s1.uploads.ru/hadBN.png
Рик

http://se.uploads.ru/hSEKp.png
Дмитрий

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Сила убеждения – великая вещь. С ее помощью творятся великие дела во славу Горгорода – все, что нужно, это убедить себя в том, что это прекрасное место для жизни. Можно убедить себя, что проблемы наркомании не существует, а если она и есть – это уж точно не Мэр виноват в том, что гор распространяется по городу, словно бубонная чума, словно по воздуху. Можно убедить себя в том, что люди не пропадают, а сосед, молодой и смешливый лопоухий паренек с брекетами на зубах, просто уехал куда-то в поисках лучшей доли, а не закончил свою жизнь под горой и не стал подкормкой для многочисленных сорняков. Во всем на свете можно себя убедить, если достаточно хорошо пытаться. В Горгороде же живут очень способные люди.
  Однако вернемся в комнату, которую мы покинули в преддверии небольшого ликбеза по Горгороду.
  Здесь по-прежнему темно и тихо. Только если прислушаться, можно расслышать сонное дыхание, а если долго вглядываться во тьму, ожидая, пока привыкнут глаза, то станут заметны очертания кровати и письменного стола: обстановка комнаты скудна и тривиальна, глазу не за что зацепиться. Если только за две фигуры на постели, на смятых простынях. Одеяла не видно, но здесь достаточно тепло, чтобы люди, лежащие в постели, не замерзли.

«Горгород» Алиссия

- Да хватит нам уже на дороге топтаться, - засуетилась Светлана Васильевна и побежала запирать калитку. – Отец, проводи гостей в дом. Сынок, я вам на первом этаже постелила, а Георгий Александрович с Ниночкой на мансарде лягут.
При слове «мансарда» Нина споткнулась и вспыхнула до кончиков ушей,  украдкой посмотрев на мужа, но тот не оглянулся, и ей пришлось бежать за ним, чтобы не отстать.
Через полчаса хозяева и гости собрались на летней веранде за накрытым столом. Ели окрошку с мясом и несладким квасом, приготовленным по бабушкиному рецепту, а после обеда молодёжь разбрелась по участку. Карась повёл Лизу в малинник, пока Егор вместе с Сергеем Афанасьевичем готовили площадку под мангал. Нина обнаружила густо обсыпанный ягодами куст красной смородины и, недолго думая, уселась прямо на траву, ощипывая гроздья  с веток.
Когда стемнело, разожгли костер. Женщины сидели в сторонке и разговаривали, глядя, как мужчины насаживают куски замаринованного мяса на шампур, чередуя их с овощами, и раскладывают над горячими углями. Хозяин самолично разлил водку по стаканам и вручил один Лизавете. Все, кроме Нины, выпили и жадно набросились на ароматную, истекающую соком свинину.

«Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь...» Георгий

Секунды прозрения сменились сильнейшей головной болью. Она парализовала, не давая открыть глаз и пошевелиться. Из ее тела как будто вырвали все кости. Тряпичной куклой Мария привалилась на плече мужчины. Чувствовала бережные прикосновения. Монстр с осторожностью поднял ее на руки и понес в постель. Хотелось кричать от адского треска в висках, но ирландка не способна даже на шепот. Боль заменилась собой подкатывающий приступ паники. От нее не было спасения в забвении. Глаза щипало. Тело ныло, будто ее пинали ногами, но увиденное стоило мучений. Дальше бежать от правды невозможно. Ее зверь становился человеком. Он научился сострадать, заботиться, оберегать. Он больше не ставил свои потребности выше блага других. Мария прочла в его взгляде то, от чего пыталась заслонить сердце. Она боялась поверить в перемены. Боялась очередного предательства. Проще и безопаснее хранить в памяти образ кровожадной необузданной твари. Его прежние «заслуги» удерживали от новых ошибок. С недавних пор метод перестал срабатывать. Время сглаживало острые углы. Они сближались. Как теперь вычеркнуть из памяти полня ебли и страха глаза? Как не думать о случившемся на поляне и в душе? Похоть не взяла верх над человечностью. Бенджамин не воспользовался ее страхами. Старался сохранить осколки ее души. Сжимал их в ладони, пересиливая зов плоти. 
«L'ete indien» Мария

Загнанный в бетонную коробку Корпорации и непроницаемую - собственных страхов, на сцене, отбросив все тревоги и сомнения, мужчина преображался едва ли не до образа религиозного фанатика начала двадцатого века, не стесняясь высмеивать ни их общего наивного взгляда на науку, ни бесполезного протирания брюк некоторыми из докладчиков, прозвучавших ранее. Не называя имен, но подразумевая, и от того производя куда более глубокий резонанс, чем вызвали бы даже представленные за его спиной на широком экране видео, чуть более, чем полностью отличавшиеся от традиционно выводимых лекторами, поскольку не только имел доступ практически ко всему материалу, куда могли дотянуться длинные костлявые лапы Корпорации, но и считал необходимым раскрыть глаза и другим. Целью его выступления не было ни хвастовство своими достижениями, поскольку за это говорили его публикуемые открытия куда лучше него самого, ни унижение соперников на благодатном поприще их возлюбленной науки, ибо некоторым из них, зачитавшим довольно перспективные речи, он принес свою личную признательность и человечества от своего имени; он пытался обратить внимание своих коллег на вещи, действительно важные для изучения, горизонты, к которым жизненно-необходимо было стремиться, о чем говорили и резкость его фраз, и глубокое знание болезненного вопроса, на который, как следствие, вечно закрывало глаза научное сообщество.
«Нельзя подать в суд за то, что тебя наняли на работу» Михаэль

Вместо смеха из груди вырывается кашель.
Я держу ампулу в руке, один взгляд на эту прозрачную жидкость внутри крохотного сосуда наполняет мои легкие теплом – им полезно наполниться еще хоть чем-нибудь, кроме закипающей крови. Помню, сколько раз смотрела сцены из фильмов ужасов – да, противно, да, мерзко, но представить боль, которую испытывали жертвы маньяков, когда те расчленяли бедолаг заживо? Теперь я представляю. Теперь я думаю, что сквозь меня тянется колючая проволока, острия которой вонзаются в мои внутренности каждый раз, когда я шевелюсь.
Вытащить шприц – дело простое. А вот со жгутом я уже справиться не могу, моих сил просто недостаточно, чтобы затянуть узел, господи, почему именно сейчас так тяжело, когда разрядка так близко?
Слезы сползают по щекам и собираются у подбородка, еще никогда чувство собственного бессилия не било по нервам. Я готова разрыдаться, но даже этого сделать не могу. Ничего не могу.
- Мишель, - не то со слабым смехом, не то с тяжелым шепотом, - помоги мне.
Это не тамбурин меня извел, нет.

«Mortido» Самин

Вскоре девочка вернулась назад, устроив для молодых людей своеобразный показ мод. Костюм, и, в самом деле был, очень хорош, Сэм одобрительно улыбнулся наблюдая за тем, как Эрика пытается поразить своего брата.  И надо сказать, кажется, у нее это получалось: наш упрямец, буквально размяк глядя на дефиле своей сестрицы. Малышка стала увлеченно делиться своими соображениями, по поводу того, чего же не хватает её образу, как вдруг, из-за всех сил зарыдала. Ни Тайрон, ни Сэм не были готовы к такому повороту. Элмерз, на мгновение, проникся к ней неподдельным сочувствием. То, как отреагировал Кларк описать словами было гораздо сложнее: наблюдая за истерикой сестренки, он был абсолютно беспомощен перед её детскими слезами. Эрика продолжала плакать, цепляясь в него своими худенькими ручонками - Кларк под таким напором, удалился в свою комнату. Стоило старшему брату уйти, и, девчонка мигом взяла в себя в руки, едва заметно ухмыльнувшись своему партнеру по преступлению. Сэм не проронил не слова, опасаясь, что Тай его услышит. Эрика последовала его примеру, словно готовясь к игре в следующем акте.
   Тайрон вернулся к ним очень скоро, держа в руках какую-то коробочку. Элмерз не имел привычки рыскать в вещах своего новоиспеченного парня, по этому, ничего не знал о её существовании. 

«Сладость или гадость» Сэмюел

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

Все ушли, остались двое...

Лучшая игра недели

Тогда, в далеком две тысячи седьмом еще никто не орал на каждом "углу" интернета нечто в духе "верните мне мой две тысячи седьмой", тогда это был год как год. Димке только недавно исполнилось двадцать четыре и жизнь казалось такой шикарной фигней, что и словами не описать.
  Теплое местечко в небольшом тату-салоне, где он мог ставить эксперименты на людях, амбиции, которые толкали его вперед вполне себе умеренно и не подначивали стать лучшим или самым известным. Диме всегда хватало того, что у него была возможность самовыражаться и творить то, что требует душенька, так что он мог назвать себя вполне себе счастливым парнем, к которому судьба повернулась лицом, а не жопой. Последнее, к слову, немаловажная херня, потому как Гумилев, после всей этой истории с переездом в США, считает себя любимчиком у этой коварной старушки, которая так и норовит решить будущее любого живого существа броском каких-то замысловатых костей, которые не просто цифрами украшены, но и символами, а то и вовсе, норовят встать на ребро, оставляя то самое будущее таким туманным, на сколько это только возможно.
  Вот и тогда Дима в очередной раз просто вытворил какую-то херню, которую требовала его широкая русская душенька - с такой душенькой некоторые в двери не проходят, а Димка умудряется в любые щели пролезать. Хотя, если не так, то как же обрести уверенность и в чужой стране, чужом мире и, по сути, в жизни, которая только начинала принадлежать ему. Родители со своей гипер опекой, конечно же, хотели ребенку только лучшего, но тот не поддавался на эти инсинуации и продолжал желать быть художником, творцом, человеком широкой мысли. Потому, поступление в художественный колледж и дальнейшее увлечение всей этой дрянь было для Димы шагом в жизнь, где он будет сам себе хозяин. 

Дмитрий

Да вообще две тысячи седьмой был годом не плохим и, пожалуй, после у Медеи не единожды возникало желание вернуться в те беззаботные лета, в то время, когда она, как оказалось, была еще не настолько забита жизнью, проблемами и людским блядством, вполне могла позволить себе мечтать о чем то большем и чувство разочарования преследовало ее не еженощно. Ее тело не было исписано шрамами, душа была более открытой и доверчивой, улыбка отражала искренность чувств вместо жесткой усмешки и пачки сигарет хватало дня на три… хотя последнее было в угоду экономии скудного бюджета, которым располагала студентка Колумбийского Университета, и без того жившая под гнетом кредита на учебу, который выплачивать будет не с чего, если по пинку судьбы она таки нарвется на гнев ректората, а ведь кофе покупать тоже на что-то нужно было? А выпить? А туфельки? Не говоря уже о том, что жизнь на Манхэттене, даже в той дыре, где они с отцом делили квартиру, была удовольствием не дешевым, и пусть мать, вестей от которой не было уже последние пару месяцев, переводила на счет дочери небольшие суммы, те уходили ровно на то, чтобы закрыть ее половину платежа за коммуналку. Да, пожалуй, бюджетный вопрос – был именно той острой точкой, из-за которой желание вновь пожить на зарплату барменши, несколько пыл охлаждало. А в остальном было хорошо…
Хорошо было даже тогда, когда однажды, просыпаясь, или, если передать истинные ощущения того утра, восстав из мертвых, Медея обнаружила себя не просто среди насмерть убитых алкоголем однокурсников, удачно закрывших очередную волну экзаменов и тем самым получивших пропуск в следующий год, а еще и кое-как перемотанной бинтом вдоль всего тела, причем намотано было столько, что мумии в гробницах почувствовали себя обнаженными развратницами.

Медея

Archangel and Queen

Мессия. Спаситель галактики. Последняя надежда этого мира. Как только не называли этого заносчивого человека, который, однако, положил всю свою жизнь на борьбу с вторжением искусственного интеллекта, взявшим на себя ответственность решать, какому циклу жить, а какому – умереть, чтобы дать возможность другим расам развиваться. Теперь же пришла очередь коммандера принимать подобное решение. Не иронично ли? Почему жизнь всего сущего зависит от стойкости лишь одного человека, чье мировоззрение далеко не всегда совпадает с мнением окружающих? Вне всяких сомнений, он был особенным, но давало ли это ему право решать за всех? Вопрос до безумия спорный. Но каждый, кто наблюдал за сражением со стороны, не мог подавить надежду на то, что Шепард сможет выиграть у смерти еще хотя бы один день. Один день, чтобы попрощаться с родными, оплакать погибших и проститься со всем, что они могли иметь, но чего лишились. Может, мне повезло, что я потеряла все еще до того, как разразился этот ад. Я прожила долгую и яркую жизнь, не о чем было жалеть, некого было прощать и не с кем прощаться. Лизелль, Мордин, Найрин… Они и еще многие оставили этот мир раньше и тем лучше, если ему суждено сгореть.
Рыдания и слезы, тягостное ощущение отчаяния, что перемешалось со сладковато-соленым запахом крови прибывающих в больницу солдат, не выстоявших на обороне Цитадели. Все это было бесполезно. Если бы армия могла что-то решить, то этой войны не было бы вовсе. Именно поэтому я была здесь, в относительной безопасности, морщась от запаха формалина и спирта, отворачиваясь от криков боли и страха. Главную борьбу ведут не они, они лишь пешки, пушечное мясо. Другое дело Шепард. Не ошибись, парень. Я поставила на тебя. А я не привыкла проигрывать.
Катерина

Магия космоса всегда манила разумных существ. Тайны, которые он скрывал привлекали как ученых, так и искателей приключений. Не существует такой расы, которая не мечтала бы вырваться за пределы атмосферы родной планеты и оказаться выше неба, там, где кругом невесомость и вечная темнота. И каждая раса, на каком бы пути технологического развития она не была стремилась к этому. Вслед за первым полетом появлялись мечты о том, чтобы побывать на других планетах, найти среди них те, которые были бы пригодны для жизни. Основать новые колонии, расширить сферы своего влияния. Завоевание было в крови у всех разумных существ, и какая бы огромная территория, не принадлежала им, всегда было мало. Будь то земляне, для которых маленькая голубая планета, стала слишком тесной, азари или турианцы. Все прошли тот путь, от первого полета, до путешествий на сотни световых лет. Технологии прошлого, неизведанные, но столь соблазнительные, пробуждали в ученых научный интерес. Желание изучить их и открыть тайны, которые скрыты. И это давало свои плоды, пока одни просто наслаждали космосом, другие искали способ отправиться туда, где еще не ступало нога ни одного живого существа.
Гаррус Вакариан не застал времен, когда турианцы совершали свои первые полеты, он родился намного позже. Но по долгу службы и личного интереса, турианец очень любил читать о событиях прошлого. То, что сделала его народ, таким каким он существует сейчас. Гаррус знал имена первых представителей его расы, кто рискнул отправиться в космос, тех кто начал осваивать глубины этой необъятной вселенной, первые поселения, основанные на других планетах. Конфликты, которые происходили с другими расами и жестокое подавления любого инакомыслия, которое шло в разрез с волей Иерархии.
Леонардо

That took so long to finish

А звезды забавные…
Единственная здравая мысль в моем полубессознательном состоянии, пока парочка янки с удовольствием пинает меня по ребрам, но я был настолько пьян, настолько очарован яркими огнями, позже я пойму, что ошибочно принимаю за звезды чьи-то веселые огоньки на окне, что весело мне подмигивают, что даже не пытаюсь сопротивляться. Отмотав назад, я стараюсь вспомнить, как до этого дошло.
Утром я приехал в Нью-Йорк в надежде обосноваться здесь надолго: найти работу, может, построить карьеру и пойти в честный и чистый бизнес, особенно после той истории в Чикаго, заняться своей жизнью, раз мать настояла на том, чтобы перебраться ближе к родственникам, словно негласно давала свое согласие на то, что пора уже перестать заботиться о ней. Для меня, что ставил во главе всего семью, подобное казалось невозможным, ведь Мила заботилась обо мне восемнадцать лет, неужели я не могу позаботиться о ней? Сильная привязанность после смерти отца сыграла со мной злую шутку, отчего превратилась в тихое помешательство. Это понимал я, это понимала мать, но никто не решался сделать верный шаг в сторону, чтобы разойтись и дать каждому жить своей жизнью: взрослой женщине вспомнить что такое настоящая жизнь, возможно найти кого-то, а молодому парню просто пойти своей дорогой, наполненной ошибками, счастливыми моментами и грустными тоже. Ирландцы верят в судьбу, в том, что все, что происходит с нами предначертано и предопределено и чтобы ты не делал, как бы не сопротивлялся, все равно все будет так, как решит неведомая госпожа Судьба. Она отнимает близких, она же дарит любовь, она указывает путь прямой или извилистый, лёгкий или с препятствии, наполняет жизнь неким смыслом или лишает его безвозвратно.
Винсент

Скажу прямо: тягать высоченного мужика ночью — занятие, которое выматывает. И ещё как. Особенно такую коротышку как я.
Сползая от усталости по стене на пол, я задаюсь вопросом. Зачем мне это нужно? Но вместо того, чтобы спросить об этом сидящего напротив мужчину, называю ему своё имя, в ответ услышав хрипящее «Винсент». Но правда, зачем? К чему надрываться, подставляться, рисковать имуществом и жизнью если человек в помощи не нуждается — оценивающе осматриваю пьяного бедолагу, прижимающего к лицу холодное полотенце — ладно, помощь ему действительно нужна. Это понятно даже мне, человеку далёкому от медицины, да вот только он от неё отказался. Там, на улице, незнакомец ясно дал понять, что отлично справится и без врачей, и, уж тем более, без меня. А я всё-равно настояла, притащила его в квартиру матери и вымоталась при этом так, что ноги дрожат. Зачем?
Благодарности ради? О которой, кстати, мой гость хотя бы не забыл, несмотря даже на очевидные проблемы с восприятием происходящего вокруг. По коротким вымученным предложениям складывается впечатление, что каждое произнесенное мужчиной слово оставляет рану на его сознании, а потому говорит он исключительно мало, по существу, не желая причинять себе лишней боли.
Будь Рокс рядом, она бы попыталась ответить на неозвученный мною вопрос, сказав ставшее уже вечным: «Яблочко от яблони недалеко падает», - и пусть любое сравнение с матерью оставляет меня в смешанных чувствах (быть может я даже когда-нибудь признаюсь почему), случай с Винсентом — ровно то, от чего не смогла бы отговорить себя ни одна женщина, нареченная при рождении Диккенс.
Мой ночной гость неоднозначно просит избавить его тело от плена куртки, продолжая ограничиваться минимумом слов в своей речи. 
Уиллоу

not for us

Дулас Бут постоянно что-то говорил и громко смеялся всю дорогу, которая началась еще в Лондоне. Филипп, закрыв глаза солнечными очками, отвернулся к морю и старался игнорировать это глупца за шумом моря и мотора, все же они были приятнее, чем этот нескончаемый треп мужчины. Да, все считали Ломбарда и Бута друзьями, более того именно этот парень и был причиной знакомства Филиппа и его жены Веры, хватило одного приглашения на ужин, чтобы будущая прочная семейная ячейка общества уже не расставалась никогда. Ломбард любил свою жену, свою неуклюжую, глуповатую, до отвратительного красивую и разгульную жену. У Веры был истинный талант издеваться над мужем, сводить его с ума и доводить, она повторяла одни и те же ошибки снова и снова, совершенно не учась на них. Вот и сейчас она слишком громко смеялась над шутками своего «друга» детства, который фривольно клал руку на ее колени и заискивающе смотрел в глаза чужой жены, та же не слишком расторопно убирала чужую ладонь. А потом она будет врать в лицо Ломабарду и говорить, что ничего между ней и Дугласом нет. Филипп натужно улыбался Буту и крепче сжимал плечо Веры. Его пальцы с каждой полуулыбкой жены сжимались все сильнее, впиваясь в кожу и оставляя на ней неприятные следы. Жаль. У Веры вряд ли получится надеть в этот вечер то черное с золотым платье, которое ему так нравится. Она сама виновата.
Едва лодка причалила, как мужчина первым ступил на причал и тут же подал руку своей супруге. Никто и никогда не смог бы обвинить его во невнимательности, Филлипп любил Веру и старался ее оберегать от всего, даже если это означало спасать от самой себя. Сняв очки, мужчина огляделся и слегка сморщился. Унылый ирландский пейзаж скалы и море, всюду море. 
Кит

- Филипп, пожалуйста... - женщина не успела договорить и пришла в себя, обнаружив, что горизонт вдруг стал вертикальным. Все длилось всего мгновение, но Вере показалось, что прошла вечность. Ее просьба была лишь автоматической реакцией сознания, ведь она прекрасно знала, что это не поможет. И если в первые разы она рьяно защищалась, пробуждая в муже животное, то теперь начала получать от этого мазахистическое удовольствие. Бог накажет ее за это.
Когда Вера выходила замуж за Филиппа Ломбарда, она не любила его. Он был красив и дьявольски обаятелен. А еще он очень хотел на ней жениться, буквально возвел ее на пьедестал и поклонялся ей, как божеству. Такое отношение подкупит любую барышню, что уж говорить про девушку, выросшую на острове и мечтающую как можно скорее покинуть его пределы и поселиться на большой земле. Вера ненавидит воду, ее тошнит от запаха морской соли, а слово "лодка" вызывает головокружение. Филипп был ее билетом в лучшую жизнь, а она была из тех, кто не упускает дарованных судьбой или Богом возможностей.
Мужчина прижимает ее к себе, и Ломбард чувствует тепло, разливающееся внизу живота. Когда Вера выходила замуж за Филиппа Ломбарда, она не любила его. Но сейчас она готова была поклясться, что Бог не забыл ее и послал ей человека, способного искупить все ее грехи. Ни единой слезинки, ни единого следа от произошедшего. Щеку саднило, но через полчаса пропадет даже красный след, и никто ничего не узнает. Следы на предплечье - это только начало. Филипп ужасен в своей ревности, но, наверно, именно за это Вера и полюбила его. Он страшный человек, настоящее чудовище, и неизвестно, было ли бы лучше, если бы он это скрывал.
Вера поцеловала своего мужчину, выдохнув в его губы: "Я люблю тебя".
Элвис

Самый страшный монстр - это человек...

«Разве я не говорил тебе, больше не показываться мне на глаза, Рен?»
И он ведь едва не задал этот вопрос вслух, если бы на его плечо не опустилась ладонь его женщины, удерживая об необдуманного шага. Хант даже не стал одергивать Джека.
«Как же ты печешься от об этом мальчишке. Надо же… И когда успели сдружиться».
Усмехнулся, кинув презрительный взгляд на Рена, и чуть выгнул бровь, когда тот продемонстрировал уже ставший привычным оскал. Только вот сам, вместо того, чтобы как следует вмазать пацану за столь непочтительное отношение, чуть улыбнулся и опустил винтовку. Не стоит забывать – они не солдаты и не бандиты. Они такие же жертвы, которые ищут приют. Только справиться с желанием послать к черту совершенно ненужных ему людей удалось далеко не сразу.
- Рен, уймись.
Довольно тихо и спокойно шикнул на пацана, когда тот начал вырываться из рук удерживающего его мужчины, и как можно дружелюбнее улыбнулся длинноволосому, опуская винтовку.
- Прошу нас простить за не слишком теплый прием. Сейчас опасности стоит ждать из-за каждого куста, сами понимаете, приходится перестраховываться.
Невнимательность и неосторожность, действительно могла выйти боком. И хорошо, если она не приведет к смерти. Расслабляться, тем не менее не стал. Хотя и не делал больше попыток пристрелить незваных визитеров, был готов вернуться к первоначальной цели в любой момент.
- Располагайтесь. – указав рукой на догорающий костер, Хант отошел в сторону, пропуская «новеньких». – Сожалею, мы не сможем угостить вас ужином, но Джек – врач.
Рик

Казалось, эти тварям нет конца и края. Они отбивались, как могли. Выстрелы и крики своих, и писк и визг крыс раздавались со всех сторон. В общей суматохе Рен даже не понял, как так получилось, что эти твари умудрились их разделить. Лишь в какой-то момент повернулся, оглядываясь, но заметил лишь морду вновь кинувшейся на него крысы. А спустя секунду стало и вовсе не до этого. Земля задрожала, словно он снова был дома и переживал привычное для них землетрясение. Но это землетрясение напугало крыс. Где-то рядом с правом плечом наружу вырвался столб пара, Рен едва успел откатиться в сторону, явно действую на одних инстинктах. А в нос ударил запах тухлых яиц. А потом кто-то схватил его за шкирку и потащил за собой. Еще не успевший сориентироваться Рен, не сразу понял, что случилось. И лишь когда над ухом раздался мужской голос, тряхнул головой, скидывая оцепенение и приходя в себя.
- Нет! – рявкнул, от неожиданности даже не осознав тот факт, насколько яростно это получилось. – Нельзя. Там остались Вел и Люк. Мы не можем уйти! - отсутствие Роско и других сейчас не замечал – в последние минуты все внимание его было сосредоточено на девчонке и ее брате. – Не можем! – рванулся в очередной раз, выдираясь из хватки, и даже успел сделать несколько шагов обратно, как снова оказался в руках мужчины. – Мать твою, мы не можем там их бросить! Им надо помочь!
Дальнейшее парень помнил смутно. Вроде бы он все продолжал рваться назад, но совершенно безуспешно. Выкрикивал что-то про то, что они не могут так уйти, не забрав остальных. Совершенно не слушал, а точнее даже просто не слышал, что говорил ему Дитрих. Словно пребывал под водой, куда н долетаю звуки из надводного мира.
Рик

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

https://78.media.tumblr.com/78b02e1ae41f6dff031dac005becd257/tumblr_p33y7e1DJW1s6xly4o1_250.jpg
Элис
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/e1f99011a30691864e81527549a55b86/tumblr_p38m7n7krs1spd9kco2_250.png
Джонатан
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/adcdcfa30180d5987ed5d86ab681d1d5/tumblr_p2vgqynK7N1qdqywso1_250.gif
Майкл
посмотреть

http://se.uploads.ru/zk6JO.png
Медея
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2BB2B.jpg
Александра
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2BwyQ.png
Летиция
посмотреть


0

97

http://se.uploads.ru/jWdp1.png

Я после шести не ем. 
ну ладно, сяду на диету с понедельника: две запеченных Филадельфии, сырные шарики...

http://sd.uploads.ru/djGaJ.png


«Трамп ... трам-пам-пам»
Когда в холодильнике не осталось оливье, когда на прилавках магазинов вновь появились банки с консервированных горошком, когда-то кто-то успел начать жизнь с чистого листа, а кто-то отложил это гиблое дело до китайского нового года, когда шампанское – это пузырьки лимонада, тогда появляюсь – я, фореве намбер ван в ваших бюллетенях. Помните, единственный – значит лучший.
Пока администрация форума подводит итоги года ушедшего, я буду работать на опережение. И подведу их самолично, вручив себе заслуженную награду главного индюка года. Все же помнят, что в ноябре отмечали День Благодарения? Но не все знают и были приглашены на почетный ужин в честь этого праздника (Боже, храни Америку) в святая-святых (нет, не к Каррере на квартиру) в Белый дом. Сейчас расскажу вам как это было. Значит, натянул я спортивки, кепку (ту самую, знаменитую, чтобы никто меня не признал, знаменитости же так делают), обул ботинки из крокодильей кожи и пошел самолично опрашивать прохожих на улицах, задавая им несколько каверзных вопросов.

Вероника:
1.Что лучше День Благодарения или Масленица?
Этот вопрос задан потому, что у меня муж русский? *смеется*  даже не знаю, несколько раз я пробовала эти как их… бли-ны. Русские - странные люди, они разводят муку до жидкого состояния с яйцом, а потом жарят это тесто и употребляют в пищу вместе с начинкой, которая может быть различной. Вкусно? Да! Правда, мы ели блины не на Масленицу,  Алексей просто как-то, раз их приготовил, пытался приобщить меня к русской кухне. Рассказывал еще, что этот праздник он вроде как очень важен для людей, они  веселятся на холоде, взбираются на столбы, пьют водку, тянут канат и сжигают соломенное чучело во славу весне.  У американцев все это как-то проще. Ну, знаете, ужин в кругу семьи, огромная индейка, запеченная в духовке. Все так уютно, этакий первый этап подготовки к новогоднему кошмару, когда придется сметать с полок в супермаркетах нужные и ненужные (а вдруг пригодится) продукты, думать о том, что подарить всем этим родственникам и как украсить фасад своего дома лучше, чем у соседей.  В силу своего характера  и того, что являюсь публичной персоной, выберу второе, но попрошу мужа приготовить и подать на стол блинов. Идеально.
2. Чем американский президент лучше британской королевы?
Разве что только в том, что с ним я здоровалась за руку, а королева для меня недосягаема, по крайне мере пока.  *разводит руками*.  Собственно оставим вопросы о политике за кадром.
3.Чем русский мужик лучше мужика в килте?
Зависит от погодных условий. Если это суровая русская зима, то мужик в юбке определенно проиграет в считаные секунды. Был мужик, а через секунду вроде, как и не мужик больше…
Ну и собственно вы видели и тех и других в деле? Видели, как русский машет топором и валит деревья? Я вот видела. И видела, как мужики в килте играют на волынке. И те и другие вроде как гордые, упрямые, любят дерзить и махать кулаками, но к мужикам, кто предпочитает носить клетчатые юбки без нижнего белья, я как-то не испытываю доверия.
4. Идеальный день Благодарения глазами Вероники?
Если за столом будут только близкие и любящие люди, кто будет улыбаться, благодарить и принимать благодарности без попытки лукавить или поиска выгоды. Возможно, что  мне удастся самой запечь индейку в брусничном соусе, а не заказывать ее в ресторане.
5. Кто станет следующим Президентом США?
Вопрос с подвохом? Я не знаю. В последнее время все прогнозы и предсказания как-то не совпадают с результатом. Не хочу забегать вперед и рыть для себя яму.
Маркус:
1. Кто-то стоит в очереди за айфонами, кто-то за кроссовками от Канье Уэста, а за чем отстоять очередь мог бы Маркус? За справкой для тех людей, которые стоят в очереди за десятыми айфонами и кроссовками от Канье Уэста. Стоит отметить, эта очередь будут пострашнее вышеупомянутых.
2. Представь, что ты близкий друг попросил тебя купить индюшку ко Дню Благодарения, и вот ты идешь в супермаркет, но в холодильнике осталась одна-единственная индюшка, а купить её -  аж трое желающих. Как поступишь?
Учитывая мое благородство и любовь к ближнему, конечно же я заберу ее себе и отнесу близкому другу (особенно, если этот друг о-о-о-очень близкий). Делать мне больше нечего, что ли — последнюю индюшку кому-то отдавать? Я в добавок еще и на*хуй пошлю, чтобы точно неповадно было.
3. Представь, что ты поймал золотую рыбку, и как принято, она предлагает тебе исполнить три желания, но только в День Благодарения. Что это будут за желания?
Первое — неисчерпаемое вдохновение, потому что с этим бывают частые проблемы.
Второе — двадцать пять часов в сутки, потому что именного этого двадцать пятого часа очень часто не хватает.
Третье — бесконечный фонтан хорошего алкоголя в своем баре: и себе приятно, и гостей можно удивить.
4. Чем американский президент лучше британской королевы?
У него есть член.
Хотя искренне не могу найти аргументы, в которых американский президент будет лучше кого-либо в принципе.   
5. Идеальный День Благодарения глазами Маркуса.
Проспать до обеда, без всяких телефонных звонков, вечером уделить немного времени сестре и вытерпеть ее праздничную стряпню, а потом с друзьями отправить кутить на всю ночь. И с утра б-л-а-г-о-д-а-р-и-т-ь Всевышнего за отсутствие жесткого похмелья. В принципе, последние два года это так только и работает.
Кит:
1.Представь, ко Дню Благодарения начальник подарил всем сотрудникам вашей фирмы билеты на футбольный матч, идти на который всем обязательно. И тут во время перерыва на тебя выхватывает камера, на твое лицо накладывают маску с индюшкой и в таком виде просят произнести тост в честь Дня Благодарения – каким он будет?
Истинный дар благодарности в том, что чем больше те отдаешь, тем больше ты есть в этом мире. В этот День Благодарения, я хочу сказать спасибо своим предкам, своей стране, своим близким за то, что они были и есть в моей жизни. С Днем Благодарения!
2. В «черную пятницу» ты и твой начальник купили одинаковые костюмы и пришли в них на работу. Твои действия?
Великие умы, мыслят одинаково. Да, и все и так знают, что я считаю Эрика тем, к кому нужно стремиться. Ничего страшного не произошло, так что и делать ничего особенного и не нужно.
3.Представь, что тебя выдвинули в кандидаты в президенты от Демократической партии, какие политических лозунга ты бы выдвинул?
Хлеба бедным, зрелищ богатым, равенства всем.
4.Чем американский президент лучше британской королевы?
У него больше реальной власти, он глава одного из сильнейших государств в мире.
5. Идеальный День Благодарения глазами Кита.
Рядом с Лисой, остальное уже не так важно.
Керри:
1. Представь, что за праздничным столом, посвященным Дню, тебя попросили прочитать молитвы, и как водиться для девушек, которые пропускают воскресные службы, ты не знаешь ни одной, но сказать что-то надо. Какой будет твоя молитва?
Благодарю тебя, Господи, за сей скромный обед: за виски в стакане, да за стейк на тарелке. Дай нам Бог сегодня не напиться и не оказаться завтра в соусе, как эта индейка. И спасибо, что я - не эта индейка. Аминь.
2. Близкий человек попросил тебя купить индюшку ко Дню Благодарения, а ты, как истинная леди, отложила это на потом, и вот он час «иск», ты в супермаркете бежишь к холодильнику за индюшкой, но тебя подрезает какой-то мудак, намереваясь оказаться первым. Твои действия?
Толкну его и начну орать, что он жестокий безбожник, который пожирает туши бедных несчастных животных. А пока он будет втыкать в то, что я сказала - убегу на кассу.
3. Чем мужчина в штатах лучше мужчины в килте?
Это, конечно, спорный вопрос, какой мужчина лучше. Ведь в штатах тоже есть представители мужского пола, которые носят юбки. И это не национальная традиция.
4. Чем американский президент лучше британской королевы?
А кто сказал, что он лучше? У Королевы хотя бы шляпки милые, а у Президента только рыжие волосы и такого же цвета лицо.
5. Идеальный День Благодарения глазами Кэрри.
Какой угодно, лишь бы не за столом с мамой. Она вспоминает молодость и начинает нашпиговывать наш с братом мозг историями из нашего детства, нравоучениями, советами «как надо жить» и «как не надо пить».

http://sh.uploads.ru/u7rAx.png


«Можешь поесть в комнате, только не урони»
Многие обсуждают скандальные видео в сети интернет, как например тех самых курсантов из того самого училища. В общем, волей не волей сегодня и женщины Манхэттена (сами того не зная, но когда ты - Президент, то ты можешь все) приняли участие в акции в поддержку мальчиков. Ниже под спойлером с возрастным ограничением кадры, как  наши прекрасные барышни, отражают главные ценности острова под провокационную песню. Интерпретация вольная, обещаю, что никого за это с форума не исключат. Эротично и желанно? О, да
Benny Benassi - Satisfaction

21+


http://s8.uploads.ru/B5r6D.png
http://s8.uploads.ru/Xuvxb.png
http://sf.uploads.ru/b20Sz.png
http://s8.uploads.ru/tMbFc.png
http://sh.uploads.ru/gVPzF.png
http://sg.uploads.ru/Nl0JV.png
http://s8.uploads.ru/0aLX6.png
http://s5.uploads.ru/6XtKa.png
http://s5.uploads.ru/Erg2i.png

http://s8.uploads.ru/pzq9K.png


«Мои руки в режиме "хэндс-фри", поэтому если я кого-то полапал, то это шалавливые пальчики сами»
Главное блюдо дня – лень. Оно прекрасно подходит для любого времени суток, желанно под любым соусом и специями. Раз уж после новогодних праздников и в преддверии весны принято скидывать несколько лишних килограммов, то предлагаю всем отказаться от лени. В качестве первого шага избавления от лени -  голосование Лучшие игры "Манхэттена".
Комментируем, читаем выбираем.
Не берите пример с меня, не ленитесь писать, читать, голосовать.
И не забывайте о чистке. Помните крест на Манхэттене - к беде.

http://s7.uploads.ru/F6Prk.png


«Budem»
Все же помнят, что уже пора покупать красную цветную бумагу и вырезать сердечки?
Так уж и быть на 14 февраля я надену подгузник (не надейся, Клинтон, я адекватен и не грози мне импичментом и поправками) и буду зачитывать на кухне ваши поздравления и признания друг другу. Уже сегодня все желающие могут закинуть послание любви мне в личные сообщения. При желании анонимность гарантирую.
Всем мира, добра, любви и хорошей музыки:

0

98


http://s4.uploads.ru/Pi2s5.png

http://s8.uploads.ru/dwUxt.png
Жизнь Паркера Джонса начала рушиться в тот момент, когда его в сорок семь лет отлучили от церкви. Убийство. Превышение мер самообороны, состояние аффекта, условный срок. И отлучение. Он плохо помнил, почему это произошло, всё было действительно как в тумане, в голове – ни единой мысли. Вот Паркер идёт домой по своему не самому благополучному кварталу, составляя в уме список дел, которые нужно сделать. Новая программа по работе с детьми из неполных семей и семей, у которых есть «проблемы»; протезирование правой ноги для мальчика из его прихода, которому ампутировали правую ногу – быстро развившийся рак едва не отнял у него жизнь; серия лекций в местном университете, где он расскажет об интересных местах в книге премудрости Соломона. Например: «Итак, хранитесь от бесполезного ропота и берегитесь от злоречия языка, ибо и тайное слово не пройдет даром, а клевещущие уста убивают душу». Да и в целом жизнь Паркера тогда была полна, била через край, ему некогда было отдыхать или печалиться. Он считал, что он абсолютно счастлив. По вечерам, когда он оставался один в своей крохотной квартирке, он вставал на колени около узкой жёсткой койки, и молился, прося успокоить его дух, чтобы он смог выспаться и приступить к своим обязанностям с привычным энтузиазмом. Отец Паркер мог бы назвать себя счастливым, хотя в его жизни была только церковь и Бог, но этого ему вполне хватало, чтобы чувствовать себя полностью удовлетворённым.
Но, видимо, Бог в этот раз был у кого-то другого, потому что следующее, что помнит Паркер, - он стоит, тяжело дыша, над молодым парнем со сломанной шеей. А подле бака с мусором жмётся тринадцатилетняя Лесли, у которой разорваны колготки и блузка, а под левым глазом наливается синяк. Она дрожит, в огромных голубых глазах застыл страх, но кого она больше боялась в тот момент? Тяжело дышащего Паркера, который сорвал с шеи воротничок, когда понял, что мальчишку он убил? Застывшего сломанной куклой насильника?
Лесли отпрянула от Паркера сначала, а потом прильнула к его груди и расплакалась, маленькая девочка, едва не ставшая жертвой насилия.

читать продолжение: «Everything that rises must converge»

теМой любимый Рокки!
Каждый раз я радуюсь возможности написать для тебя слова поздравления, хотя, если бы решение принимал я, это случалось бы гораздо, гораздо чаще (вот почему мне это никогда не доверят).
Знаешь, что удивляет меня больше всего? Лёгкость, с которой ты ныряешь во всякий новый образ, создавая удивительно ярких, необыкновенных, запоминающихся персонажей. Ты - настоящий мастер перевоплощения, это известно каждому на форуме. Я знаю ещё больше: мне знакомы твои идеи и задумки, так и не воплощённые (пока?), которые поражают своим разнообразием, необыкновенной фантазией, глубиной чувства, вложенного даже в самые незначительные детали.
Читать тебя всегда интересно. Каждый твой пост - маленький праздник, потому что я не могу быть уверен наверняка, куда ты уведёшь меня на этот раз. Ты выстраиваешь в своей голове волшебные замки и сплетения событий, заставляя меня ощущать себя Алисой, бродящей по таинственному Зазеркалью. Спасибо тебе за магию, которую ты творишь для нас двоих, позволяя и другим увидеть её частичку.
Спасибо за каждый пост,  за каждый сюжет и мысль, разделённую на двоих. Пускай их поток никогда не иссякнет, а наша с тобой игра продолжает всё так же вдохновлять, спустя ещё долгое время. Каждый твой пост - лучший, так или иначе, и каждый следующий - лучше предыдущего. Ты меняешься, растёшь и расцветаешь, спасибо тебе за честь наблюдать всё это.
С любовью, твой Рыжий.
   
(с) Энджел

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://sf.uploads.ru/DpkdT.png
Кит

http://s8.uploads.ru/JE41V.png
Аллан

http://sf.uploads.ru/NMqRJ.png
Бонни

http://s1.uploads.ru/lQs4D.png
Мария

http://s0.uploads.ru/OlxUq.png
Бенджамин

http://s3.uploads.ru/imExp.png
Винсент

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Очень часто люди, которые не хотят внимания, оказываются в золото клетке на всеобщем обозрении. Это какая-то извращенная психология робких и нерешительных людей, их логика - они ищут тех, кто сильнее, кто может их защитить. Те же, обладая сильным характером, в свою очередь любят купаться во внимании, охотно получают и ищут его, тем самым создавая ситуацию, при которой робкий партнер оказывается под светом софитов. Очень часто я чувствовала себя в этой ситуации - не желая внимания я получала его из-за Моники, за которую цеплялась всю сознательную жизнь. Смелая, рыжеволосая Моника вела меня вперед, собирала вокруг нас людей и решала если не все, то многое, и я была довольна таким положением дел, даже если порой это все смущало и заставляло меня желать куда-то спрятаться. Но мысль оставить позади в таком случае Монику мне не нравилась: откровенно говоря, она меня пугала. Поэтому и признание подруги в том, что идти она все равно собиралась со мной, заставило заулыбаться и почувствовать тепло где-то в груди, которое никуда не делось и в шатре гадалки.
Пока Моника говорила, я украдкой рассматривала цветастые платки, перекинутые через ширму, на украшавшие металлический каркас, на котором все держалось, светлые огоньки.

«Begin The End» Венди

Медленный танец заводит ещё сильнее. Мы переступили все границы, оставив любые сомнения далеко позади. Хотя я не сомневалась ни минуты, даже когда стало страшно, я прекрасно понимала, чего хочу от этой встречи. Потому я здесь, плавно изгибаюсь, и как завороженная слежу за каждым её движением, за каждым мускулом на её лице. Остался только шаг.
И он остаётся за Бонни. Своенравная блондинка опрокидывает стакан с виски, а затем швыряет его в дальний угол комнаты, из которого до моего слуха доносится треск и дребезг. Агрессивное начало выливается в стремительный поцелуй, наши тела притягивает как магнитом, я готова утонуть в её страсти, в нашей страсти. Ноги становятся ватными, когда Сил разрывает связь наших губ и жарким дыханием обдаёт мою щёку, ухо, шею. Мне едва-едва удаётся подавить стон, рождённый глубоко в груди, и она, вновь прильнув к моим губам, продолжает поцелуй.
Жадное желание обладать заставляет нас двигаться. В этом споре британка явно сильнее, и мне приходится пятиться назад, покуда мои ноги не упираются в край стола, на котором до сих пор стоит нетронутый мной стакан с виски. У нашей страсти нет преград, по крайней мере таково мнение Бон, потому она с лёгкостью отправляет весь хлам со столешницы прямо на пол, освобождая тем самым место для меня.

«» Уиллоу

Проклятье или нет, но это было действительно правдой. Адам не стремился быть дотошным и приходить всегда и везде вовремя, просто ему везло, плюс он выходил из дома чуть раньше, с запасом, который обычно и улетал на всякие задержки. Сейчас он вообще вышел за почти два часа до назначенного времени, потому что не мог усидеть на месте, так жаждал ее увидеть.
«Три дня слишком большой срок, чтобы я даже не прикоснулся к ней. Я окончательно и бесповоротно рехнулся…»
Иса всегда выделялась из толпы своей бешеной энергетикой, невидимой человеческому глазу. Подобно ауре, она окружала ее, как теплый шарф, и быстро распространялась на других. А иначе как объяснить, что он подсел на нее как на наркотик? Он приготовил завтрак, чего не делал много лет. Посуда не в счет, это было главным правилом в доме Миллеров, что «тот, кто готовит, не моет тарелки». Он поддался чарам незнакомой женщины, казалось, обычное явление, и все выходные не вылезал из ее постели, даже не придумывая предлоги, а просто оставаясь на сломанном диване, пока на груди удобно устроилась незнакомка из бара. И тем более он купил по пути дурацкую розу с длинным стеблем и необычной синей окраской, под цвет глаз той, что ждала его. 

«make me feel like someone else» Адам

Глубоко-серое небо прочертила продольная полоса, разрезав редкие облака на осколки; самолет улетел по направлению в Монпелье, оставив позади себя хвост, который, подобно острию ножа, кромсал небесное полотно. Последние несколько дней шли дожди, а потому брусчатка блестела влагой, подставляя свою спину ботинкам прохожих – французов и приезжих, пестро говорящих на сотнях языков, покупающих свежий, ломкий багет, хохочущих и греющих пальцы о бумажные стаканчики с чаем или кофе. Пряный привкус табака осел на кончике моего языка, когда очередной окурок отправился прямиком в городскую урну: я любил много ходить пешком, если позволяла погода, а еще много курить в процессе, если позволяло здоровье; в последнее время я снова начал все меньше тревожиться о том, насколько хорошо мне или плохо. Избавившись от болезни, которая поглощала меня довольно продолжительное время, навевая тоскливые мысли о смерти, я вновь стал безучастен к своим внутренним ресурсам. Какой смысл в жизни, которой нельзя наслаждаться? Сейчас в ней были вино, сигареты, музыка и Клеман. Одно всегда прекрасно сочеталось с другим, от перестановки слагаемых сумма удовольствия не менялась. Мы затерялись в одном из типичных французских домов с узкими окнами и дощатым полом, который поскрипывал ночью, пугая воображение. Я снова занялся музыкой, вернулся к студийным записям, в душе мечтая вновь сколотить более-менее годную группу.
«Aimer d'amour» Марсель

Больше всего сейчас ей хотелось взять свой телефон в руку и набрать его номер, но она не могла, совершенно точно понимая, что другого пути, кроме как решиться на полный пересмотр их жизни быть не может. Оливия ещё не знала, как именно это сделает, но она уже была уверена в том, что это случится. Выезжая на проезжую часть, она снова бросила пленительный взгляд на свой самсунг, в надежде, что та могло что-то измениться. Опасаться за то, что он может оставить её и вовсе, решив вернутся обратно в семью ради благополучия своего сына сейчас было не такой уж и паранаидальной мыслью. Как всегда, она приехала в их квартиру раньше того, как на пороге объявился Дилан.
      Лив подошла к нему вплотную мягко касаясь ладонью его щеки и нежно целуя в губы, улыбаясь тому, что она наконец-то появился. Как просто делать вид, что все в порядке, когда на самом деле весь день прошел в сумасшедших раздумиях о том, что вообще сейчас происходит в их жизни. Возможно она просчиталась в своей игре и не была столь талантливой актрисой, потому, что уже в следующую минуту отступила, незаметно кусая свою нижнюю губу, тем самым подавляя желание выплеснуть свои эмоции наружу. Не хватало того, что отец все больше и чаще стал давить на неё со всей темой этого бизнеса, так теперь ещё и человек, которого она любила терялся прямо из её рук.

«There is always a chance.» Оливия

Но Михаэля же сцена преображала. Что служило тому причиной? Доза лекарств, что была выпита им накануне или же самоотверженная вера в свои идеи и стремление донести их до как можно большего числа людей? И как  наиболее эффективно это можно было сделать, если не с живой публикой, опаляя ту собственной одержимостью, убежденностью и ходом мысли. Пользуясь не отшлифованной цифровым изображением харизмой, интонациями, не съеденными качеством записи, далеко не самым лучшим, как было бы, будь съемка студийной, энергетикой, многократно усиливающейся от льющейся из зала отдачи. На стороне Штернберга был и эффект неожиданности и изголодавшиеся до зрелищ люди. Даже те, кто не был с ним согласен, все равно, стоило тому заговорить, мгновенно оживлялись и прислушивались, стремясь не упустить новый повод для последующих после пересудов, который еще долго будет обсуждаться и передаваться из уст в уста по неутихающему сарафанному радио.
«Да что позволяет себе этот немец?!»
«Кто это допустил!»
«А вы не в курсе, что именно он там себе позволил и почему его не должны были допустить?» 

«Нельзя подать в суд за то, что тебя наняли на работу» Мадделин

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

30.06.13

Лучшая игра недели

Последнее, что он успевает увидеть. перед тем, как падает самолет - Ада. Она стоит на крыше вагона метро и смотрит ровно ему в глаза. Это странно, та кассета. что он видел ранее в лабораториях под собором, агенту определенно нужно было получить ответы на свои вопросы. но это же Ада, которая сама по себе была вопросом и привычек на них отвечать не имела. А потом, становится просто не до того, потому что самолет, пропахав брюхом монорельсовые пути, падает посреди складов и им только каким-то чудом удается выбраться из него, выбив лобовое стекло. Позади все еще зомби. но их быстро сметает пожар, что расползается по всему судну, а так же по грузовым контейнерам, что щедро расставлены в округе.
- Добро пожаловать в Китай! - с львиной долей сарказма роняет агент и оборачивается на женщину, что идет следом. Она хромает. А он ее уже почти не винит в том, что случилось, почти что. Они проходят ровно шестьдесят три шага, плутая в лабиринте складов.
- Леон! - агент оборачивается быстрее, чем может подумать. Неужели, послышалось? Но нет, к ним действительно бежит Шерри. Но удивление на его лице становится еще сильнее, когда взгляд голубых глаз падает за ее спину, где...
- Джейк! - Кеннеди срывается с места под непонимающий взор обеих женщин. - Ты - жив.
Хотя это скорее должно быть очевидным. все охотились за треклятой кровью Вескера-старшего и в этот момент он готов убить его сам и снова. за все хорошее. что он сделал. За все плохое его найдет и погладит по головке - Крис. Рука агента ложится на шею парня и притягивает к себе. На них смотрят, вокруг пожар, но американец не может думать ни о чем другом. Он целует Джейка, одновременно с тем, как Шерри пытается спросить, что они тут делают. Но разговоры могут подождать. 

Аллан

Джейк в своей жизни видел много разного дерьма. Так сложилась его жизнь единственного сына больной матери в Богом забытой стране. Так сложилась его жизнь наемником. Он видел разрушающиеся от времени и отсутствия денег дома, детей, что играли не с новомодными игрушками, а с палками и камешками, он сам был таким. Он видел, как города рушились под ударами артиллерии, он видел, как умирали чужие дети, он сам убивал других людей. Но самым большим адом в его жизни стала эта гребанная комната три на четыре метра. Она была белой, абсолютно белой. Белые стены, белый потолок, белый пол, белая шторка, белое постельное белье. Черт, даже гребанный телевизор и тот был сволочь белым. Хреновы пижамные штаны, в которых он тут ходил и те были что б его белыми. После этого заточения парень знал точно, он больше никогда не сможет полюбить или воспринимать нормально этот цвет.
А еще он был один большую часть времени. Он сидел запертым в этой чертовой комнате и все время ждал, когда снова придут взять у него очередной анализ крови или вколоть какую-то новую дрянь. Доктора или кем они там были, не разговаривали с ним, они даже толком друг с другом не разговаривали, просто делали свое дело, снимали показания с каких-то приборов и растворялись где-то в глубине таких же белых коридоров, которые он мог видеть по дороге от лаборатории до своей комнаты. Единственным хоть каким-то пятном во всем этом буйстве белого были странные недозомби с автоматами в черных костюмах и непонятных масках вместо лиц. Они ходили туда-сюда, явно патрулируя периметр и Мюллеру в общем-то не оставалось больше ничего другого, кроме как следить за ними. Плана выбраться не было, но делать это точно нужно было как-то. Докторам он явно рано или поздно наскучил бы и тогда эти самые охранники пришли бы по его душу.

Кит

L'ete indien

Были времена, когда обычно «прости» могло исправить ситуацию к лучшему. Монстр обижал – она молчала и ждала ласковых слов. Надеялась, что Бен одумается и прижмет к груди нашептывая заветное «люблю». Тогда признания были редкостью. Тогда в них не ощущалось обреченной обыденности. Тогда она еще во что-то верила. В тайне мечтала, что зверь хоть изредка заменить боль нежностью. Будет считаться с ее потребностями. Увидит в ней женщину, а не игрушку. Станет беречь любовь девушки, как нечто ценное и незаменимое. Она жила в утопии. Знала, что хищное существо не может иначе. Не просит прощения… ничего не обещает. Пока жила ее любовь, Ри мирилась с отведенной ей ролью. Все в прошлом. От чувства остался осыпающийся остов и существовать, как раньше она не сможет.
- Нет. Я не знаю… - девушка качала головой. Прокручивая подслушанный монолог, она сильнее запутывалась все сильнее. В ней боролись вера и безверие. Желание быть нужной и страх нового сокрушительного предательства. – Твой голос… твои признания… Ты никогда прежде не был настолько открытым и… уязвимым… Я поверила… На миг… Вопреки всему, что между нами было… Я поверила каждому слову… но потом… - запинаясь и глотая слова, Мария пыталась объяснить, что чувствовала в тот момент. Эйфория не продлилась долго. Сквозь мерцающее облако ярких эмоций стали проглядывать черные пятна страха и обиды. Стало обидно и больно от того, что Бенджамин открылся малознакомой подружке по бегу, а ирландка по-прежнему оставалась недостойна прямых откровений. Если бы Ри не подслушала, то так бы и не знала насколько увяз монстр в чувствах и желаниях. – Потом ты сказал «извини», и я подумала, - говорить больше не оставалось сил.
Мария

Люди рождены, чтобы причинять боль. Любить. Прощать. Расставаться. Вновь сходиться. И так по кругу. По пятам всюду следует боль. Слабая. Сильная. Обжигающая. Они не верят и учатся доверять. Они оступаются и падают. У кого-то больше нет сил подняться. Кто-то изо всех сил карабкается дальше, лишь бы не остаться в этом дерьме и одиночестве навечно. Жизнь каждому воздает по заслугам. Бен не получил и доли того, что заслужил. Проводя дни и ночи рядом с Марией, это тоже была часть его муки. Она не прощала, не могла заново полюбить... чувствовать. Она больше не была его. Это было то, в чем так нуждался Бен. Мария вернулась к нему раздавленная и почти неживая. Он отогрел ее, накормил. Вернул физическую силу, но залатать израненную душу так и не сумел. У него не получалось... и он больше не знал, что еще сделать, чтобы больше не быть в ее глазах и мыслях только монстром. Это клеймо было выведено на теле и сердце. Едва девушке удавалось забыть об этом, старые раны напоминали о прошлом.
Он больше не хотел так. Не хотел быть для нее только чудовищем. Чем угодно, но не им. Вглядываясь в родные черты лица, Бен водил пальцами по румяным щекам, задевая приоткрытые уста. Ее губы шевелились. Зачем она это говорила? Разве боли по-прежнему было мало? Бен не затыкал уши и не отстранялся, хоть видит Бог, как трудно было удержать свой взгляд на ней, пока Мария в очередной раз пыталась ему сказать, что не может верить. Даже после того, что между ними было на поляне. Доверия не осталось...
- Я говорил тебе о том, что чувствую, но ты больше не верила... не слушала... не могла довериться мне, - он не искал для себя оправданий. Их не было. Но это опять причиняло боль. Выжигая сердце изнутри, яд растекался по венам. - Я понимаю... - неужели?
Бенджамин

Нина. Расплата за любовь.

Со вчерашнего вечера, когда муж вернулся домой и рассказал ей про Нину, Лиза Ивлева сходила с ума от страха. Она знала, что прямо сейчас её единственная настоящая подруга переживает, наверное, худшие мгновения своей жизни, и плакала от бессилия и невозможности помочь. Лиза не знала Егора Климова так хорошо, как её муж, но она провела немало времени рядом с этими людьми, чтобы понять: даже звери милосерднее их.
Дай бог, Нина переживёт эту ночь, а утром Лиза поедет к Климовым и попробует с ней увидеться. Она поделилась своими планами с мужем, а Димка вдруг разозлился и рявкнул, чтобы выкинула бредовые мысли из головы и никуда не совалась. Лиза притихла, не понимая, чем вызвана эта несвойственная ему вспышка ярости, но расспрашивать не рискнула. Девушка видела, что муж взвинчен и не стала продолжать тему. Вместо этого она села к нему на колени и обвила руками  шею.
Карась молча гладил жену по спине, с горечью думая о том, что, возможно, это в последний раз. Еще сегодня утром он был уверен, что они с Лизой замечательно проведут вечер вдвоём, но прошло всего несколько часов, и будущее утратило всякую определённость.
Однажды Егор его уже предупреждал, и вот очередной Нинкин фортель подставил Карася под пулю…
Мысль о том, что Климов может обвинить в случившемся её мужа, которому полагалось повсюду находиться с Ниной, обожгла задремавшую Лизавету, и сон как рукой сняло. Она сидела на неубранной кровати и прислушивалась к шорохам и шагам за дверью, стараясь унять отчаянно колотящееся сердце. Прежде ей не приходило в голову, что своим поступком подруга разрушила остатки доверия, которые еще сохранялись между нею и Егором. Но самое ужасное, что из-за этого может пострадать Димка, в чьи обязанности входило не только заботиться о безопасности Нины, но и отслеживать, где она бывает и с кем общается.
Георгий

« Я в тумане зажгу звезды, чтобы ты не заблудилась. Я руками вырву сорняки, чтобы ты не оцарапалась. Я сравняю горы, чтобы ты не споткнулась. Я верну тебе дыхание, чтобы ты жила…» В ушах, пока Нина была в насильственном сне, стараясь вырваться из тягучей пелены, постоянно звенел голос женщины. Певучий, обволакивающий свое теплотой, даря покой и умиротворение.
- Мама, мне так плохо. Из меня будто вырвали частичку, оставив пустоту вот тут, - Нина положила руку на низ живота, слегка поглаживая его пальцами. – Что там было?
- Милая моя, - лица девушки коснулись тонкие и холодные пальцы, - там была жизнь. Твоя. И ты должна вернуть ее.
- Значит, я умерла?
- Нет, доченька, тебе еще рано. Ты просто ждешь.
- А чего я жду? – Нина пыталась уловить образ дорогого ей человека, бежала и руками смахивала плотный туман, который мешал ей успеть, догнать и остановить ускользающую тень матери. – Подожди. Скажи, чего я жду, мама!
- Когда ты проснешься….
… - Нина, - Климова повернулась на голос, вздрагивая от яркого света, что резко ворвался в помещение. – Нина.
Она хотела пошевелиться, но навалившаяся на нее усталость придавливала к кровати как сто слонов, разом навалившихся на хрупкое тело лежавшей девушки. Кончиками пальцев Нина ощутила плотную ткань, на которой лежала, едва шевельнув пальцами ног, ощутила боль в низу живота, отчего тихо простонала.
- Ну как она? – раздался знакомый голос с низким тембром где-то рядом.
- Жива. Она слышит, но по реакции видно, что еще больно.
- Почему она не открывает глаза?
- Я не буду ее выводить из сна. Рано. Она все время произносит одно и тоже, как будто в нее вставили сломанную пластинку. Эмоции не отпускают даже на угнетенном лекарствами уровне. Сильная девочка.
Нина

don't yawn, cause this is Africa

Быть чьим-то героем ей приходилось и раньше, но никогда настолько не хотелось выпятить грудь, уперев руки в боки и замереть на мгновение, представляя, как воображаемый ветер колышет красный воображаемый плащ. Наверное, это нервное, потому что как иначе объяснить вырвавшийся смешок, Элис не знала:
- Я прям почувствовала себя Супервуман, – сквозь смех сообщила она, всё пытаясь прикрыть рот ладонью, и только размазывая по лицу грязь, вместо того, чтобы затыкать создавать препятствие выходящему звуку. Первые признаки зарождающейся истерики пришлись совсем не кстати, и не нравились самой Элис, но перестать хихикать оказалось сложнее, чем хотелось бы. За свою жизнь она успела повидать достаточно, чтобы считать себя довольно непробиваемой особой, но, видимо, всему бывает предел. Пришлось мысленно отходить себя по щекам, пригрозив, если не подействует, предложить красавчику сделать это уже с применением реальной физической силы. Для этого, правда, сначала пришлось бы слезть с крыши, но ей всё равно, так или иначе, пора оказаться внизу, пока хлипкая конструкция, скрипящая, трясущаяся и всё сильнее прогибающаяся под её весом после каждого нового приступа хохота, окончательно не провалилась, оставив Фишер без опоры. То ли открывающиеся перспективы заработать пощёчин и ещё парочку синяков на попе, оказались тому виной, то ли отрезвляющие слова Рипли, но смеяться Элис перестала так же резко, как начала. Пару раз икнула, вцепляясь в, вернувшуюся на своё место, лестницу, и задержала дыхание, перенося вес тела с крыши на перекладины-ступеньки. Она тоже считала, что рано им радоваться, конечно. Вкус первых мгновений маленькой победы уже рассеялся, снова сталкивая с неприглядной реальностью.
Элис

Последний пункт плана получался до ужаса коротким, причём уточнение вставлялось отнюдь не для красного словца. По ночным джунглям в дождь Куперу гулять ещё не приходилось, однако опыт подобного толка выглядел, как и все остальные из серии «в жизни надо попробовать всё»: минимум полезного и развивающего, максимум опасного и травматичного. На волне плавного движения по набравшемуся озерцу удачи Купер всерьёз планировал заделаться завзятым астрономом-путешественником, который без запинки определяет по звёздам собственное местоположение. Всё, чего сумел на данный момент добиться Рипли, так и не записавшись в кружок любителей использовать телескопы по прямому назначению, а не для наблюдения за соседями через дорогу, это определить Полярную звезду. В короткий промежуток затишья, когда небо на некоторое время расчистилось, а целый кортеж конголезских военных так и не добрался до своей базы, он успел заметить, с какой стороны светил небесный указатель. Возвращаться следовало в ту же самую сторону, если кортеж не закладывал поворот, который Рипли пропустил. В конце концов, приложили его от души, так что некоторую погрешность в собственные вычисления надо было бы заложить сразу. Дорогу спросить появлялась возможность только у вышедших на берег в поисках корма гиппопотамов, так что…
До выхода из двухэтажного барака, верхний из которых они с прекрасной девой благополучно поломали, Купер ещё питал некоторые надежды. На самом деле он питал их и после, но сначала как-то по-особенному. Потому что удалось найти все вещи, да ещё и разжиться мачете! Конечно, у Китнисс Эвердин стартовый набор снаряжения выглядел чуть-чуть побогаче за счёт верёвки, однако они с Элис пока выигрывали по числу преследователей.
Рипли

Tell me where do we draw the line

Вокруг всё вмиг стихло, замедлилось, стены начали сужаться, дыхание укатилось куда-то вниз, зрачки резко расширились по мере её приближения ко мне. Я не мог отвести взгляда, даже когда сотрудники службы безопасности догнали меня. Она ловко проскользнула через их руки, и произошло то самое, ради чего были все эти безумные гонки по аэропортам, эти выходки с криками на её сестру и любыми попавшимися людьми на моем пути. Пути к ней. К ее губам, к ее объятиям. Мои руки инстинктивно схватили ее за талию, крепко прижав к себе, а губы в агонии желания, что настигает в долгой разлуке, замкнулись в жадном поцелуе. Мне не хотелось её отпускать: ни сейчас, ни когда-либо еще. Никогда.
- Летти, - задыхаясь не то от бега через все эти тернии, не то от бешено колотящегося сердца в её присутствии, не то от страстного поцелуя, который, хоть и длился недолго, но успел отразить всю скорбь содеянного нами обоими. – Не уходи… Останься со мной. Я люблю тебя. – Подняв её слегка опущенное лицо руками, я, приблизившись к ней вплотную, упираясь лбом в её лоб, шепчу слова признания практически ей в губы. Уверенности в этом откровении мне не занимать, Станиславский бы аплодировал стоя, прикрикивая «верю!» или «браво!», вот только не игра эта вовсе была – произнеся это вслух дороги обратно нет. Я всегда так считал и считаю до сих пор, потому раскидываться подобными выражениями считал кощунством.
Летиция, я безумно, бездумно и сумасшедше люблю тебя!
Готовность повторить это еще тысячу раз пробуждает очередную волну эйфории в теле, и, поддавшись ей, я снова хочу ощутить на губах её горячее присутствие. В голове кружатся обрывки воспоминаний наших счастливых дней и наших страстных ночей. Еще мгновение, и я был бы готов сорвать с неё всю одежду прямо на глазах у всех…
Нил

Сердце у меня в груди бешено колотится, прямо-таки ломает изнутри грудную клетку, мне трудно дышать. Я делаю вдох, резко. Считаю до двух. И мои губы расплываются в улыбке такой сливочно-счастливой, как помадка – сахарный сироп, мгновенно застывает на губах.
- С ума сошел? – Шепотом, но так тонко, почти пискляво, задаюсь вопросом, его почти не слышно, но он прочтет по губам. Пытаюсь выровнять свое дыхание – это отчего-то напоминает вождение в нетрезвом виде в гололед, так же трудно, почти невозможно. С ума сойти! А под ребрами бьются его слова, прожигают в легких дыры. Проходит, как мне кажется, целая вечность, прежде чем я слышу свое стремительно рвущееся с губ обещание не уходить. Он ведь просит. Я не могу отказать. Многим отказывала. А вот ему не могу.
Вздрагиваю. От мысли, что нас мог видеть вернувшийся Джон. Но нет, это всего лишь охрана, о присутствии которой мы забыли в момент воссоединения. Я делаю шаг назад, не затем, чтобы уйти, но, чтобы не мешать, однако слышу крик отчаяния, мольбу в голосе своего бывшего парня и сердце будто бы рвут кусками из груди.  Наверное, это и называется «шок». Потому что я хватаю ртом воздух и собираюсь напомнить Нилу, что все еще здесь и не уйду, как слышу его резкий, режущий мне слух ответ охране, а затем чувствую, как он хватает меня за руку. Мы бежим. Это чертов побег, и он кружит мне голову. Я почему-то смеюсь и от смеха болит под ребрами, там борется холодный воздух, что я хватаю ртом и колючая рождественская радость от встречи. Мы как Бонни и Клайд в современном мире, только над нашими головами свистят не пули, а отменная брань и требование немедленно остановиться.
-Я не… знаю – у меня складывается ощущение, что Мэддокс пытается наверстать упущенное с момента нашего расставания.
Летиция

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

https://78.media.tumblr.com/bb70888b6e1928ae585cae23288d9d64/tumblr_p3bwoz7qLx1spd9kco4_250.png
Джонатан
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/cdef43400d9c3fdefe776439f05d5c98/tumblr_p3izr47IG71s6xly4o1_250.jpg
Джиневра
посмотреть

http://s5.uploads.ru/OAIkq.png
Александра
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2BG8F.png
Летиция
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/62b3f8f34202862a0ba47a2b91998130/tumblr_p39tixRA7L1qdqywso1_250.png
Дэвид
посмотреть

https://a.radikal.ru/a14/1801/1a/77af08e4f431.png
Александра
посмотреть


0

99


http://sf.uploads.ru/l0teu.png

http://s5.uploads.ru/XvOwl.png

Глядя, как Дмитрий уходит от неё, исчезая в толпе, Лизавета готова была броситься за ним, но осталась стоять на месте. Со всех сторон напирал народ, в помещении было не протолкнуться и люди в азарте залезали на столы, а она растерянно крутила головой, не зная, что делать и куда идти. Её толкнули, забыв извиниться. Боясь упасть, Лиза схватилась за ближайшего танцующего, и тот оглянулся с недовольным лицом. Ничего не видя из-за слёз, застилающих глаза, она не смогла разглядеть, кто перед ней, а между тем высокая рыжеволосая девица, которую Ивлева держала за руку, явно не относилась к категории добрых самаритян.
- Хочешь совет, подруга? – прокричала Эфа, наклоняясь к заплаканной брюнетке, которая цеплялась за неё, как за спасательный круг. – Не умеешь пить – не берись. Надо знать свою норму, тогда и ноги не будут разъезжаться.
Она ухмыльнулась и обвила другой рукой танцевавшего с ней парня за шею. Луч прожектора выхватил её лицо из темноты, и Лизавета не поверила глазам, увидев перед собой одну из «райских» девочек. Эфу было легко запомнить, для этого хватало и пятиминутного знакомства: яркая, громкая, острая на язык, она производила незабываемое впечатление на товарок и клиентов. Мамка чрезвычайно ценила Эфу, прощала той неискоренимое хабальство и бытовой алкоголизм. Как и многие из её коллег по цеху, Эфа боялась думать о будущем, топя страх в спиртном. Век проститутки недолог: сегодня ты звезда, и клиенты выстраиваются в очередь, довольная Мамка подсчитывает барыши и разрешает поехать в город, прошвырнуться по магазинам, а завтра тебя списывают со счетов, потому что ты просто старая, изношенная, надоевшая шлюха.

читать продолжение: «Первая победа или стратегический подход?»

Дорогой мой человечек, я без устали буду благодарить судьбу, что связала меня с тобой. Ты мой Гений, мое вдохновение, мое сердце! Я ждала этого момента, когда твоя игра будет признана критиками, потому что достоин этого. А ты знаешь, что я не склонна к преувеличению, не люблю напрасно хвалить и петь «пустые» дифирамбы.
Когда ты говоришь «Сейчас блох выловлю и покажу» я терпеливо жду. Но терпение и я это антонимы, и начиню зудеть тебе в ухо, что даже с блохами хочу скорее прочесть. О да! Я это читаю, переживаю за наших героев, плачу и злюсь, ревную и радуюсь, прыгаю от счастья или кусаю кончик своей косы от досады, что ты вновь и вновь загоняешь моих персов в угол. Невероятность твоей подачи это феномен. Я научила тебя на свою голову плести интриги, и теперь страдаю в стократ, потому что ты дразнишь, намекаешь и щекочешь мои нервы, заставляешь мысли едва не сутками бегать в поисках ответа «Что же он придумал? Куда повернет?». И это круто!
Мы оба не помним, как родился Георгий Климов, но я помню, как надоедала тебе, что хотела бы персонажа с этой внешностью. Как ты смеялся и говорил «Подумаем». И вот, от идей нет отбоя, каждая деталь, рожденная в обсуждении это алмазная пыль, которой мы покрываем нашу историю, делая ее драгоценностью, шедевром. В отдельности и частности скажу о том, что ты тот человек, который заставляет меня замирать и задумываться о своих постах. Раньше я просто писала – прочел и поехали. Сейчас нет. Все иначе. Я хожу, ищу. Ты многому меня учишь, заставляешь (и это в приятном смысле слова) расти. Ты знаешь, что моя цель вырвать из тебя Ах, ащщщщ, твою ж мать… Это не последняя наша игра, которая запомнится не только ее создателям. Образ, созданный тобой, не каждый согласится отыграть, и если честно я боялась – ты откажешься. Но нет. Как бы тяжело не было порой, мы идем к своей цели, как к далекой звезде, которая осветит путь чете Климовых. Ты достоин этой награды, как никто другой. Ты прекрасный игрок, игрок-уникум, партнер, которого я искала долгие годы, и без сомнения хотел бы себе каждый. Продолжай удивлять, создавать и писать, отдавая всего себя мне…. Ну и нашим историям. Ну и другим, но кусочек. Всегда твой Шусеныш.
   
(с) Нина

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://s1.uploads.ru/lQs4D.png
Мария

http://sh.uploads.ru/8fdw4.png
Чарли

http://s8.uploads.ru/OulPi.png
Рональд

http://sh.uploads.ru/DoF3g.png
Элин

http://sh.uploads.ru/LujQC.png
Каролина

http://sd.uploads.ru/WqjJZ.png
Син

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

- Я так счастлив, - вторил он, не соображая, почему окружающие не чувствуют важность этого момента, - спасибо, снова и снова благодарил девушку в объятьях и судьбу, невидящим взглядом смотрел, как люди снуют мимо, жизнь идет своим чередом, произносятся фамилии и даты, проистекают разговоры об анализах и обследованиях, медицинские термины и сухие факты, как можно все это смешивать с сокровенным таинством - грядущим материнством?
Прочь. Скорее в машину, где можно отдаться внутреннему ощущению, осознать то неизбежное, что изменилось в нем раз и навсегда. Грядущее отцовство. Спустя долгие годы нежелания обзаводиться детьми, стойкое счастье при случайной беременности.. или все же не случайной? Сейчас, под звуки радио, льющиеся из колонок, ему хотелось верить, что втайне он все делал для того, чтобы это случилось. Что он непосредственный виновник улыбок Маргарет, направленных ему и миру за окнами, глухому к ним, объятому спешкой и гонкой, но такому родному и близкому. Миру, где им придется растить ребенка. Дать ему лучшее будущее из возможного. Очередная песня о любви, сменившая быструю речь ди-джея, в своем содержании не выражала и толики чувств, захвативших Дамиана, все было блеклым по сравнению с его ожиданием. И как никогда было тяжело отпускать ее руку даже в машине, чтобы она выбралась наружу, невозможно из своих объятий.   

«Hold me in your beating heart» Дамиан

Сомс Браун с детства чувствовал, что всё не так, как ему говорили родители. В истории семьи Браун было неприличное число белых пятен, которые было решительно нечем заполнить. Он знал имя своей матери, но не понимал почему его родили так поздно. Об этом он стал задумываться в школе, когда видел родителей одноклассников, что выглядели совсем иначе. Ответ на этот вопрос пришел  значительно позже,  внезапно и совсем не так, как видилось. В традициях лучших готических романов мать, разменявшая пятый  десяток на момент появления наследника, оказалась бабушкой, а отец - умудренным жизнью дедом. Вот только где же тогда пропавшие звенья? И почему Сомс до сих пор ни разу не встречался с ними?  Ему было тридцать, когда правда о родственных узах вышла наружу.  Совершенно случайно найденный фотоальбом у матери с фотографиями юной, скорее всего рыжеволосой барышни, заполненный лишь на треть от должного и чёрно-белая фотография в конце с малышкой в детском манеже. Что-то подсказывало мужчине, что она, а пышный бант, завязанный на первых мягких как шёлк волосах ребенка, не давал в этом усомниться, имеет чрезвычайно прямое к нему отношение. Её глаза были похожи на Генри, а горбинка на носу в точности копировала профиль Хельги.  На обороте была подпись "Первый зуб Лиззи 01.03.1957г.Ты-чудо! Мама и папа". 
«Opportunity makes the thief» Сомс

Почему жизнь нельзя также спланировать и продумать, как программу телепередач? Как было бы здорово, если бы мы всегда знали, что будет завтра, какое событие нас поджидает, в таком случае мы бы всегда были готовы ко всем, не так ли? Никто бы не отказался от чувства уверенности в завтрашнем дне, когда точно знаешь, что обязательно вернешься домой, увидишь своих близких и вновь ляжешь спать с надеждой на то, что завтрашний день все же наступит. Но вместо этого каждый день для нас по-настоящему новый, полный неожиданностей, слез и улыбок, насыщенный разными эмоциями, что тоже вполне неплохо, верно? Если бы я только могла, я бы предотвратила множество событий, но, увы, мне предназначено мириться с ними, а не противостоять. Три года и два месяца назад умер мой муж, любимый мужчина и отец моего ребенка, я делала все, что было в моих силах, я ведь врач, но я не смогла спасти ни его, ни в конечном итоге и нас. Как после этого можно думать о каких-то планах, когда любой день, любая минута и секунда могут оказаться последними? Быть может, в таком случае все же не стоит знать наперед о том, что все же с тобой произойдет?
  О многих вещах можно спорить до бесконечности, в том числе о том, кто первый начал. Как бы я не хотела скрыть свой испуг за сына, как бы не хотела выглядеть сейчас сильной, со стороны я была похожа на разъярённую женщину, которая вот-вот сорвется.

«.не важно, что будет потом» Рене

«Не лезь», «ты не поймешь», «не вмешивайся», «поступай, как знаешь» и эта сухость в голосе… Мужчина все чаше начинал задаваться вопросом: действительно ли обрел то, чего так сильно желал? Или просто нарисовал себе перед глазами то, чего так жаждало сердце и проникся всем своим существом в то, чего просто нет? Его не покидало ощущение дежавю, будто он возвращается на те же грабли, по которым успел потанцевать, будучи в отношениях с Джастином и… Ничего хорошего из этого не вышло. Кроме самообмана и болезненного возвращения в реальность.
Он услышал о себе так много: и что эгоист, что не понимает, что трус и такой же как все. Старался даже не пытаться представлять себе, как выглядит в глазах семейства Грей. Просто уже заранее знал – ничего хорошего. Рядом он или нет – для подростка совершенно ничего не изменится в этом мире. Возможно, Камилле будет несколько легче знакомиться с другими мужчинами, поскольку ужt будет знать о возможном развитии событий, ведь это был ее первый раз, если верить словам Азиеля.
Подросток убирает руки, возвращаясь к инструменту, начиная играть, а Вольф видит в этом жесте свое снова приближающееся одиночество и глубокое копание d собственной душе бульдозером.

«Давай учиться просто жить?» Дитрих

Он понимал брата, и был доволен, как он поступил с матерью. Жестоко? Но не она ли говорила, что каждый получает что заслуживает. Это то, что она реально заслужила. Ему было не понять, принять подобное было тяжело. Казалось бы, что тут необычного двое детей, но неужели она думала, что они никогда не столкнуться в городе. Он бы понял, если бы они жили в разных городах, они с отцом видимо не понимали, что никакая договоренность не станет неизбежностью. 
     Лидия никогда не станет для Итана матерью, как и отец не станет отцом для Раймонда. Но вот братьями они могут вполне стать, и это уже без помощи родителей. Они только портили, казалось бы, им жизнь своими решениями и если брат примет их, возможно. Дилан будет мстить, как его учили они, он не был самым правильным человеком, пришло им свыкнуться с этой мыслью. Лидия уже начала понимать, он не подготовил, а буквально подсунул ей брата. На смотри, мы встретились.  Жестко, он признавал это, но повторил бы это опять. 
     Жизнь шла своим чередом, у них же она споткнулась и теперь они протягивали друг другу руку помощи, чтобы подняться. Иметь брата было неплохо, они были только в самом начале, но он уже видел перспективы, которые ему нравились все больше и больше. Ни каждый день появляется твоя половинка.

«Семейные неурядицы много крови портят» Дилан

И всё же Зеро не давал себе забыть, что прибыл в эту обитель творческих личностей, не просто так и далеко не только за тем, чтобы обгорать на солнышке, что с ним случилось в самый первый же день из тех, что он провёл на пляже. Пришлось, натершись гелем из алое, отвоёванным в кампусе, ехать в Ашвилл, чтобы пополнить запасы университетской аптечки, да и своей собственной тоже. И пусть гель был мучительно липким и вызывающим желание поскорее от него отмыться, удовольствие от ощущения охлаждающего эффекта оказывалось куда сильнее. Отвлекаясь на несущественное, Блэк умудрился в свойственной ему ненавязчивой и, на первый взгляд, хаотичной манере подготовить почву для будущего грандиозного действа, которое должно было не только улучшить материальное положение колледжа, но и вывести, так сказать, в свет юные дарования, и не просто показать публике, что они умеют, а заставить эту публику их полюбить. На первый взгляд, план был довольно грандиозный, на деле же требовалось не так уж много, всего-то затронуть те самые струны в душах, которые у богачей с возрастом затрагиваются всё реже и сложнее. Его люди в Нью-Йорке уже занялись поисками помещения, способного не просто вместить как можно больше талантов, но и, одновременно, не оттолкнуть тех, кто готов был подставлять свои струны, чтобы на них играли, ещё и доплачивая за это.
«Who can tell when summer turns to autumn» Зеро

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

L'ete indien

Лучшая игра недели

Передвигаться наощупь вошло в привычку. Слепота не оставила вариантов. Другое дело стоить отношения в потемках. Отделяя обман от искренности намерений… не обойтись без зрения. Подделать можно все. Придать прикосновению нежность или нужную интонацию голосу. Люди постигают актерское мастерство с пеленок. Без смущения пускают в ход сомнительные таланты… особенно ради достижения собственных целей. Неподдельными остаются только глаза. В них прячутся мысли, пылает страсть или лютая ненависть. Собеседник может улыбаться, но холодный взгляд выдаст его неприязнь.  Как в мире тотального засилья лжи не обмануться в выборе друзей? Все ошибаются. Становятся мудрее и т.д., и т.п. У Марии не осталось душевного ресурса на ошибки. Каждый сближающий шаг превратился в русскую рулетку. Неизвестность – плодородная почва для страхов. Страсть поутихла. Адреналиновое опьянение проходило. Реальность скреблась у незапертой двери. Девушка сопротивлялось. Возвращаясь обратно в мир сомнений и не отвеченных вопросов, она попрощается с иллюзиями. Вспомнит, кем является на самом деле. Запрется в себе. Еще оставался шанс остановить разрушающее воздействие воспоминаний. Задержаться в рассеивающемся мираже. Для этого нужны двое, а Бен замешкался. Сомневался? Потерял интерес? Отрезвел и больше не видел перед собой отфотошопленную подсознанием картинку? Окунувшись во тьму, Мария растеряла большую часть привлекательности. Кожа иссечена множеством косых шрамов и отвратительных рубцов.  Зверю нравилось лицезреть отметины жестокой любви, а человеку? Уродство не возбуждает. Вызывает отвращение… жалость… раскаянье за содеянное зло. Бетанкур чувствовала взгляд на своем обнаженном теле и не могла его истолковать верно. Мужчина был близко. Дыхание его то учащалось, то внезапно обрывалось. Рука застыла на подбородке. Он задумался. О чем? Волна жара отхлынула. Кожу покалывал прохладный воздух. Растопленный очаг пока не успел нагреть гостиную.
Мария

Ее кожа была такой же нежной, как в коридоре и на поляне. Каждый раз, когда Бен протягивал руку, воспоминания его уносили в прошлое. Он ничего не мог с собой поделать. Хотел сохранить близко к сердцу самые важные моменты. Не хотел, чтобы они заканчивались, чтобы им мешало наступление нового дня. Ведь завтра все будет точно также? Бен чувствовал ту связь, которая рождалась между ними. Это были тонкие нити, которые постепенно крепли, привязывая его сильнее к Марии. Так было всегда.
Он смотрел ей в глаза. Опускался ниже, очерчивая родные линии лица. Не видел ее глаз. Комкая в руках смятое одеяло, она невольно опустила голову. Вновь боялась? Была неуверенна? В себе? В нем? Бенджамин прижался к ее коже губами, пытаясь оттеснить все ее причины к подобному поведению. Губы обожгло, даря то незабытое чувство необходимости быть с ней рядом, прикасаться к ней, уничтожать все ее страхи. Они не должны были быть сейчас между ними. Разве он не доказал, что бояться его больше не стоит? Одними словами нельзя было излечить раненную душу. Бен подтверждал их поступками, пытаясь действовать медленно и осторожно. Шаг за шагом, прощупывая почву к девичьему сердцу.
Бен прислушивался к дыханию девушки. Минуты назад она дышала медленно и спокойно, теперь вновь дыхание сбилось, ударяя горячими потоком воздуха в его обросщую щетиной щеку. Бен поднял голову. Не хотя отстранился. На ее плече остались его пальцы, которые тоже сползли, когда он потянулся к неподалеку стоящему кресту. Стянул за край девичий халат. Осторожно накинул прозрачную ткань ей на плечи. Бен знал, что она не стала бы перечить, если бы он этого и не сделал. Он мог бы накинуть на нее свою рубашку, но боялся, что это может вызвать дурные воспоминания. Хоть Мария и надевала его футболку, когда они вместе принимали душ. Бену нравилось, когда она носит его одежду. Но это был не тот случай. Лишь когда девушка сама этого захочет.   

Бенджамин

polarize

И вот мы стоим, ты и я, в матово-белой комнате, где нет верха и низа - все затопил матово-белый цвет - напротив друг друга, лицом к лицу. И все, что, удерживает нас - на ногах - от смерти - это метательное оружие, предназначенное для стрельбы на дальние расстояния.
Каждое утро я просыпаюсь в холодном поту. Это кошмар версии 4.0.
Я вижу его в окружении многих. Их лица искажены страхом. В них нет ни намека на радость, ни тени победного торжества - лишь всепоглощающий страх и крупица злости.
Надо было бежать. Еще было время. Растаять в предрассветной дымке туманным облаком, рассыпаться сотней светлячков, не вступать в безнадежный бой, не драться, не убивать.
Он остался стоять. Он даже сумел улыбнуться - всепонимающе и насмешливо - тратя последние силы на то, чтобы суметь удержать их на расстоянии одного единственного удара, сдержать слово.
Его страх, растекавшейся липкой патокой, приковывал взгляды и сковывал души - не вырваться, не отвести глаз, не моргнуть - не приведи, Господь, улизнет враг.
Надо было бежать. Еще было время - несколько мгновений, покуда первый рассветный луч не коснулся заржавелой земли.
Надо было бежать, не вступать в безнадежный бой, не драться, не убивать, спастись - что ему, нелюдю, нарушенное обещание?
Он остался стоять - он даже не шелохнулся. Ни тогда, ни потом, томительным мгновением после, когда рухнул заслон из ночи и страха. Ни тогда, ни потом, томительным мгновением после, когда толпа, вооруженная крестным знамением, слилась в единый смертоносный поток. Ни тогда, ни потом, томительным мгновением после, когда захлебнулся от ненависти и боли.
Но правда в том, что я не вижу снов.
Киллиан

Рита Мэй так и осталась стоять с открытым ртом, а глаза на мокром месте. Второй год подряд у неё ничего не ладится с тортом для Рауля. Это уже больше похоже на проклятие! В прошлом году – сожгла, в этом году – уронила. На третий раз повезёт? А если нет? Рита смотрит на парня, хлопает глазами – фарфоровая кукла, ни дать, ни взять, - ищет решение… и вспоминает об одной маленькой детали.
- Мне всё равно из дома нужно выйти. – Тяжело заключает Рита и утыкается лбом в плечо Рауля. – Я быстро, правда, максимум – час. Обещаю, я вернусь!
Надела первые попавшиеся сапожки – жёлтые, с глупыми бантиками по бокам снаружи, но для феи – самое то. Накинула дождевик, схватила свой цветастый зонтик, рюкзачок, да побежала, перепрыгивая через лужи, до ближайшего такси. Чтобы как можно скорее до Манхэттена, как можно быстрее к братцу своему, Маркусу, чтобы как можно быстрее за тортом… и, собрав все необходимые ингредиенты для идеального праздника, устроить своё маленькое счастье. Сидеть рядом с Раулем и Марком – двумя самыми любимыми, но почему-то ещё не познакомленными – и радоваться. Братец ведь в своём репертуаре – на звонки не отвечал целый день!
Не чувствовала Рита, что желание её эгоистично.
Но счастье – эгоистично. Слепо верит в свою исключительную правоту и не слышит тревоги. Не слышит осипшего от крика испуганного воронья, не видит, как бледнеют огни острова, заменяет само себя фальшивками: бургеры, картошка-фри, сахар, соль, кофеин, кокаин, «спасибо за покупку, приходите ещё». А ведь сегодня на улицах – россыпь конфет. Карамель хрустит на зубах.
Не буди. Не ходи.
Сиюминутное счастье – эгоистично. Не видит, не слышит.
Рита

самолеты записки

Первая поступь - не о тебе. Не о тебе склонялись головы. Не тебе взывать опиумной лихорадкой и вольготно откидываться в ложе - царственно, перестаравшись, жеманно. Не о тебе просить. Не к тебе приходить. Не от тебя бежать. Солнце разворачивается в том месте, где касается твоих волос и спешит уйти за горизонт, золотить следы на песке - никогда не перед стопой, никогда не возле. На рассвете, разворошив костровую чернь и черепки врагов, вполголоса говорят: тот, кто владеет тенью другого человека, владеет его душой.
Чарли кривится: вряд ли.
Правда катится звонкой монеткой, пристает к подошве: скажи ей, скажи то, что не доверила строчкам прописью, разлинованной бумаге, самолетам на другой конец света.
не сейчас. - отозвалось и замерло. Беззащитность без стали оправы вынуждает податься вперед. Интимность жеста - странно в простоте находить поэзию, тянет на шалости, сбиваться на глупости. Привычка делить на тех, кто был до, а вот бы никого - после; бессилие целует веки, оседает темным беспокойством, затмевает радость до очередного штиля. Песок завивается в полосы, из полос заворачивается в ракушку, где под роговыми наростами засыпают песчинки. Ещё не веря, но обещая - как скользили пальцы по писчей бумаге вдоль выпуклых букв посреди диковинных древностей и современных регалий - выпадать в расстояние на двоих, тянуться за рукой.
Смеяться в поцелуй от шуршащего ощущения счастья, скребущего под ладонью.
- Прости. - не впопад удерживать взгляд, прикасаться к чужим губам ещё и ещё. - Ты надолго?
Катать на языке привкус рта из своих снов. Задирать край джемпера под курткой, прикасаться к твердому телу. Обвести вокруг пальца голод, сонную жадность. Брать как своё. 
Чарли

Будто бы вчера. Кончики пальцев о чужую кожу, губы касались в поцелуях, переполненных нежности. Воспоминания горячими углями не дают вечерами заснуть, а окончательно погрузить в сонную негу помогает лишь усталость и сознательность перед будущим, перед долгой дорогой. Утром все повторяется очередным днем сурка: пули, бомбы, крики, вольные мысли перед сном и смятые сновидения почти всю ночь. Большая их часть с рассветом и не припомнится, а те, что останутся в памяти – лучше и вовсе не вспоминать, чтобы другой раз не гнать сбивающиеся табуны мыслей в разнобой по песчаным дюнам. Думать нужно только о главном. О любви, о вечности. О мире.
- Смешная, не ты же за погоду отвечаешь. – С Чарли быстро забывается постоянный голос в наушнике под каской, нервное напряжение мышц, земля на лице. А можно ли жить в постоянном мире? Можно ли утром открывать кран и смывать сонную негу, вместо того, чтобы лить нагревшуюся воду прямо на шею, красную от палящего солнца? Легко представить ленивое утро, наполненное просьбами поспать еще пять минут, может десять, но обязательно в тепле объятий. Остальное – не в счет, как удар по воротам после свистка.
Громом, как приговор в солнечный воскресный день. - Три недели. – Не умереть бы за это время от скуки, успеть бы сделать все запланированные дела. В городе - сотни улиц, а задержаться хочется лишь на одной, где квартира, выдержанная светлыми тонами современных дизайнеров и архитекторов. Не понятные вставки, расстановка по фэн шуй и разница между оттенками белого. Для меня – непостижимая истина, константа спокойствия. Мой человек – среди белых стен и фотографий Герберта Байера, а мир – между Дамаском и Рафхой. Иногда хочется разорваться пополам.
Эффи

devil in the details

Каролина Уир ненавидела опоздания. Всей прокуренной душой она не любила ждать. До минуты расписанный день крошился от каждой проведенной в ожидании минуты, комкался, сминался в нечто настолько отвратительное, что даже ей было противно его проживать. Эти минуты, что она ждала Миллера, она могла посвятить крепкому, свежесваренному кофе с настолько идеально взбитым молоком, что оно становится сладким. Вместо этого ей приходилось мерить шагами коридор этого замызганного, пропахшего пончиками, отвратительным кофе, потом, несбывшимися мечтами и отсутствием карьерных амбиций коридоре офиса ФБР.
Гром шпилек по полу, когда Уир заходит на очередной круг, запертая в клетке, кажется, слышен по всему этажу — иначе как объяснить, что в эту проклятую дыру никто не хочет заглядывать, чтобы уточнить, что же брюнетка здесь забыла. В любом случае, до того, как ей попался кто-то невинный, явился непосредственный виновник всех ее бед — злосчастный агент Миллер (она даже не собиралась ему делать честь и звать его агентом) — и Каролина ощерилась, едва его увидела. Миллер, впрочем, себе не изменил и с порога начал хамить, чем вызвал лишь волну обжигающе-холодной ярости внутри брюнетки.
- Это так типично для тебя, Миллер, - тонкие губы кривятся на правую сторону в отвращении к нему — ей уже плевать на его извинения — он просто попусту тратит время.
- Вместо того, чтобы добиться хоть чего-то стоящего, ты только и можешь, что отвлекать людей от работы и делать вид, что твои дела — самые важные, - она с заметным отвращением осматривает его кабинет: быть может, дело в том, что она готова впиться когтями в горло Миллера и вырвать его кадык голыми руками за то, что он даже сейчас пытается над ней издеваться, или здесь действительно настолько тесно и отвратительно, что пыль начинает скрипеть на зубах.
Каролина

Буква «р» приобретала какой-то мягкий оттенок, напоминающий не рычание тигра, а скорее мурчанье домашней кошки. Обычно подобная специфика в речи всегда была заметна, и слух улавливал ее в мгновение око, Уир же удалось придать этому некое очарование, призывное, как и весь ее внешний вид. Британец довольно плохо разбирался в женских чарах до недавнего времени, но в голову врезался образ наглой брюнетки в синем платье, что подсела к нему в баре и недвусмысленно предложила познакомиться, а потом и вовсе пошла в атаку…
Вспоминать Беатрис было больно, он почти научился не произносить сокращенную форму ее имени, заменяя более официальным, словно хотел проложить между ними черту, навсегда оставляя ее позади. И не мог. Жалкие попытки длились недолго, всего день-два, а потом пытка над самим с собой начиналась по новой, прокручивая в голове каждый день, что они были вместе, как долго он подбирал кольцо… После брака с Андромедой, мужчина совершенно напрочь отвергал мысль о повторном браке, считая, что не совершит подобную ошибку, так сильно привязавшись к человеку, что расставание долбанной писулькой он больше никогда не допустит. Пока в его жизни не появилась Иса…
«Я даже дня уже не могу продержаться без этого сокращения».
- Это так типично для тебя, Уир, пытаться вычеркнуть любое напоминание о том, чтобы была угловатой и несуразной девчонкой, - его слова попадают в цель, и помогают ему вернуться в суровую реальность. Адам Миллер вновь становится безжалостным. – Да еще с резкой картавостью, - и все же он отодвигается, чтобы женщина не заехала ему изящной ножкой с острой туфелькой в глаз, даже позволяет оставить ноги на своем столе.
Он снова прогнал ее по всем вопросам, заставил вспоминать мельчайшие детали, задавал неожиданные вопросы прямо по среди разговора, но добился того, что вывел ее окончательно.
Адам

| От перемены мест слагаемых сумма не меняется |

Мир никогда не спрашивает, чего хочешь ты. Это она усвоила давным-давно и теперь хотела, чтобы Рон тоже принял эту правду. Не только Рэйчел была избалована. Если они в свое время слишком сильно затискали её своей любовью, то сына затравили собственные демоны, которых ей не удалось победить. Он никогда не желал видеть в ней мать, воспринимая в штыки, причиняя тем самым боль. Одним своим появлением. Одним лишь мрачным выражением лица. И простым осознанием того, что родной сын может вырасти таким же и также возненавидит её, если узнает правду о "смерти" матери. "Я заслужила... Наверное."
Элин вздохнула и даже не сделала попытки остановить взбалмошного мальчишку. Если бы не Блэйк, она бы давно всыпала тому пару раз по пятой точке, чтобы выбить дурь из головы. Проводив взглядом путешествие кресла, повернулась к мужу и криво улыбнулась. Что-то подобное и должно было случиться...
- Из меня паршивый педагог... – прошептала, уткнувшись носом в шею. Тепло любви смягчило боль от вспышки Рона. – Думаешь, перебесится? В том, что вернется, я не сомневаюсь. Ему больше не куда податься. А вот примирится ли с тем фактом, что их отправляют в другую страну? Простит ли, когда узнает правду? – заметив взгляд Блэйка, покачала головой. – Нет, мы не будем рассказывать ему о твоих родителях и причинах возвращения. Первостепенных. Иначе он откажется уезжать. Надо, чтобы он принял свою роль защитника, понял, что кроме него больше некому будет защитить сестру. По крайней мере, хоть её он любит... – тягучий привкус обиды снова качнул весы настроения книзу. Теперь эти перепады настроения многих порадуют. И не раз. А сколько нервов пережгут – вообще не счесть. – И, похоже, мой сюрприз оказался плохим для него... 
Эл

Ее горячее и нежное дыхание, приятно щекотало кожу на шее. Объятья не становились слабее. Не хотел отпускать. И не собирался. Эл должна знать лишь одно, она всегда может положиться на него, в любой ситуации, и чтобы не произошло. И Блэйк показывал это ей всеми возможными способами.
- Перебесится, ему просто нужно переварить эту новость, не переживай.
Бровь вопросительно скользнула верх, выгнувшись дугой, легкое удивление читалось в карих глазах.
- Думаешь, стоит? Он ведь не знает о своих родственниках ничего? Ведь Ника явно не рассказывала ему о деде, от которого и скрывала, по сути.
С этим Элин быстро согласилась, что не стоит ему, пока, по крайней мере, знать все правды о своей семье. Он и так с трудом пережил смерть матери, и до сих пор не отошел от всего этого. Он в штыки воспринял свою тетю, которая должна была заменить ему мать. Так как же он воспримет тот факт, что все, что с ним случилось, и что свалилось на его слабые, детские плечи, было повинно в его родственниках. И что вся его семья давно погрязла в кровопролитных дрязгах, еще задолго до конфликта трех братьев. Ведь, по сути, его мать была убита именно в этой грязище, так же как и его отец, который так и не увидел собственного сына, и те, кто его растил, бабушка с дедушкой, были убиты по приказу другого деда. Разве все это может улечься в правильной трактовке в его голове?       
- Да, ей с ним повезло, ибо за нее он пойдет на что угодно, а вот это уже опасно… - тяжело выдохнув, так как до этого не говорил жене о том их разговоре с Роном.  Именно тогда Блэйк понял, насколько сильно мальчишка не только полюбил сестренку, но и привязался к ней, как к самому близкому и родному человеку на этом свете.
Рональд

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://s5.uploads.ru/yS6FM.png
Маркус
посмотреть

http://sf.uploads.ru/t/Y3Xom.png
Мелисса
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/cc7c3c8ee88fab2973dc5004dddc24c7/tumblr_p3qz6730be1qdqywso4_250.gif
Син
посмотреть

https://b.radikal.ru/b41/1802/1c/0bd1ec1f7a20.png
Мария
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1517782442/0c54cfde/20452219.png
Рауль
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/9fd488f9c011805872b43462cf926111/tumblr_p3qt1atmh61u8pmwwo2_250.png
Марк
посмотреть


0

100


http://s3.uploads.ru/QxbUz.png

http://sh.uploads.ru/XOD7b.png
В Нью-Йорке, в отличие от того же Парижа, где не обязательно целенаправленно искать приключений, нужно лишь запастись терпением и немного подождать - жизнь сама отыщет в каком-нибудь сомнительном месте, вроде бы меньше всего подходящем для такого рода дел - все происходит медленней и натужней, без флера природного эротизма, способного пробудить воспоминания о любви даже у старого солдата, не знающего этих слов который век подряд.
Казалось, что может быть проще? Аромат любопытствующей женщины, сеть невесомых прикосновений, помноженная на человеческое тепло, алкоголь и капельку априорного вожделения - нужно быть даосским монахом, чтобы проигнорировать это, не поддаться искушению… если не переспать, то хотя бы согреться.
В Париже, если женщина проявляет инициативу, отказать ей - значит смертельно обидеть. Обиженная женщина опасней клубка гремучих гадюк, с последними, по крайней мере, можно договориться.
Нью-Йорк, в свою очередь, - город, рожденный в параллельной вселенной. Галантный жест - как синоним непотребного акта; намерение - преступно, помыслы подлежат анафеме.
Флоренс - дитя Америки.
Как ни жаль.
Именно поэтому ее равнодушные пальцы скользят изучающе, без подтекста, и там, где они касаются обнаженной кожи, проступают мурашки - холод и безразличие - взгляд в толпе.
Именно поэтому ее голос трепещется по волнам алкогольного смога безлико и обезличено - флюгер по ветру, занавесь из органзы в гостиной, тайна, которую не дано разгадать, ибо чревато.
Именно поэтому набоковская Лолита - ребенок, не знающий еще, что такое эмансипация, феминизм, протестные акции - гендерные стереотипы наоборот, где фигурирует все то же тело - со знаком минус.

читать продолжение: «Shadows of my name»

Слова – скрипя с порога мартовским морозцем – приветствия. Одни отвесят поклон, другие – реверанс на три четверти понимания. Мы приветствуем Вас, Тёмный Господин.
Вы смеётесь – Вы знали. Что? Вы никогда не расскажете. Ну что же, улыбайтесь. Вам идёт.
Слова – временами краснея – знают нас лучше, чем мы сами. Несказанные слова – наша суть. О чём молчание не расскажет – споют пальцы вразлёт по клавиатуре, вдыхая жизнь в бинарный код, неспособный чувствовать всуе. Но так создавалась вселенная – материя, неспособная на сознание, обретала красоту.
Мы, не существующие, становимся настоящими где-то там. Полотно иссекается, лишаясь границ и возможностей. Истории становятся чем-то простым, но многосложным. На поверхности – сожаление, потери, боли – нашим и вашим -, расходные книги и закладные. Двери, открытые, будут всегда заперты, потому что на самом дне созидания горчинкой, горчичным зёрнышком, притаилась любовь. Тёмный Господин может поморщиться – попахивает очевидным безвкусием. Но безделушку не выбросит – смешная.
Так улыбайтесь же, Вам идёт.
Избрав нечто, неподконтрольное времени, создав пространство, принадлежащее единолично лишь узкому кругу лиц, Вы создали Королевство и невольно отвели мне в нём роль не последнюю. /В этом месте Господам обычно кланяются по пояс и желают здравствия/
Но, если быть справедливым, эти слова должны были писаться сослепу, зарёй на уставших клавишах хрипящего пианино. Мы устали. Мы просто хотим спать. Мы застыли в касаниях. Смотрите, господа, на эти кривые фигуры, объективно не существующие, смотрите, как смотрели бы на театральное представление. Вариациям слов можно аплодировать. Но вы можете проходить мимо. Кто знает, когда застывшие восковые фигуры оживут вновь? Нет пожарища – они так могут простоять вечно. Пожары – разума – будут лишь образами – пеплом высечены и красной нитью связаны, посылкой в вечность почтой России отправлены – не дождёмся, сударь.
Несуществующая Роза согрела Вам ложе. Теперь ваше время царствовать.
Но я всё ещё не о ней.
Ф. – молчит. Поправляет шаль на узких плечах. Она знает нас лучше, чем мы сами. Она видит Вас. Она – то самое горчичное семя. И среди несказанного может потерять записку. Выронить дрожащими от мороза пальцами: «Ваша любовь – это так красиво. Она отбирает способность дышать, но дарует возможность видеть. Вот только мне она никогда не будет принадлежать».
Правдиво – слова выхватил ветер и унёс в пустоту несуществующего. Так и сделаем вид, что их никогда и не было.
Просто проследуйте на место, согретое для Вас Жемчужной Госпожой.
И улыбайтесь.
Вам идёт.
   
(с) Рита Мэй

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://sh.uploads.ru/oibsv.png
Медея

http://sh.uploads.ru/7k4cZ.png
Мэд

http://sf.uploads.ru/1oaGt.png
Вероника

http://s0.uploads.ru/d1pHY.png
Энджел

http://s1.uploads.ru/lQs4D.png
Мария

http://s0.uploads.ru/OlxUq.png
Бенджамин

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Нико помедлил с ответом, но судя по его самодовольной ухмылке, он был доволен тем, что ему удалось отыскать.  Прежде, чем пригласить Доминика следовать за ним, Нико трет большим пальцем свою переносицу, чем выдает себя – он в полном смятении.  Они идут по коридорам клуба к подсобным помещениям,   проходят сквозь кухонную зону, минуя склад, выходят на улицу и идут вдоль стен стоящих слишком близко друг к другу зданий до тех пор, пока их шаги не начинают гулом отражаться от стен.  Они оказываются под сводом ангара, очертания контейнеров просматриваются в десятке метров от собравшихся людей. Намного ближе и оттого четче можно увидеть очертания знакомого автомобиля.  Кто-то поворачивает  ключ в замке зажигания и в глаза ударяет яркий свет автомобильных фар. Доминик вскидывает руку, выставляет вперед ладонь, чтобы помешать свету фар, слепить его.  Глаза привыкают  к окружающей обстановке и только убрав ладонь от лица, Ник понимает, что в свете фар к стулу привязано тело, женское тело.  Лицом она развернута к автомобилю и спиной к стоящим плечом к плечу Нико и Доминику, судя по сдавленным вискам и прижатым к ушам волосам, ее рот и глаза завязаны.
- Объяснись, - пряча руки глубоко в карманы, Дом делает шаг по направлению к сидящей на стуле женщине, но обращается именно к Нико. 

«wanna watch you burn» Доминик

Раньше он и не предполагал в себе этого почти бездонного терпения, выдержки, которая позволила продержаться… сколько? Три месяца? Почти четыре, если быть точным: просто Рауль узнал о смерти Ричарда с опозданием, ведь поначалу велось активное следствие, подробности скрывали, а сам он был чертовски занят собственной личной жизнью, которая тоже оставляла желать лучшего, а то и вовсе доживала свои последние дни – точно как несчастный Риард в октябре прошлого года. Правда, потом, когда новости наконец распространились достаточно, чтобы зацепить и Джульярд, и Рауль в частности, ему стало чуть легче на тот счет – понятно, что остаться одному: это куда приятнее, чем быть найденным мертвым в квартире человека, который тебя, скорее всего, и убил. Подробности, правда, все еще были тайной, но в узких кругах, куда входил когда-то Ричард, а сейчас понемногу начал углубляться Рауль, говорили вполне конкретные вещи. Не было этим вещам доказательств, свидетельств, но для обычного человека дело выглядит предельно ясным:
- человек мертв, это первое,
- человек убит, это второе,
- человек найдет в квартире некой женщины, это третье,
- и четвертое: у этой женщины был повод для мести человеку.

«Книга всеобщих заблуждений» Рауль

Тот, кто сохранил бы спокойствие в такой ситуации, может первым бросить в нее камень.
– За непиздец, – Чейз делает пару хороших глотков и морщится: она и забыла, как крепкие напитки обжигают горло. Алкоголика из нее явно не выйдет. Чейз искренне надеется, что Айк ей это простит, – Какая уж тут трава.
Нет уж, теперь Мейбл готова выйти на улицу с плакатом, набить протестный лозунг на плече и кричать во все горло о вреде любых наркотиков. Тогда ее, конечно, отпиздят еще раз, но в какое сравнение это идет с перерезанным горлом?
Единственное, что останавливает – полная бессмысленность всего вышеперечисленного. Неперечисленного – тоже. Вот оно: раньше всегда находилось полезное действие, которым можно было все исправить или хотя бы попытаться. Тут не исправишь уже ничего, потому что все уже случилось.
Ничего ты, Мейбл Чейз, не можешь.
Вообще. Совсем.
Мейбл сдавливает стакан пальцами, коротко всхлипывает и отворачивается к окну. Это все очень глупо. Очень.
Нет, так еще хуже: поворачивается обратно, ставит стакан на стол, – Давай я что-нибудь порежу.
Как горло Ричарда, о да.

«slow motion» Мейбл

Погода за окном в секунду кажется слишком раздражающей и совершенно не ассоциирующейся с нынешним настроением: яркие раскаты громы и шум дождя куда более приятно вписался в витающую атмосферу, лишенной какого-то уюта.
Маркус смотрит на Риту — спокойно и, отчасти, скучающе — с лёгкой горестью в голове отмечая, что это будет тяжело.
Очень тяжело.
На секунду ему кажется, что Рита Мэй осталась где-то в том, десятилетнем возрасте, разве что, только оболочка немного преобразилась: фигура округлилась, претерпев все особенности полового созревания и взросления; детская припухлость плавно перешла в острые скулы — у них это семейное, однако взгляд и манеры — все также наполнено детской наивностью, что Маркус невольно задумывается: крепко ли сидят на ее носу розовые очки, наполненные звездной пылью, радугой и блюющими пони и единорогами.
От такой полярности между мрачностью с хронической псевдо-депрессией и светлости, наполненной жизнелюбием, немного передергивает.
Однако он продолжает смотреть на Риту с холодным спокойствием, приукрашенным лишь слабо приподнятыми уголками губ.

«into the ocean» Маркус

Семья должна быть священна для каждого мужчины. Воспитать сына, посадить дерево, построить дом. То, что необходимо сделать в своей жизни каждому, для того, чтобы носить гордое звание «мужчина». И я воспитывался в идеальной семье. Мой отец всегда был примером, к которому стоит стремиться. Недостижимый идеал, а как иначе? Он смог вырастить не только сына, но и двух замечательных дочерей. Построить дома в пригороде Нью-Йорка и солнечной Италии. А сколько деревьев было посажено, запросто можно запутаться. Хобби у него было такое яблони сажать, а потом за ними ухаживать. Он говорил, что деревья его успокаивают и заставляют забыть о проблемах на работе. О да, он целиком и полностью смог реализовать себя в рабочей сфере. Выстроил бизнес, о котором мечтает каждый начинающий стартап. И в детстве я смотрел на него и мечтал стать таким же. Иметь красавицу жену, воспитать четверых детей, чтобы превзойти отца. И посадить целый заповедник, который будет охраняться государством. В нем были бы не только деревья, но и животные. Олени, белки и прочие обитатели лесной фауны. И непременно взяться за управление империей которую выстроил мой отец. Порой он был со мной строг, но его строгость всегда была справедлива. Ведь он знал, как лучше, и после того как остывал от собственной злости, всегда понимал, что отец был прав. Что в очередной раз, он показал мне как поступает настоящий мужчина. Я наблюдал за ним, я слушал его, я учился у него. Все для того, чтобы быть тем, кто не разочарует его.
«cold blooded» Леонардо

Быть рядом с ней было проще и понятней. Киллоран знал, кто он рядом с бывшей и как себя с ней вести. Проблема оказалась лишь в том, что он уже давно перестал быть подающим надежды и амбициозным доктором, он давно перестал быть тем мудаком, готовым пойти по головам всех и вся ради достижения своей цели. Ему уже больше не была нужна подходящая стерва под боком, с красивой улыбкой и идеальной фигурой, чтобы охмурять важных людей. Он уже давно перестал быть тем парнем, который с участливым выражением лица выслушает всех и вся на очередной вечеринке, удачно пошутит и сделает с десяток комплиментов дамам, годившимся ему скорее в бабушки. Но быть тем парнем было проще всего и понятно, но слишком стало очевидно притворство.
Рядом с Ривер Шон научился быть настоящим. Он узнал, что можно просто улыбаться без какой-то видимой на той причиной, что сладкая вата – хороший способ сделать кого-то счастливым. Он научился просыпаться по утрам без желания сдохнуть, он узнал, что бывают такие чувства, ради которых хочется двигаться вперед. Оказывается, можно было быть просто собой, не притворяясь и не прикидываясь кем-то еще. Вот только этот парень, готовый бросив все поехать за девушкой в Африку (Ривер же отпускать одну нельзя точно схватит какую-нибудь заразу), делающий с утра завтрак вместо того, чтобы выпить виски и закусить сигаретным дымом – этот парень пугал Шона больше, чем кто бы то ни было.

«I need you like a heart needs a beat» Шон

http://s7.uploads.ru/o7kgF.png

Anything that can go wrong will go wrong

Лучшая игра недели

Не стоило надеяться, что как только гудок оборвет дикую брань бригадира, вместе с весьма убедительным ответом Берка, что тот тут же материализуется на этом стареньком видавшем и лучшие годы своей жизни, примерно лет за двадцать до того как оказаться в трейлере, половичке. Это был добротный половичок, хотя бы тем, что свою функцию выполнял и прикрывал собой старую фанерку, о которую блондинка то и дело занозила босые пятки, которая в свою очередь прикрывала ржавый кусок металла, а там уже и до земли было как рукой, просунутой в сквозную дырку, подать. Так вот Мэда на данном половичке не было. Десять минут прошло, а его все не было. Двадцать, и никого... зато появился узор на коврике, странно, и как она его до этого не замечала? Хороший такой узор, пестрый... отстирать бы его хорошенько и может не стыдно бы было гостей принимать. Хотя мама все равно осталась бы недовольна и непременно, даже убейся Джей о ведро со шваброй, скривила бы нос и прогнусавила что-то о настоящей свалке.  И пусть скорее всего женщина имела бы в виду пейзаж за окном, стараясь в самом трейлере и вовсе глаз не раскрывать, а лучше свет погасить и темные очки надеть, но все равно восприятие мира уже было для них настолько разноплановым и несовместимым, что обидеть Джей презрением к ее образу жизни становилось столь же просто, как зажечь спичку. Благо, подобного история уже не увидит. Мать никогда не сунется в эту Богом забытую дыру, Джей никогда не постирает ковер. Она ведь умирает...
- Мамочка... - Проскулила девчонка, сворачиваясь калачиком и еще сильнее прижимая ладони к животу. Но отозвался только Пес, визгливо лая, погнавший какого-то случайно проходящего мимо бродягу, или кота. А потом стало легче.
На самом деле, боль накатывала на Джей волнами, то приминая ее к земной тверди, перемалывая кости и наглядно показывая, насколько жалкой она была в своей беспомощности, а после уходя прочь, почти без следа, оставляя после себя лишь страшные воспоминания и невыносимое чувство стыда о том, что позволила себе сорваться. Если бы у Мэда был с собой телефон, она бы непременно сообщила ему, что с ней все в порядке.

Джэйд

Его детка действительно пребывала в крайне-бедственном положении, хотя бы и пыталась храбриться и даже пробовала встать, чтобы явственно ему это доказать. Мол, да че ты вообще сюда приперся, я просто немного устала, а кто звонил? Я не звонила. Ты просто совсем не так меня понял. Но, может быть, Мэдок в какой-то степени и был изрядным тугодумом, а все-таки в конце концов приходил к умозаключению и сбить его с толку было еще труднее, нежели заставить вкурить в тему. К тому же, подстегнутый в мироощущениях химией, он соображал куда скорее, если даже и не в нужную сторону. Впрочем, здесь не прогадал - Джей была больна, Джей нужно было как можно быстрее добраться до больницы. Где бы тачку взять?..
Но, пока мужчина занимался и решал исключительно мужские вопросы, например, о том, у кого из знакомых можно было бы долгануть машину, причем желательно без спроса, чтобы после он оскорбленно не натравил на него всю свою братву, девчонке явно лежалось как-то плохо, и она уже спешила озаботиться подсасывающим желудком своего парня, будто приехал он как-раз только для того, чтобы пожрать, и перебиться без жратвы он никак не мог. Что еще более склоняло Мэда к пониманию того, что мозги у девчонки были явно не на месте, а, может, и вообще жар, а, может, она и, правда, тут помирает - он не был доктором и сказать точно не мог. Знавал он одну врачиху, и, вероятно, в такой ситуации попробовал бы воспользоваться ее помощью, даже если та была патологоанатомом - но какая разница, если на ней был точно такой же белый халат, как и на всех остальных. Она же ему что-то капала, и раны штопала, она же обязательно бы что-нибудь придумала и спасла его малышку, она всегда была добра к нему, и не отказала бы, но уже с полгода та чалилась в колонии на нарах и выходить в ближайшее пожизненное не собиралась, а потому и справляться следовало своими силами. Ты че несешь вообще? Легла обратно. Но сказать этого не успел, как и перехватить девицу за ускользающее плечо, угрем выворачивавшееся из цепких лап Берка и пресекавшее его повторную попытку решить все поступающие вопросы наиболее доступным и эффективным насильственным методом.

Мэд

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://funkyimg.com/i/2CYbS.pngg
Вероника
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1519418300/f36f9ba2/20709513.png
Рауль
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/33bd0f71c948e01f097ffda60540ed8c/tumblr_oh95lqIMLr1u8pmwwo1_250.png
Шон
посмотреть

http://s7.uploads.ru/Ph752.png
Анна
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2CYbQ.png
Вероника
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1519418301/c62aa106/20709514.png
Рауль
посмотреть


0


Вы здесь » Дом Забвения » Партнёрство » Manhattan